Глава 48. Пусть будет больно

— Да подавись ты своими деньгами! — кричит на меня Оксана. — Подавись! подавись своей дачей! Она оказалась тебе дороже нашего сына!

Я молчу.

Мне ответить нечего.

Коля — в могиле, а я его тихая напряженная просьба помочь ему с деньгами навсегда останется со мной.

И мой сердитый строгий отказ:

— Сам влип в неприятности, то сам разруливай.

У меня были деньги, но я планировал купить дачку. Откладывал пять лет с зарплаты.

— Я с тобой была… всегда! Когда ты запил, я была с тобой! Когда ты потерял работу, я была с тобой! Когда ты сам залез в долги, я была с тобой! — кричит Оксана. — А ты… ты бросил нашего сына! Потому что пожалел денег!

— Дело не в деньгах, — отвечаю и смотрю в одну точку, — он же мужчина… он же сам должен был решать свои проблемы…

— Что же ты сам никогда не решал свои проблемы, Сергей?! — ревет в отчаянии Оксана. — Что же я тебя всегда из жопы вытаскивал, а?! Вытаскивала, приводила в порядок, отмывала и никогда не бросала?!

Мне нечего ответить.

Я — подонок. Я убил сына. Не те придурки, которые выбивали долг у него, а — я. Он больше не позвонит.

Мы с ним больше не встретимся.

— Ты просто не любил никого из нас, — Оксана смахивает слезы с щек. — Ты привык всех использовать. А наши сыновья… тебе и дела до них никогда не было. Они были только на мне.

— Не говори так…

— Я все искала в тебе хорошее, убеждала себя в том, что ты просто человек сложный, но ты… урод, — горько усмехается. — Бессердечная сволочь. Бог с этими деньгами, но ты даже не поехал к нему. Он должен был звонить не тебе… Нет, не тебе, но, видимо, в нем еще теплилась надежда, что ты папа…

Закрываю лицо руками и замираю в желании исчезнуть. В груди — одна только боль, но она не убьет меня. Лишь будет годами отравлять.

— Я хочу развода, — отчаянно заявляет Оксана.

Не простит.

Не поймет.

И мне никак не оправдаться. Ни перед ней, ни перед сыновьями, которые на похоронах старшего брата даже в мою сторону не смотрели.

Да я сам себя не прощу, и дача мне уже не нужна. Ничего не нужно.

— Оксана… я не хотел его смерти… Я не думал…

— Ты никогда не думал. Он должен был позвонить мне. Я бы сама нашла деньги, я бы приехала, я бы что-нибудь придумала, а ты после звонку даже не почесался…

— Не почесался, — мрачно соглашаюсь я. — Оксан, мы это преодолеем, слышишь? Мы…

— Нет.

Она уходит, а я остаюсь один.

Я не знаю, куда себя деть. Я хочу вскрыть себе грудь, но вместо этого я часами сижу и пялюсь в одну точку.

Мой сын мертв, но зато я могу купить дачу с банькой.

Мой сын мертв, но зато цел мой банковский счет, к которому я теперь точно не притронусь.

Потерял семью, и мне нет прощения.

Как теперь с этим жить? Хочу кричать, но я не могу из себя даже слова выпустить, и замолчу я на долгие два года после криков жены.

Я окажусь на дне.

Я буду искать смерть.

Я буду преследовать бывшую жену, которая в итоге сменит имя и скроется от меня где-то Санкт-Петербурге, в котором она всегда мечтала жить, а я отказывал ей в переезде, потому что… потом что мне было лень.

Я буду ползать в ногах сыновей, которые будут вышвыривать меня на улицу с рыком, чтобы я больше не появлялся у них.

Я буду караулить внуков со слезами на грязном лице, а они будут в испуге убегать.

В ночных кошмарах меня будет преследовать прошлое, в котором я обижаю жену, сыновей и живу той жизнью, в которой ценность есть только у меня.

Но я потерял сына, и моя жизнь перевернулась.

Я увидел себя настоящего.

Я почувствоал себя настоящим.

Это было больно.

Я даже испугался, и пытался спрятаться от самого себя в бутылке, в грязных переулках, в приютах для бездомных, но ничего не помогало, и мне пришлось посмотреть правде в глаза.

Плохой муж.

Плохой отец.

Плохой человек.

Я помню этот день, когда я принял эту правду. Я тогда разрыдался на кафельном полу приютского туалета и бил себя кулаками по лбу. Царапал грудь. Задыхался.

Никого не осталось. Все ушли, сбежали, отвернулись и отказались, но мне от самого себя не сбежать.

Даже если сопьюсь, то черная тень прошлого все равно будет следовать за мной и нашептывать о том, кем я был для жены и сыновей.

Ничтожеством.

Эгоистом, который не умел любить, но использовал.

Мерзавцем, который в тяжелый страшный день отказал родному ребенку в защите.

Такое никто не простит, но я отказался сдаваться и тратить оставшиеся годы на новые ошибки и грехи.

Пусть будет больно.

Пусть будет трудно.

Пусть будет невыносимо трезвыми ночами, но я больше не стану убегать.

Я больше не стану отворачиваться от своей вины перед моей семьей и детьми.

В своем прошлом я ничего не изменю, но помогу другим. Буду рядом с теми, кто запутался. Буду рядом с теми, кому нужен ночлег и человеческое тепло. Буду рядом с теми, кто тоже потерял семью и самого себя.

Буду теперь в приютах для бездомных не постояльцем, а куратором. Я познал свои грехи, поэтому чужие ошибки меня не отвратят и не напугают.

И, возможно, однажды, когда я буду смотреть в благодарные глаза, я смогу увидеть в них отражение своего собственного пути к искуплению.

Я смогу почувствовать себя живым и у меня вновь будет путь, будущее… Возможно, я все-таки познаю, что такое любовь и что такое заботиться о другом человеке.