Глава 55. Ты справишься

— Я хочу, дорогая моя, уволиться, — заявляет Ира посреди фильма и отключает телевизор.

Я теряю дар речи и в растерянности натягиваю плед до подбородка. За окном буянит холодный ветере позднего ноября. Готовит нас к приходу снега и злой зимы.

Ира меня бросает.

Я ей надоела?

Она все-таки не выдержала моего скверного характера, моих вспышек агрессии и внезапных обидных оскорблений и хочет уйти?

— Почему? — тихо спрашиваю я.

Ира разворачивается ко мне и заявляет:

— Как сиделка и сторожевой пес я тебе уже не нужна, Лара.

Я все равно не понимаю.

Она оставит меня? Конечно, я могла накричать на нее и сказать, что она тут со мной только ради денег, но я же после таких претензий извинялась и все объясняла.

Ира ласково улыбается, когда я на не смотрю с тоской и разочарованием:

— Только сопли не распускай.

— А я… распущу… — к горлу подступает ком слез. — Ты меня брсоаешь…

— Ты уже справишься без няньки, Лара, — Ира тянет руку ко мне и мягко обхватывает мою ладонь. — Да и я хочу уже просто дружить, Лара.

Я хмурюсь.

Я не хочу отпускать Иру, потому что мне с ней комфортно, безопасно и спокойно, а теперь она решила оставить меня.

Нет, я не справлюсь.

— У тебя жених нарисовался, — Ира улыбается, — и я тебя многому научила. Теперь хочу просто приезжать к тебе в гости, хочу просто гулять, просто болтать и делится сплетнями.

— Ты исчезнешь и не будет никаких встреч и звонков, — вздыхаю я.

— Вот значит, ты меня какой видишь? — Ира усмехается.

— Как же я останусь одна в этом доме? Я привыкла к нашим ужинам, Ира, — всхлипываю. — К нашим чаепитиям и к тому, что ты меня по утрам расталкиваешь громко и нагло.

— Я тоже буду по всему этому скучать, Лара, — в уголках ее добрых глаз искрят слезы, — но ты готова.

— Нет.

— Готова.

— Нет.

— Готова! — рявкает Ира. — Ты не лялька! Ты взрослая тетка, которая по свиданкам дерзко и ловко бегает! Обслуживать саму себя ты научилась! Теперь пора пожить с самой собой, а не с Ирой, которая сопли подтирает!

— Я не смогу!

— Сможешь!

— Мне страшно!

— Все страшно! — продолжает кричать Ира. — А будут очень страшно и одиноко, то Сережке своему звони! Пусть согревает, успокаивает и отвлекает своей погремушкой!

Я возмущенно затыкаюсь и округляю глаза на Иру, которая довольная своими словами о погремушке, улыбается шире:

— А что?

— Как ты можешь говорить такое, Ира? Тебе не стыдно?

— Мне стыдно быть тут, когда сюда захаживает Сергей и своими многозначительными вздохами намекает, что мне надо свалить, — подается в мою сторону с сердитыми шепотом. — И не будет меня тут, то ты его, наконец, оставишь ночевать, и уже он будет готовить тебе завтраки! Полуголый.

— Ира!

— А я такого зрелища не переживу, — зло щурится. — Поэтому, дорогуша, разрезаю я наши деловые отношения во благо вашего с Сергеем романтического веселья.

— Кстати, он предлагал у него оставаться, но я…

— Ты ехала обратно ко мне, потому что я сама же не засну? — Ира смеется. — Все, нет и не будет больше Иры, которая вам с чего вдруг начала мешать. Пора, Лара.

Смотрю перед собой и взволнованно сжимаю ладони коленями до поли. Ира права. Я — не лялька. Пора вдохнуть жизни самостоятельной разведенной женщины, которая наслаждается тихим одиноким утром с чашкой кофе и игриво переписывается с новым мужчиной.

— Ты потом еще очень удивишься тому, как ты могла жить со мной под одной крышей и терпеть меня, — Ира поглаживает меня по плечу. — И поверь, наши новые чаепития станут куда вкуснее и ярче, ведь теперь ты будешь уверена, что я рядом сижу не из-за денег.

— Мне с тобой повезло, — шмыгаю я и прижимаю ладони к глазам, — но все равно грустно! Неужели в жизни так всегда, что постоянно все меняется. Только к одному привыкнешь…

— А вот привыкать не надо! — Ира сердито перехватывает мои запястья и отрывает ладони от лица. Вглядывается в глаза. — Забудь про слова привычка, привыкать! И да, всегда все меняется. Люди уходят, люди приходят. Это жизнь. Вот такая переменчивая, сложная и интересная. Не надо видеть трагедии в том, что я теперь тебе не нянька и не сторож, а то еще на грядке закопаешь.

— Ира! — возмущенно взвизгиваю я.

— А что? Ты женщина, знаешь, опасная, — смеется, — и можешь быть мстительной.

— Ты явно напрашиваешься.

— Не спорю.

Вновь включает телевизор и с зевком откладывает пульт:

— Завтра с Юрой переговорю, — потягивается. — Вот тоже начнет уговаривать серьезно подумать, будет волноваться, будет упрашивать остаться с тобой и продолжить контроль.

Лица и локации на экране телевизора меняются, но мы уже с Ирой не следим за сюжетом фильма.

В фильмах все так просто, а вот жизнь… она совсем не сказка.

— Юра такой, да, — вздыхаю я и накидываю на колени Иры край пледа. — Сколько важных лет я с ним потеряла.

Вновь я ухожу в грустные мысли о том, что я непростительно долго отталкивала своих детей. Как я могла? И ради чего?

Каждому из них я сделала больно. Покалечила души и теперь мне придется эти старые раны вскрывать и залечивать.

— Ты потеряла много лет, — Ира не думает меня разубеждать и не спорит, — но сейчас ты, например, не стала таить зло на его бывшую жену, и это ему поможет. С детьми каждый год важен. Даже тогда, когда им по тридцать пять. Или даже по пятьдесят.