13

Остаток дня прошёл как в тумане.

Я сидела за своим столом в опенспейсе, уставившись в монитор, и делала вид, что работаю. Перед глазами стояло только его лицо — эти скулы, эти глаза, эта усмешка. Я смотрела на экран, где был открыт какой-то чертёж, но линии расплывались, превращаясь в тёмные пятна. Я перебирала бумаги — отчёты, сметы, письма, — но видела только его руки. Сильные, с длинными пальцами, с аккуратным маникюром. Те самые руки, которые всего несколько часов назад сжимали мои бёдра, гладили мои волосы, впивались в простыни.

Я смотрела в монитор, но слышала только его голос — низкий, бархатистый, с лёгкой хрипотцой, которая отдавалась где-то внизу живота. Каждое его слово, произнесённое сегодня:«Очень рад познакомиться», — я прокручивала в голове снова и снова, будто заезженную пластинку.

Коллеги подходили, что-то спрашивали — про чертежи, про встречи, про документы. Я отвечала невпопад, кивала, улыбалась и снова проваливалась в свои мысли.

— Ань, ты слышишь меня? — кто-то тронул меня за плечо.

Я вздрогнула, обернулась. Надо мной стоял Сергей из отдела снабжения с папкой в руках.

— Что? — переспросила я.

— Я говорю, спецификации на материалы пришли. Ты их проверишь? — он смотрел на меня с лёгким недоумением.

— Да, да, конечно, — я взяла папку и положила её на стол, даже не открывая. — Я посмотрю.

Сергей пожал плечами и отошёл. Я снова уставилась в одну точку.

Лена подсела ко мне через полчаса. Она принесла кофе — две чашки, одну поставила передо мной, вторую взяла себе. Я благодарно кивнула, но к кофе не притронулась.

— Ну, рассказывай, — сказала она, устраиваясь на краю моего стола.

— Что рассказывать? — я попыталась изобразить спокойствие, но получилось плохо.

— Что это с тобой сегодня? Ты сама не своя. Сидишь, смотришь в одну точку, улыбаешься. — Она прищурилась. — Влюбилась, что ли?

— Нет! — ответила я слишком быстро и слишком громко. Несколько человек в опенспейсе обернулись. Я понизила голос: — Нет, просто проект интересный. Серьёзный заказчик. Особняк исторический.

— Ага, конечно, — усмехнулась Лена, отпивая кофе. — Я видела этого графа, когда он сегодня уходил. — Она закатила глаза. — Если бы он на меня так смотрел, я бы тоже «проектом интересовалась». Скажешь тоже — «интересный проект». Ань, да он тебя раздевал глазами прямо в переговорной. Я через стекло видела.

Я покраснела до корней волос. Щёки горели огнём.

— Ничего он не раздевал, — пробормотала я, уткнувшись в монитор.

— Ой, ну-ну, — Лена подмигнула и встала. — Только смотри, не обожгись. Такие мужчины — они как огонь. Красиво, но опасно.

Она отошла, а я осталась сидеть, глядя в одну точку.

«Как огонь». Она даже не представляла, насколько была права.

Я посмотрела на часы — 14:30. До шести ещё три с половиной часа. Три с половиной часа ада, в котором я не могла ни на чём сосредоточиться.

Я попыталась заставить себя работать. Открыла чертёж, начала править линии, но пальцы дрожали, и линии получались кривыми. Я закрыла файл. Открыла другой — письмо от заказчика. Прочитала его три раза, прежде чем поняла, о чём там идёт речь. Ответила односложно. Потом стёрла ответ и написала другой, нормальный.

В 15:00 я сдалась. Я просто сидела и смотрела в окно на серое небо и думала о нём.

«Что он делает сейчас? — гадала я. — Думает ли он обо мне? Вспоминает ли сегодняшнюю ночь? Ждёт ли встречи?»

Я поймала себя на том, что улыбаюсь в пустоту, и заставила себя нахмуриться. Но улыбка возвращалась снова и снова.

В 16:00 я начала собираться. Официально рабочий день заканчивался в шесть, но Павел Андреевич, когда узнал, что я еду на осмотр объекта, разрешил уйти пораньше. «Иди, Аня, работай. Только контракт не упусти».

Я сидела, нервно перебирая пальцами край блузки, и смотрела на часы каждые две минуты. Стрелки двигались издевательски медленно, будто время решило надо мной посмеяться.

В 16:30 я не выдержала и пошла в туалет — проверить макияж.

Я стояла перед зеркалом и вглядывалась в своё отражение. Засос на шее — тот самый, самый яркий, — всё ещё проступал сквозь тональный крем, как бы я ни старалась его замаскировать. Фиолетово-бордовое пятно размером с монету, которое предательски выделялось на бледной коже. Я наложила ещё один слой тональника, тщательно растушевала, но он всё равно был заметен. Пришлось туго завязать шёлковый платок, прикрывая шею. Платок был небесно-голубой, с мелким белым узором — я носила его редко, он казался мне слишком ярким. Но сегодня он идеально подходил к моему настроению.

Я поправила волосы — распустила их, собрала в низкий пучок, снова распустила. В конце концов оставила распущенными — волнами они падали на плечи и частично скрывали платок. Я подкрасила губы — не красной помадой, как вчера, а нежно-розовым блеском, чтобы не выглядела слишком вызывающе. Хотя после всего, что было… какая разница?

Я одёрнула пиджак — строгий, тёмно-синий, с тонкой белой полоской. Под ним — белая блузка с кружевным воротником. Юбка-карандаш, чуть выше колена. Туфли-лодочки на невысоком каблуке — чтобы не выглядеть вульгарно, но и не сливаться с полом.

Я посмотрела на себя в зеркало ещё раз. Из него на меня смотрела собранная, деловая женщина. Но в глазах горел огонь, которого не было ещё неделю назад.

В 16:45 я вернулась за стол, убрала документы в сумку, выключила компьютер. Лена проводила меня понимающим взглядом.

— Удачи, — сказала она тихо, когда я проходила мимо. — И повеселись там.

— Это работа, — ответила я, но мы обе знали, что это неправда.

Выходя из офиса, я чувствовала себя так, будто шла на свидание. Глупое, невозможное, но самое важное в моей жизни. В груди порхали бабочки, сердце колотилось, ладони вспотели. Я глубоко вздохнула, толкнула дверь и вышла на улицу.