21

В офисе я пробыла недолго.

Забрала чертежи, документы, ноутбук — всё, что нужно было для работы над проектом. Коллеги смотрели на меня с любопытством — я чувствовала их взгляды на себе, когда проходила по опенспейсу. Новость о том, что я «охмурила» графа, уже облетела весь отдел. Кто-то улыбался одобрительно, кто-то с завистью, кто-то с осуждением.

Лена подошла ко мне, когда я собирала вещи.

— Ну, рассказывай, — она присела на край моего стола, сложив руки на груди. — Как прошёл вечер? Где вы были? Он тебя хоть покормил? Выглядишь уставшей.

— Нормально всё прошло, — ответила я уклончиво, не поднимая глаз. — Проект интересный. Особняк красивый. Граф… адекватный.

— Адекватный? — Лена фыркнула. — Ань, он на тебя смотрел так, будто ты — божество, сошедшее с небес. Я такое только в фильмах видела. Не томи, рассказывай подробности.

— Нет подробностей, — я застегнула молнию на сумке, может быть, слишком резко. — Мы работали. Обсуждали реставрацию. Граф уехал по делам клана.

— По делам клана? — она подняла бровь. — У него что, клан?

— У него… — я запнулась. — У него большой бизнес. Северный Союз. Что-то связанное с недвижимостью.

— Ну, ясно, — Лена не выглядела убеждённой, но отстала. — Ладно, если что — ты знаешь, где меня найти.

Я кивнула и быстро вышла из офиса, чувствуя спиной её взгляд.

К вечеру я вернулась в особняк.

Я долго стояла у чугунных ворот, глядя на тёмный силуэт здания на холме. В окнах не горел свет. Особняк выглядел заброшенным, мёртвым — точно таким, каким я видела его в первый раз на экскурсии. Ни следа той магии, которая наполняла его прошлой ночью.

Я отперла дверь своим ключом — ключом, который он мне дал. Вошла.

Внутри было темно и тихо. Ни огня, ни звука. Только мои шаги, гулко отдающиеся в пустых коридорах. Я прошла в гостиную — камин был холодным, зола остыла, в комнате царил промозглый полумрак. Свечи, которые я зажигала вчера, догорели до основания, воск застыл некрасивыми лужицами на подсвечниках.

Я поднялась на второй этаж, в ту самую спальню — его спальню, с балдахином, портретом и камином. Здесь тоже было холодно и пусто. Портрет висел на стене — его глаза смотрели на меня с той же усмешкой, но теперь в этом взгляде мне чудилась насмешка.

Я легла на кровать — не раздеваясь, прямо поверх покрывала. Легла на спину, уставилась в потолок, на котором в свете уличных фонарей угадывалась лепнина — те же драконы, что и везде в этом доме.

И попыталась уснуть.

Но сон не шёл.

Я лежала, глядя в потолок, прислушиваясь к каждому шороху. К скрипу половиц. К завыванию ветра за окном. К стуку веток о стекло. Каждый звук заставлял моё сердце замирать, а потом биться быстрее — в надежде, что это он. Что это его шаги в коридоре. Что это он открывает дверь. Что это его голос скажет: «Анна, я вернулся».

Но шаги не приближались. Дверь не открывалась. Голос не звучал.

Он не вернулся.

Ни на следующий день.

Я встала рано, заставила себя позавтракать — сухой тост и чай, который заварила на старой кухне, где едва тёк кран. Я обошла особняк с блокнотом, делая замеры и наброски. Работала. Пыталась отвлечься.

К вечеру я снова сидела у камина, глядя на пустые дрова. Потом нашла дрова в подвале — старые, сухие, — и разожгла огонь сама. Это заняло полчаса и стоило мне ободранных пальцев, но камин загорелся, и в комнате стало немного теплее.

Но теплее не стало в груди.

Я достала телефон. Набрала его номер. «Абонент недоступен». Сбросила. Набрала снова. Через час. Через два. В полночь. В два часа ночи.

«Абонент недоступен».