55

Дома меня ещё долго бомбило после слов Вадима “давай попробуем ещё раз”.

Я ходила по квартире, вытирала пыль, раскладывала предметы по местам, и сама себе под нос ругалась:

— Попробуем, блин, ещё раз… Пробовальщик фигов. Пусть пробует что хочет, с кем хочет, как хочет, но только не со мной! Я не терпила, чтобы такое прощать и делать вид, что забыла, откуда Мира появилась. Зараза такая бессовестная, после всего, что наделал, ещё предлагает попробовать отношения снова! Гад бессердечный…

Моё бурчание прервал звонок в дверь — приехала Олеся, которую я позвала в гости с ночёвкой уже когда ехала в такси в съёмную квартиру. Она согласилась, и я была этому рада. Как-то невыносимо мне было думать о том, что этот вечер я проведу одна, категорически этого не хотелось. Лучше с подругой заказать роллы, посмотреть какой-нибудь сериал и посплетничать — меня это успокоит и отвлечёт. Я надеялась на это.

— О, ты чего такая? — спросила Олеся, когда разувалась в коридоре.

— Какая? — ответила вопросом на вопрос я.

— Всклокоченная. Нервная какая-то… Что он тебе наговорил?

— Кто?

— Вадим, конечно. Ты после разговоров с ним такая.

Олеся, конечно, уже была в курсе, что Вадим дома и с него сняли все обвинения. Вместо него на скамью подсудимых попала его бывший заместитель Саша.

— Он…хотел, чтобы я осталась, — села я на диван и положила руки на колени.

Пальцы дрожали. Я сама не ожидала такой острой реакции на его слова, и от Олеси своё волнение скрыть не смогла.

— В каком смысле? — нахмурилась подруга. — Хочет спихнуть на тебя своего ребёнка? Привык, что ты с ней сидишь. Но теперь он на свободе и пусть заботится о дочке сам. Ты ей вообще никто. Ребёнок какой-то любовницы… Такое унижение с ней сидеть! Ну, когда была такая безвыходная ситуация, что его заперли в тюряжке, то понятно, что ты помогла. Я бы тоже ребёнка не бросила, она ж не виновата, кем бы ни была тебе. Но просить тебя помогать, когда уже сам может это делать — сверх наглость! Вадим раскрывается для меня всё с более плохой стороны. Не ожидала от него многих поступков. Но как обычно и бывает: мамы, оставшиеся единственным родителем ребёнка, тянуть его на себе, как бы сложно не было. А папаши немедленно начинают искать, кому бы всучить своё дитятко, чтоб освободить себя. Ни в коем случае не слушай его, ты ему не прислуга! Пусть сам сидит или няне платит.

— Да я не собиралась соглашаться на это, — ответила я. — Он не это имел в виду…

— А что?

— Предложил попробовать отношения ещё раз. С чистого листа.

— С ним? С чистого? — усмехнулась Олеся. — Да он уже все свои листы жизни обгадил раз и навсегда без возможности отмыть. Даже в химчистке! Не ведись, Арина. К тому же, одинокие отцы часто именно на этой козе подъезжают к одиноким женщинам: давай я на тебе женюсь, а ты за ребёнком моим ухаживай. Очень частая история, женщина сама по себе им обычно не нужна, просто ляльке попу подтирать неохота. Не ведись!

— Не ведусь, — развела я руками. — Я ему сказала, что никаких вторых шансов не будет. Он уже всё сделал для этого.

— Вот и молодец. И не надо. Живи по-новому, без него. Развод-то оформлять будешь?

— Да. Назначу встречу с юристом и будем составлять иск, через суд будем разводиться, потому что Вадим не согласен.

— Я с него валяюсь! — возмутилась подруга. — Сам дров наломал, а теперь он не готов на развод. Кадр просто.

— Да. Вот так. Не согласен. Ой, погоди…

У меня начал звонить телефон. Номер был незнаком мне, но я приняла вызов. И тут же пожалела:

— Арина, Арина, не клади трубку. Это Саша. У меня буквально минута, чтобы поговорить.

— Что ты хочешь? — холодно спросила я. — Я не тот человек, который хочет с тобой общаться. Лучше потрать эту минуту и матери позвони.

Олеся тоже напряглась и поджала губы — динамик у телефона был громкий и она слышала, кто звонит.

— Я тебе хотел позвонить, — послышался голос из трубки. Как-то у меня сразу рука не поднялась скинуть вызов… Ох уж эти комплексы хорошей девочки! Вот зачем я его сидела и слушала? — Мне нужно извиниться перед тобой. Я очень виноват, Арин, и я это понимаю. Прости меня, пожалуйста.

Ещё один, полагающий, что если извиниться, то весь ущерб, нанесённый ими автоматически исчез. Это как залепить перелом ноги пластырем. Сильно легче от этих извинений мне, конечно же, не стало.

— Бог простит, — ответила я. — Ты понесёшь своё наказание и этим искупишь вину.

— Я хочу, чтобы ты меня простила, Арин. Мне это важно. Пойми, я ведь правда тебя любил, и…

— И поэтому кинул меня и пытался обворовать! — гавкнула я в трубку. — Как тебе не стыдно говорить о любви после этого? Зря ты позвонил. Больше не делай так. Мне твои звонки и извинения на фиг не упали. Давай, удачи тебе, надеюсь, что прокурор будет справедлив и даст тебе вышку за то, что ты сделал. До свидания.

Я повесила трубку и внесла номер в черный список.

— Не бери незнакомые номера, — посоветовала Олеся. — Он может звонить с других.

— Не буду, — кивнула я, включая фильтр неизвестных номеров в настройках смартфона. — Зачем мне лишние нервы? Как они меня все достали, эти мужики со своими гнилыми извинениями… Сначала нагадили в душу, потом — извини. Так это не работает, не нужно гадить изначально!