62

Спустя пять месяцев.

АРИНА.

— Видишь какой зайка весёлый? Песенки поёт, да? — ласково говорила я, показывая Мире новую игрушку, которую принесла для неё.

Малышка уже подросла и хорошо сидела, начинала ползать… И, конечно же, любила новые игрушки!

Мира заливисто смеялась, потрясывая зайку, который включал песенки если им трясти.

— Ой, да что ж такое сегодня… — погладила я большой живот.

С ночи тянуло почему-то, хотя срок родов ещё не подошёл — оставалось три недели, только через неделю мне предлагали приехать в родильный дом. Но на самом деле роды, конечно, могли начаться и раньше. Но пока что больше ничего подозрительного кроме того, что тянуло живот, пока не было. Однако толчки малыша сегодня были очень ощутимы из-за тянущих болей внизу живота…

— Что такое? — обеспокоился Вадим, который сегодня был дома и наблюдал, как я играю с его дочкой.

— Да пинается, бесёнок такой, больно… Ещё и живот тянет с ночи, — ответила я, пытаясь успокоить малыша теплом своих рук.

Я навещала Миру и согласилась стать её крёстной мамой. Я понимала, что, наверное, звучит и выглядит это не очень красиво, особенно для тех, кто знал, чей этот ребёнок. Но я не смогла отказать в этой просьбе Вадиму да и к девочке успела привязаться. Пусть она будет хотя бы моей крестницей, которой я теперь могу помогать на правах крёстной.

Несмотря на всю скользкую, прямо скажем, ситуацию, я не смогла оттолкнуть ребёнка, ведь в первую очередь это для заботы о девочке. А может, я просто правда привязалась к ней и хотела остаться имеющей к ней хоть какое-то отношение.

Я не жалею о своём решении. И надеюсь, что и не пожалею. Хотя жизнь, конечно, штука непредсказуемая максимально, но всё-таки я считаю, что поступала верно. По крайней мере на тот момент, когда было принято это решение, я так считала.

Ребёнок ни в чём не виноват, и кто может меня винить и стыдить за то, что я просто хочу искренне позаботиться о ней и желаю ей счастья? Только кто-то очень чёрствый и бессердечный.

Развод мы оформили официально.

Вадим не стал ничего предпринимать и согласился со всеми моими требованиями.

Он также не стал спорить о квартире — он оставил её мне и ребёнку, который совсем скоро родится. Машину попросил оставить ему — ездить на работу, я не стала спорить: у меня есть своя машина, тоже очень неплохая, мне вполне её хватит ещё лет на десять. А стоимость квартиры, которую Вадим оставил нам, намного выше стоимости машины, от которой я отказалась в пользу Вадима, а он, в свою очередь, отказался от моей машины в мою пользу.

В целом, договорились полюбовно, если можно так выразиться в нашей ситуации… Без нервов и споров.

Стоит отдать должное моему бывшему мужу: он как будто в самом деле примирился со всем, с моим решением, со своей виной и последствиями сделанных поступков.

Он больше не поднимает вопрос о том, чтобы снова быть вместе — здесь Вадим также принял моё решение. Неоднократно он предлагал мне восстановить отношения, но я не хотела: я понимала, что по большому счёту это из-за Миры — ей нужна мама, а Вадим много работает, и хоть и любит девочку, но мать он заменить ей не сможет, как и и женскую ласку… Но могла я. И он хотел бы, чтобы я это делала для его дочери. Но не хотела я. Всё-таки стать крёстной для дочери от его любовницы — это одно дело, а простить Вадима совсем и начать всё сначала, проглотив старые обиды — совсем другое, и на второе я не готова была подписаться.

Но, честно сказать, я скучала по Вадиму. Я навещала Миру в его выходные дни, чтобы мельком увидеть бывшего мужа, поговорить с ним. За то, что я просто хотела знать, как его дела, с учётом, что я уже вышла в декретный отпуск, не возбраняется же? По крайней мере так я успокаивала сама себя: что ничего криминального не делаю, если просто хочу увидеть одним глазком того мужчину, которого продолжала любить даже после предательства, и поддаюсь своим на мой взгляд довольно невинным желаниям…

В общем, я потакала своим желаниям его увидеть и поговорить с ним, но никогда не переходила черту некоего дружеского общения, и мы вроде как даже привыкли к таком формату общения. Больше никто ни на чём не настаивал, ничего не предлагал и не искал случайных встреч. И мне, по правде сказать, это было вполне комфортно.

Я успокоилась и прожила ту боль предательства, которую нанёс мне Вадим. И даже, кажется, смогла отпустить эту ситуацию и не держать зла на него. Сказать, что простила его полностью и от всей души, я, пожалуй, не могла, но я больше не злилась, не болела прошлыми обидами и уверенно смотрела теперь в будущее.

Я верила, что в этом будущем я ещё буду счастлива, что меня ждёт ещё много счастливых минут, рождение сына… И мы будем жить очень даже хорошо, пусть и не в полной семье, как я изначально того хотела, как хотят и мечтают многие. Увы, не все мечты сбываются, но, наверное, если бы это было так, то мечтать было бы не о чем нам и радости от жизни мы бы не испытывали.

Я научилась видеть радости в мелочах. Жить дальше. Дышать без него. И простила все обиды.

Простила, но не забыла, как он поступил со мной. Никогда не забуду. Но и зуб на него точить не стану больше.

И мне стало намного легче жить. Верно говорят: пока испытываешь много негатива, агрессии, не отпускаешь то, что уже произошло и ты не можешь ничего изменить, то отравляешь этими токсичными мыслями сам себя. Нужно уметь прощать, но невозможно забыть. Да и не нужно забывать. Каждый должен нести ответ за то, что сделал, и есть вещи, которые простить практически невозможно.

Вадим хотел что-то сказать, но я вдруг почувствовала тепло и влагу, струящуюся по ногам прямо на светлый палас…

— Вадим, — встала я, держась руками за живот и округлив от шока глаза. — Я рожаю! Воды отошли…