Глава 18+

Рассвет окрасил небо бледно-розовым, но вместо нового дня, полного надежд, он принес лишь горький запах пепелища. Дым еще стелился над обугленными стенами склада, пожарные машины уже уехали, оставив после себя лужи воды, которые постепенно впитывались в почерневшую землю. Я стояла, глядя на руины того, что еще вчера было моим цехом, моим будущим, моей надеждой.

– Анна Сергеевна! – Света бежала ко мне через пустой двор. – Я как получила ваше сообщение, сразу приехала!

За ней тянулись и другие – Марина, Лена, остальные девушки. Они собирались вокруг меня, словно цыплята вокруг наседки, потерянные, испуганные…

– Что произошло? – спросила Марина, обводя взглядом то, что осталось от помещения.

– Пожар, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Начался около полуночи. К тому времени, как я приехала, уже ничего нельзя было спасти.

– Все сгорело? – тихо уточнила Лена. – Все оборудование? Все материалы?

Я кивнула, не доверяя собственному голосу. Горло сдавило от непролитых слез. Сколько можно выдержать? Сколько ударов может принять один человек, прежде чем сломается?

– Но как? – Света осторожно приблизилась к обугленным развалинам. – Ведь мы всегда все выключали перед уходом. Проводка была новая…

– Это не несчастный случай, – я сказала то, что все и так понимали. – Это поджог.

Наконец, получив разрешение от пожарных, мы осторожно вошли внутрь. То, что предстало перед нами, вызывало только отчаяние. Черные, обугленные стены, провалившаяся крыша, бесформенные груды того, что когда-то было швейными машинами, столами, манекенами. Сквозь дыры в крыше проглядывало небо, словно насмехаясь над нашим горем.

– Ничего не осталось, – прошептала Марина, стоя в центре помещения. – Все уничтожено.

– Не все, – твердо сказала я, сама удивляясь своему спокойствию. – У нас остался магазин. Остались головы, руки, навыки. Остались наши клиенты.

Девушки смотрели на меня с недоверием, но в их глазах постепенно появлялся проблеск надежды.

– Что будем делать? – спросила Света.

– Для начала оценим ущерб, – я достала блокнот и начала методично записывать. – Потом свяжемся со страховой компанией. И будем думать, как восстановить производство.

Мы провели полдня на пепелище, разбирая завалы и составляя список уничтоженного имущества. К обеду я чувствовала себя выжатой как лимон, но работа помогала не думать, не поддаваться отчаянию, которое бурлило где-то в глубине души, грозя вырваться наружу. Отпустив швей и закройщиц домой, я, Марина, Света и еще пара сотрудниц отправились в магазин и там продолжили составлять списки необходимого, выстраивая пункты по степени важности и срочности.

– Анна Сергеевна, все ушли, – заглянула в магазин Света, когда уже стемнело. – Может, и вам домой? Вы с утра здесь…

– Не могу, Света, – я покачала головой, глядя на разложенные передо мной бумаги. – Мне нужно закончить с документами для страховой.

– Тогда я останусь с вами, – она решительно села напротив. – Помогу чем смогу.

Я благодарно кивнула, чувствуя, как к горлу подступает комок. В такие моменты понимаешь, кто настоящий друг, а кто просто попутчик.

Домой я вернулась далеко за полночь. Измученная, пропахшая дымом, но с четким планом действий на завтра. Завтра… Казалось, что каждое «завтра» в последнее время приносило только новые проблемы…

Представитель страховой компании оказался молодым человеком с цепким взглядом и педантичными манерами. Он методично осматривал пепелище, делал заметки, фотографировал. Его лицо не выражало никаких эмоций – ни сочувствия, ни подозрения, только профессиональный интерес.

– Предварительное заключение пожарных указывает на поджог, – наконец сказал он, закрывая блокнот. – Обнаружены следы горючей жидкости. Это существенно усложняет ситуацию.

– Что вы имеете в виду? – я почувствовала, как холодеет внутри.

– В вашем страховом полисе предусмотрено возмещение ущерба, причиненного умышленными действиями третьих лиц, – он говорил ровно, словно цитировал учебник. – Но до завершения расследования мы не сможем произвести выплату.

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Конечно. Конечно, Алексей и это предусмотрел. Он знал, что простое ограбление не остановит меня. Нужно было что-то более разрушительное.

– И сколько продлится расследование? – мой голос звучал глухо.

– Не могу сказать точно. Месяц, может, два, – он поправил очки. – И даже после этого, если поджог будет доказан, выплаты будут зависеть от многих факторов.

Когда представитель страховой уехал, я еще долго стояла, глядя на обугленные руины. Без страховых выплат восстановление казалось почти невозможным. У меня были небольшие сбережения, но их бы хватило только на часть оборудования. А еще нужны были ткани, фурнитура, новое помещение…

– Анна?

Я обернулась. Михаил стоял в нескольких шагах, а его лицо выражало потрясение.

– Прости, у меня был отключен телефон, и я не услышал звонка охраны, – сказал он, подходя ближе. – Как ты? Я могу чем-нибудь помочь?

– Боюсь, здесь уже ничем не поможешь, – я обвела рукой пепелище. – Прости из-за меня твой склад…

– Забудь, – прервал меня Михаил и покачав головой, добавил. – Здание было застраховано, а сделать… всегда есть выход. Например, я мог бы предоставить тебе финансирование для закупки нового оборудования и материалов.

– На каких условиях? – спросила, с подозрением на него посмотрев.

– Никаких кабальных договоров, если ты об этом, – он улыбнулся. – Обычный беспроцентный займ с гибким графиком погашения. И… у меня есть еще одно свободное помещение, оно идеально подойдет для производственного цеха.

– Почему ты помогаешь мне? – прямо спросила я.

Он помолчал, глядя на обгоревшие стены.

– Скажем так: я ценю твой талант и упорство. И еще – мне противно видеть, как Воронцов разрушает чужие жизни. Это… личное.

Я знала, что за этим скрывается нечто большее, но сейчас мне было не до выяснения его истинных мотивов. Предложение было спасательным кругом, брошенным утопающему.

– Мне нужно подумать, – сказала я.

– Конечно, – кивнул Михаил. – Но не затягивай. В бизнесе важна скорость реакции.

Вернувшись в магазин, я собрала всех сотрудниц в небольшой комнате. Они сидели кто на стульях, кто прямо на полу, настороженные, притихшие, ожидающие решения своей судьбы.

– Страховая компания, как вы уже догадались, с оплатой будет затягивать, – я смотрела в их лица, пытаясь сохранить уверенность в голосе. – По крайней мере, на данном этапе. Но у нас появился вариант решения проблемы.

И я рассказала о предложении Михаила. Девушки переглядывались, на их лицах читалось облегчение, смешанное с недоверием.

– Вы примете его помощь? – спросила Марина.

– А у нас есть выбор? – Я пожала плечами. – Без оборудования, без материалов мы не сможем выполнять заказы. Клиенты не будут ждать вечно.

– Я доверяю вашему решению, Анна Сергеевна, – твердо сказала Света. – И думаю, все мы согласимся – лучше продолжать работу с новым… партнером, чем остаться без работы вообще.

Остальные закивали, и я почувствовала прилив благодарности к этим женщинам, которые верили в меня, несмотря ни на что.

– Хорошо, – решительно произнесла я. – Тогда так и поступим. Завтра я встречусь с Михаилом, обсудим детали. А пока… – я обвела взглядом магазин, – пока будем работать с тем, что есть. Комната за магазином маленькая, но для срочных заказов хватит. Поставим туда еще две-три машинки, временно.

– Текущие заказы почти готовы, были в магазине, а не в цехе, – добавила Света. – Их мы точно сможем доделать.

– И еще, – я понизила голос, – я хочу, чтобы вы знали: происходящее – не случайность. За этим стоят конкретные люди. Я не буду просить вас рисковать, оставаясь со мной. Каждая из вас вольна уйти, найти более… спокойное место работы.

В комнате повисла тишина. Потом Марина, самая старшая из швей, поднялась:

– Знаете, Анна Сергеевна, я работала во многих местах. Но нигде не чувствовала себя так… нужной, как здесь. Вы относитесь к нам не как к рабочей силе, а как к людям. Я остаюсь.

– И я, – сказала Лена.

– И я, – эхом отозвалась Света.

Одна за другой девушки подтверждали свою верность, и я чувствовала, как к глазам подступают слезы – не от горя, а от благодарности и гордости за свою команду.

Вечером, когда я уже собиралась закрывать магазин, зазвонил телефон. Игорь.

– Анна Сергеевна, мне удалось достать записи с камер наблюдения из ресторана, – быстро проговорил парень. – Вы должны это увидеть. Я могу подъехать прямо сейчас?

Через двадцать минут он уже был в магазине, с планшетом в руках.

– Смотрите, – он открыл видеофайл. – Это запись с камеры в ресторане «Золотой лев» за день до ограбления.

На экране был виден зал ресторана. За дальним столиком сидел Алексей, напротив него – женщина, которую я сразу узнала: Катя Новикова. Они о чем-то оживленно беседовали, Алексей что-то показывал на телефоне, Катя кивала.

– И это еще не все, – Игорь перемотал запись вперед. – Вот тут они уже уходят.

На экране Алексей и Катя поднимались из-за стола. Перед уходом Алексей протянул ей конверт, который она быстро убрала в сумочку.

– Вы понимаете, что это значит? – Игорь смотрел на меня с торжеством. – Они работают вместе. Воронцов и Новикова. Они сговорились против вас.

Я молча кивнула, чувствуя странное онемение. Конечно, это имело смысл. Алексею нужен был кто-то в мире моды, кто-то, кто понимал ценность моих дизайнов, кто мог использовать украденные модели. А Кате нужен был влиятельный покровитель, который мог защитить ее от последствий. Идеальный союз, скрепленный общей целью – уничтожить меня.

– Это еще не доказательство совершения преступления, – заметила я, стараясь мыслить рационально. – Они могли обсуждать что-то другое.

– Конечно, – согласился Игорь. – Но это важная зацепка. Теперь полиция должна допросить Новикову, проверить ее алиби на ночь ограбления, изучить ее финансы. И конечно, запись встречи с Воронцовым накануне преступления выглядит крайне подозрительно.

Я смотрела на застывший кадр, где Алексей и Катя пожимали друг другу руки, и чувствовала, как внутри закипает гнев.

– Что вы будете делать с этой записью? – спросила я Игоря.

– Передам в полицию, конечно, – он выключил планшет. – И напишу статью. Осторожную, без прямых обвинений, но с намеками, которые заставят ваших врагов нервничать.

Я кивнула, чувствуя, как план действий выстраивается в голове. Сначала – восстановить производство с помощью Михаила. Затем – закончить работу над новой коллекцией. И параллельно – собирать доказательства против Алексея и Кати, чтобы, наконец, остановить их раз и навсегда.

– Вы знаете, – сказала я, провожая Игоря к выходу, – мне всегда казалось, что в маленьких городах все друг друга покрывают. Особенно таких влиятельных людей, как Алексей. Почему вы помогаете мне?

Игорь помедлил, глядя куда-то в сторону.

– Моя мама тоже ушла от мужа-тирана, когда мне было десять, – наконец сказал он. – И он тоже сделал все, чтобы сломать ее – отнял дом, машину, распустил слухи, которые закрыли перед ней все двери. В итоге она не выдержала, вернулась. А через год покончила с собой.

Я молча положила руку ему на плечо, не находя слов.

– Так что это личное, – закончил он с кривой улыбкой. – Люди вроде вашего бывшего мужа должны отвечать за свои действия. А люди вроде вас заслуживают второго шанса.

Когда он ушел, я еще долго стояла у окна магазина, глядя на тихую ночную улицу. За последние месяцы я пережила больше предательств и ударов, чем за всю предыдущую жизнь. Но каждый удар, каждое предательство не только причиняли боль – они закаляли меня, делали сильнее, решительнее.

«Ты хотел сломать меня, Алексей, – думала я, глядя на своё отражение в тёмном стекле. – Но вместо этого ты создал совершенно другую женщину. Ту, которая больше никогда не будет бояться. Ту, которая будет бороться до конца».