Глава 47

Алкоголь мутит разум. Лезть в Костин мини-бар было плохой идеей, всё же предпочтения в алкоголе у нас с бывшим мужем крайне разные. Дважды поругавшись, трижды помирившись, мы с Настей повспоминали наше прошлое, учёбу, прошлую компанию, которую оставили, как только я связалась с Костей и он затащил меня в совершенно другой круг общения, в свой. Я, конечно же, была белой вороной, уверенности во мне было пшик. Подтянула следом за собой Настю, чтобы не чувствовать себя изгоем и хоть с кем-то общаться в компании Каминского и его намажоренных дружков. Было же время… Костя совсем другим был. Ему всегда было плевать на то, что мы разные. Для него не имело значения, что я самая обычная девчонка, не посещающая даже маникюрный салон, не говоря уже о достатке моей семьи. Он никому не позволял меня обижать даже взглядом. Всегда защищал. Был скалой… моей скалой. Громоотводом. Мы ведь… мы были такими классными, такими молодыми, такими влюблёнными по уши… Пора завязывать с выпивкой. Куда-то меня не туда несёт. Трясу головой и разбавляю несколько капель на дне своего стакана горстью льда. Создам хотя бы видимость, что продолжаю пить. – Я думала, что придётся упаковать половину квартиры, прикинь? – хмельно хмыкаю я. – А оказалось, что Костино барахло даже в легковую машину влезет. Я вот только не знаю, ему плазму упаковать или не надо? Вроде как он её покупал… Может, он ещё подарки вернуть попросит, которые мне дарил? Настя переводит остервенелый взгляд на плазменный телек и кивает: – По запчастям. Я бы… разбила! И отправила по запчастям. – Ну, да, конечно. Ты знаешь, сколько она стоит? – А твои мучения что, халявные? Провокатор из Насти отменный. Секунд через пять я уже смотрю на тёмную гладь и прямо-таки чувствую, как она меня угнетает. – Бей, я серьёзно. – подначивает пьяная дурочка. – А потом позвони Саше и расскажи, какая я мразь… Господи, опять она ко мне пристала со своим Сашей. Перед глазами качается треклятый телек. Я зажимаю переносицу пальцами и пытаюсь сфокусироваться на чём-то другом. Зрение понемногу приходит в норму, чего нельзя сказать о мыслях. Мы так много выпили… Я всё контролировала! И контролирую! Она пила! Не выливала в горшок с цветами или за диван содержимое бокалов и стаканов, не пропускала тосты, пила со мной наравне… Едва ли она трезвее меня. А всё продолжает говорить о Матвее, Саше и моём Косте. Неужели это на самом деле не ложь? Мой мир разрушился. Я настолько облажалась, что впору слезами захлёбывается. Развелась, надеясь, как и каждая вторая девушка на то, что муж со дня на день пожалеет, осознает, вернёт, станет ценить и изменится, пойдёт к психологу… Бррр! Какое мне дело до Саши и Настиных страданий? Я в своей жизни разобраться не могу. Но как же корёжит от одной мысли, что рассказанное давней подругой – чистая правда, к которой мне даже прикоснуться не дали. Зачем он это сделал? Зачем скрыл? Я знаю, что есть мужская фишка оправдывать тайны шаблонным: «Не хотел тебя волновать», и я отчасти это принимаю, хоть и считаю слабостью и в какой-то степени трусостью. Но дело ведь не в травке, не в Матвее, Насте и даже не в бедном Сашке! Кам тогда сделал фотографии романтика, который Настя готовила не для него. Я себе это очень хреново представляю, конечно, но, допустим, это было в тот день, когда он помчался отмазывать друга от статьи… Что дальше? Бред же, так тупо лгать. Нет, если эта ложь – ложь, то она великолепная в своём исполнении. Тупость в том, что у этой лжи не было причин. Не было никакого мотива. Чисто слить Настю из нашей компании? Но она влилась в неё лучше меня. Дорофеева всегда была той ещё оторвой и тусовщицей. К тому же у них там с Матвеем отношения завязывались… Мы на игры вместе ходили. Зачем нужно было такое враньё? – Хочу нанять мусоровоз. – идя наперекор своим мыслям, я задумчиво кошусь в сторону коридора. – Загрузить в него Костины вещи и приехать к нему на нём домой. Вывалить их во дворе и уехать. Прикольно? – Чё не на танке? Это больше в повесточке сейчас. – пьяно хихикает блондинка, развалившаяся на моём диване у меня под боком. – Асоци… Асаци… Ассоциативный! – кое-как выговариваю. – Короче, по смыслу мусоровозка больше подходит. Как думаешь, мусоровозы сдают в аренду? – Никогда не интересовалась. Думаю, да-а… – тянет она. – Они же ездят на всякие вызовы. Стройки там, ремонты какие-то… – Прикол. – я захожусь в истеричном смехе, представляя рожу Кости с высоты кабины мусоровоза. – Ой дура… – получаю толчок в плечо, но меня это не останавливает. – Эй? Слышишь? Тс! Тихо ты. – Настя снова бодает меня головой. – Да звонят же, етить твою налево! На-а-адь? – Что? Кто звонит? – сквозь смех едва выговариваю слова. – А я ёжик? В дверь звонят. Не слышишь? Во, блин! Затихаю и прислушиваюсь. Звонят. На самом деле звонят в дверной звонок. – Нас нет дома. – шепчу я, удобнее устраиваясь на диване. Ловлю губами трубочку, плавающую в растаявшем льду, и потягиваю холодную жидкость. – Нас? – прыскает со смеху Настька. – Я офигею, если кому-то придёт в голову искать меня у тебя. – Это да. Слушай, я сейчас твоё идеальное алиби. Ты можешь спокойно кого-то грохнуть и отсидеться у меня. Тебя здесь даже искать не будут. Обмениваясь наибредовейшими идеями, мы игнорируем незваного гостя и тот, потеряв желание лицезреть меня, убрался восвояси, судя по смолкнувшему звонку. – Дуры! – слышится посторонний голос. – Открывайте! Мы с Настей смотрим друг на друга около минуты. Обе пребываем в крайне степени замешательства. И слава богу, что Милка додумывается постучать в приоткрытое на проветривание окно. Честное слово, вот-вот бы полезли под диван с Настей искать, кто с нами говорит. – Милка! – выкрикиваю я. – Тебе как? Окно открыть или дверь? Через парадный предпочитаешь? – опять пробирает на ржач, несмотря на то, что подоконник, окно и стоящая под ним Мила расплываются до мутных клякс. – Оо-огоо. – та чуть ли не присвистывает. – Нормально вы с Настей налакались, ничего не скажешь. С горя или на радостях? – Ух ты ж… А откуда ты знаешь, что я с Настей? – я округляю глаза и упираюсь руками о подоконник. Штормит меня, ух, штормит. – Тачка её под подъездом. – Милка кивает на Настину машину. – Её теперь все наши знают, после того как она всех разьебала из-за своего блядского зеркала. Видимо, какой-то участок моего мозга не поддался алкоголю. Именно он заставляет меня сосредоточиться на Миле и столь несвойственной ей манере общения. Она очень и очень редко матерится. Бывают в жизни такие моменты, что по одной конструкции предложения можешь понять, что было упущено или имелось в виду на самом деле. – Я… я сейчас… сейчас открою. – как могу, беру себя в руки и плыву, не иначе, открывать входную дверь. Коробки ещё эти… Пакеты… Чемоданы… Сумки… Козлина, блин! И тут под ногами путается. Помяни, как говорится, чёрта! Едва Мила переступает порог, как звучит пугающее: – Костя уехал или его ещё не было?