Глава 51

– Мы же любим друг друга. – с нажимом произносит он. Словно перед ним стоит задача убедить меня в этом. Словно одной любовью можно всё изменить и залечить. – Но этого мало, Кость… Ты как хамелеон, меняешь окрас в зависимости от обстоятельств. То любящий муж, то мстительный тиран, то беглец, мечтающий о свободе, о новой жизни. А я… я устала быть декорацией, не хочу приспосабливаться. Я не чувствую тебя, не доверяю тебе, чтобы за тобой куда-то следовать или идти вместе по жизни. Одной любви мало. Она ничего не значит, если ты любишь через боль, через себя, своё я. Да и всё это бред. – я морщусь, потому что какая-то часть меня всё же хочет забить на всё и просто порадоваться, возликовать. Многие девушки ждут, что их бывшие явятся с подобными предложениями и заявлениями. – Мы слишком долго были вместе, слишком хорошо друг друга знали, чтобы начинать сначала. Сначала уже не получится. – слова режут воздух, как осколки стекла, разлетаясь вокруг Кости, но не достигают цели. Он сидит, словно громом поражённый, с лицом, на котором застыла гримаса боли и непонимания. – Ты говоришь, что это я изменился? Что я один виноват? – хрипло спрашивает он, будто его душат. – Да, Кость. Для меня – да. – Не неси херню, ради бога. – вскидывается он. – Тебе всего-то нужно было дать мне немного свободы и права выбора. Промолчать иногда где нужно… – А как молчать, если ты выбираешь то, что мне не нравится? Предоставить тебе возможность делать что вздумается, жить, как хочется, мне себя куда деть? Я не хочу, чтобы мой муж был безработным. Сколько бы у него денег ни было. Я не вижу себя рядом с мужчиной, который живёт на отцовские деньги и не ходит на работу. Мне своё хочу куда засунуть? В жопу? – градус напряжения начинает нарастать. – Промолчать, не лезть в твою работу… Ты классно придумал. Только себя мне куда деть, я тебя спрашиваю? Почему мне нужно терпеть, подчиняться, делать то, что я не хочу, и жить так, как я не хочу? – Ты всё переворачиваешь вообще. – цедит он. – Конечно, когда-нибудь я буду работать. И потом, доход от фирмы – это тоже работа. Я просто предложил, что мы могли бы уехать. Я не говорил, что это единственный вариант. Подыщу себе со временем то, чем мне захочется заниматься. Какая разница, откуда у нас будут деньги? Я должен быть как все, как твой отец, упахиваться на работе, на которую у меня не стоит, приходить домой, уставший, злой и ни на что не способный? Да ты сама от меня при таких раскладах дашь по съёбам. Я вообще не пойму, что вам бабам надо. Работаешь? Плохо! Отчитываться надо. Вплоть того, кого я уволил, кого нанял и почему уволил. Предлагаешь жить в кайф? Опять всё не так. А как так? Как? – Ты дурак или притворяешься? Надо, чтобы нам двоим было комфортно, чёрт бы тебя побрал! До тебя реально не доходит, что твои решения на меня влияют, меня касаются? Это нужно было обсуждать! – Да что осуждать-то?! – Да всё! – рявкаю я. Перед глазами будто пелена встаёт, размывая лицо бывшего мужа в нелепые кляксы. – Твои хобби! Твой досуг! Твоих друзей! У тебя половина хочушек под запретом! Тебе нельзя ни в экстрим, ни борщить со спортом, но тебе же плевать на это! Это же твоя жизнь. Я, так, никто и ничто. Друзья твои… с которыми ты только бухаешь… Они все меня уже просто бесят! Ни одного нет нормального, кто бы тебя стопорнул от вождения в нетрезвом виде! Бухаешь с ними, от них уезжаешь и мне ещё врёшь, что не пил! Вечно у тебя какие-то встречи и планы появляются, а я подстраиваться должна. Да с чего бы? Ты со мной сначала всё распланируй, а потом уже своим дружкам говори, что ты с ними бухать идёшь или не идёшь. Я какого-то фига постоянно в конце очереди к тебе стою, хотя должно быть наоборот! – Это уже перебор. Ты какого-то поклонения себе требуешь. – с раздражением бросает Костя, дёрнув головой. – Да хоть так. Знаешь, плевать уже. Пусть будет поклонение. Только мы ведь уже проходили ситуацию, где ты, гуляя с друзьями, чуть на тот свет не отправился. Вводные те же: лица, выпивка, езда подшофе. Где твои друзья были после этого? Где, Костя? Почему за твоё право выбора расплачивалась я?! – Замолчи! – выплёвывает он. Взмах руки приходится перед моим лицом. – Ты ни копейки на меня не потратила! Мой отец за всё башлял… – Копейки? – у меня и шок, и истерика намечается. – Я вместо здорового мужа получила морального урода, прикованного к постели! Которого все, кроме меня, кинули! За твою гулянку я платила тоннами слёз, месяцами бессонных ночей и бесконечными нервными срывами! Ты забыл? Вспомни! Себя вспомни, как ты со мной обращался?! Забыл уже?! Где же твои друзья были? Ты же с ними гулял! Перед ними понтовался и рисовался на мотоцикле! Из-за собственной глупости, чуть меня вдовой не оставил! Чуть нас не разрушил! Меня почти уничтожил! Ты смеешь мне что-то говорить о деньгах?! Костя пытается меня обнять, но я отшатываюсь. Вот он прежний. С эмпатией на нуле. Не только я его, но и он меня больше не чувствует. – Не трогай меня! В его глазах плещется такая тоска, что в моменте мне хочется сдаться, броситься в его объятия и забыть обо всём. – Ты… – Каминский шепчет, как в бреду, будто не веря, – Ты никогда не говорила… – Чего? – Всего. Что думаешь… Это был несчастный случай, Надь… Я не знал, что ты винишь… меня. О нет! Он теперь что, жертву будет из себя строить? – Не будь идиотом, Костя! Ни в чём я тебя тогда не винила. Я до безумия тебя любила и была бы с тобой, даже если тебя не удалось бы поставить на ноги. Я тогда вообще не думала ни о причинах, ни об обстоятельствах. Меня интересовал только ты. Ты ведь прогонял меня постоянно, посылал… – А зачем тебе нужен был бы муж-инвалид? Молодой, красивой тебе… – Да не в этом дело! – злюсь я. – Я сейчас не виню тебя в той аварии. Ты не понимаешь… Это другое! Я виню тебя за то, что ты из нашего прошлого, из этой ошибки ничего не вынес! Я виню тебя за то, что ты ничего не переосмыслил! Что жизнь тебя ничему не научила. Что ты по-прежнему не понимаешь, что на самом деле имеет значение. Если на тебя даже такое не повлияло, никакие приоритеты в голове не отложились, то что говорить о нашем разводе? Как я к тебе вернусь, если из такой трагедии, чуть не сломавшей наши жизни, ты ничего не вынес и не понял? Поймёшь из нашего расставания, что ли? Нет, не поймёшь. Потому я и считаю всё это глупым! Я могу объяснить сотни своих «нет» и «против»! Аргументировано, опираясь на то же пошлое. А ты? Какие-то шаблоны о праве выбора, свободе, яжмужицкие приколы? Ты меня не понимаешь. Я тебя не понимаю. Как можно к чему-то возвращаться или что-то начинать сначала, если нет банального понимания друг друга? У тебя есть друзья, мама, сестра… Алёна, я не знаю… Ты свободен. Ты хозяин своей жизни. Ты этого хотел в браке со мной. Я не виновата в том, что не дала тебе это так, как ты хотел. Зато я дала тебе полную свободу. И себе. Мне так спокойнее, правда. У меня даже организм в норму пришёл. Цикл восстановился, спать начала лучше, мозги только потихоньку на место вставать начали… Я не хочу ничего возвращать. Да и ты не хочешь. Бесишься просто, вот и чудишь постоянно. – За меня говорить не надо. Я знаю, чего я хочу. Ну да, конечно. Знает он. Смешно. – Всегда знаешь? – хмыкаю я. – Всегда. – Чего же ты хотел, так подставляя Настю? Чего хотел, когда позволил Алёне под свой стол залезть? Чего хотел, когда врал о расторжении брачного договора? Кам улыбается. И грустно, и одновременно злорадно. – Я всегда хотел, чтобы мы были счастливы. – Делая из меня дурочку? Обманывая меня? Странное у тебя понятие счастья. – Ты с Настей больше времени проводила, чем со мной. Если бы не я, ты бы никогда не стала такой хорошей женой. Всё так же бегала бы к ней или она сутками торчала бы у нас дома, обламывая нам вообще всё. Квартира, как и наш дом, превратилась бы в помойку. Вы вечно что-то шили, рисовали, оставляли после себя горы грязных чашек, посуды… Строили планы на открытие своего бизнеса… – он смолкает и качает головой. – Нет, я ни о чём не жалею. Ты стала идеальной женщиной. Благодаря мне. С такими подружками, не считающимися с семейным статусом… делать нечего. Не было бы нам покоя ни днём, ни ночью, если бы я её вовремя не слил. Начали бы сраться гораздо раньше и не было бы этих счастливых лет спокойной, семейной жизни. А Алёна… – его вздох пробирает до мурашек. – Здесь даже думать не о чем. Я реально лох. Столько вёлся на её провокации… Шантаж, работа, трусы, стол, опять шантаж, Борисов ещё этот… Наверное, поступи я в твоём стиле когда-то давно, ничего бы из этого не было. Я бы вполне мог смириться, если бы ты мне мозг ковыряла пару раз в неделю, но… мы бы были вместе. Да я до сих пор верю, что мы будем вместе. Почему нет? Наша любовь и не с таким пиздецом справлялась. Да, Надь? Чего ты молчишь?