Глава 34

Лика

– Волнуешься? – спросил Дима, зайдя в гардеробную, где я наводила последние штрихи перед ужином с родней. От волнения у меня дрожали пальцы, но я надеялась, что смогу держаться на высоте и не покажу никому, как переживаю за исход мероприятия, от которого так много зависит.

Залюбовалась своим мужем. В классическом костюме и черных туфлях, он, как обычно, производил впечатление. Он поцеловал меня в открытое бежевым платьем плечо и обнял за плечи.

– Если честно, то очень. Как не волноваться? – не стала скрывать свое состояние и посмотрела на него через зеркальное отражение.

Надо признать, выглядели мы красивой парой. Я постаралась над образом, чтобы не ударить в грязь лицом. Платье длиной чуть ниже колена было немного собрано на животе, чтобы скрыть мой наметившийся живот. Накрасилась я чуть более броско, чем обычно, так ощущала себя более уверенной, да и хотела компенсировать светлый тон платья. Туфли подобрала телесного цвета, аккуратные лодочки, удобные, чтобы не натирали ногу.

Не хватало еще, чтобы такая мелочь, как мозоль, испортила вечер.

– Я тоже волновался на пресс-конференции, – поделился муж и, взяв с вешалки короткий пиджачок, помог мне его надеть. Подал клатч, который я закрыла, проверив наличие там телефона.

– Ты шутишь? – оглянулась я через плечо, встречаясь с искренним взглядом.

Мне казалось, что во время этой пресс-конференции, которую я смотрела онлайн, я просто умру от волнения, а мой муж держался невозмутимо и собранно, на все провокационные вопросы журналистов отвечал уверенно и остроумно. Давал понять, что не позволит макать свою семью в грязь лицом, и умело переводил разговор на непринужденные темы.

Они у него в итоге просто с руки ели. Я бы ни за что не решилась на такое испытание, да я вообще как-то не была сильна в публичных выступлениях, а вот Орлов всё выдержал достойно, стоя на страже нашей семьи и защиты нашей репутации.

– Конечно серьезно. На кону стояла репутация нашей семьи и концерна.

– Ты так ловко ответил на все вопросы, что я даже и не поняла, что ничего толком и не сказал, – поделилась я мнением, вспоминая уклончивые ответы мужа.

– А это потому, что никому и не надо знать, как обстоят дела в нашей семье.

– Как там Ваня? Может, зайдем к нему? – спросила я, искренне переживая за мальчика, чья мама всё еще оставалась в больнице.

Мы наладили его режим и отправили в детский сад, как и советовала Людмила. Сусанна тоже согласилась, что не нужно нарушать жизненные ритмы ребенка. Мы потихоньку налаживали быт. Отвели ребенку комнату, обустроили ее, купили множество игрушек, вещей, развивающих книжек и гаджетов. Ване некогда было скучать, он всегда был занят, няню тоже ему наняли, я старалась уделять ему время, как и Дима учился быть отцом.

Это всё нас очень сплотило, хоть и поначалу мы испытывали неловкость, обсуждая моменты общего проживания с сыном моего мужа от другой женщины. Ирина Кирилловна не переставала переживать за репутацию и хваталась за сердце, когда рассказывала, что ей приходится выслушивать сплетни и отвечать на прямые вопросы.

Но это та цена, которую мы платили за принятое решение оставить мальчика у нас. И я ни о чем не жалела. Старалась, по крайней мере. Дима всё время называл меня святой. Но я ею не была, просто пыталась жить по совести, чтобы мне не в чем было себя упрекнуть. Компенсировала свое детство, каждый раз при наплыве негативных эмоций вспоминая долю маленькой брошенной девочки, живущей в интернате.

Кто-то забывает свое детство, но я помнила до мелочей все свои чувства. Оттого мне было так легко понять Ваню и не винить его ни в чем, не обращаться с ним плохо. Очень надеялась, что смогу с ним даже подружиться. Он выползал из своей брони и уже не был таким забитым и стеснительным.

– Папа! Тетя Лика! – он бросился к нам со всех ног, увидев, как мы заходим в комнату. – Посмотрите, какой самолет! Тебя Лика как принцесса, – улыбнулся он. – Папа, ты тоже красивый. Как президент.

– Но я не президент, – ухмыльнулся Орлов, присаживаясь на низкий пуфик, сын тут же сел с ним рядом на пол. – Разве что этого дома.

– А где тогда твоя охрана? – оглянулся Ваня.

– А мне она не нужна, – успокоил сына Дима и потрепал по макушке. – И тебе не нужна. И никому больше. Ты не волнуйся, Вань, злой дядя уже не придет, он в тюрьме, – сочинял он на благо ребенка, поглядывая на меня.

Я закусила губу, надеясь, что на Ване никак не отразится та история с похищением. По крайней мере, у него не было ночных кошмаров, несмотря на то, что он спал в отдельной комнате с ночником. Мама ему часто звонила по видеосвязи. Как и брат, с которым он тоже поддерживал связь. Как я поняла, у Павла были проблемы с зависимостью от игр, но Орлов провел с ним беседу и наставил на путь истинный, сказав, что он отвечает за ребенка. Ведь опека с Сусанной у них будет совместная, и Ваня будет жить с мамой, а к нам приезжать на выходные и на праздники.

А если захочет переехать навсегда, двери дома будут для него открыты.

Мы немного посидели с Ваней, и он даже показал мне свои рисунки. Меня порадовало, что мне тоже нашлось местечко на них. Детские рисунки говорят о многом. Они у Вани были яркие, светлые, без черных пятен, нарисованных жесткими штрихами.

Хороший знак.

– Ладно, сын, мы сходим на ужин здесь в доме, а ты ложись спать. Я приду тебя проверить ближе к ночи. Окей? – спросил Орлов и дал сыну пять, тот отбил жест и вернулся к своим играм под надзором няни.

Вроде бы ничуть не расстроился и был в настроении.

– А тебе идет быть отцом, – подметила я, когда мы спускались по лестнице.

Общение с мальчиком немного меня расслабило и сняло напряжение. Я готова была встретиться лицом к лицу с родней.

– А из тебя получилась отличная вторая мама, – расцвел он от похвалы и обнял меня за талию, – мачехой назвать не могу. Они все злые. Твоя так точно. Готова с ней увидеться?

– Надеюсь, что это будет в последний раз, для дела, – высказала я свою мечту, и мы спустились в гостиную, где застыли у накрытого стола, ожидая гостей, которых встретила домработница и провела к нам.

Юля с моей мачехой под ручку гордо шли впереди, папа тащился позади, стараясь быть незаметным. Жених сводной сестры с несчастным видом шел как заключенный в сопровождении своих родителей, строгих и с суровыми лицами. Мы переглянулись с Орловым и едва не хихикнули.

Сперва я ничего не знала о новой родне сестры, но муж мне рассказал, что родители ее жениха будут похлеще, чем мои свекры. Они не потерпят никакого скандала. И не позволят родиться ребенку не в браке. Так что даже если их сын не хотел брать Юлю в жены, ему придется, раз уж он сделал ребенка.

Родители Димы и его брат прибыли чуть позже. Мы все расселись за столом, за которым натянуто общались. Я видела по лицам родни, что они не понимают, зачем мы их пригласили, да еще и с новыми родственниками. После тех слухов, что распускала Юля, радушие и проявление любви с нашей стороны было максимально странным. Кто бы на нашем месте захотел после такого общаться?

Но это был наш, так сказать, коварный план. Ловушка, в которую родственники попались как малые дети. Кто бы уже поверил Юле или Алле, если бы они начали говорить гадости о тех прекрасных людях, которые позвали их в гости и привечали с улыбками. Мы всем показали тем самым, что между нами нет никакой вражды. Если Юля решит показать другое, рассказывая небылицы, она просто проявит себя как полная дура.

Вечер шел своим чередом, и до сестры с мачехой стала доходить эта правда.

Юля уставилась меня, и ее глаза выжигали во мне дыру, так что я не выдержала и посмотрела на нее в упор. Она встала и подошла ко мне, отзывая в сторонку.

– Ты не покажешь мне дом? – позвала, на ходу придумав причину, чтобы вызвать меня на словесную дуэль.

– Ты справишься? – спросил Дима одними губами, хватая меня за руку.

– Всё в порядке, – успокоила я его ободряющей улыбкой. – Я покажу сестре первый этаж. На втором ничего интересного.

Забота супруга придала мне сил. На сердце было тепло от того, как он меня поддерживает. И что мы держимся единым фронтом против всех врагов. После всех этих испытаний, что выпали на нашу долю после той злосчастной аварии, наша семья не распалась, а стала еще более крепкой и сплоченной.

Когда мы выходили, нас провожали взглядами буквально все, а когда мы покинули гостиную и пошли по коридору, Юля резко меня остановила.

– Я разгадала ваш план! – заявила, набрасываясь с привычными обвинениями в мой адрес. Ничего другого я от нее не ждала. – Решили показать себя миленькими!

– О чем ты? Не понимаю тебя. Ты можешь говорить яснее? В чем ты меня обвиняешь? – пыталась я изображать вежливость. Всем видом говорила ей, что ее обвинения беспочвенные и по меньшей мере странные.

Как можно обвинять в том, что мы с мужем проявили радушие и пригласили их в гости, вместо того чтобы вычеркнуть из жизни? Как Юля не понимает, что муж мог просто закопать их семейку, и неважно, от кого она была беременна. Его власти бы хватило просто их уничтожить, всех до единого. Она радоваться должна, что он сделал такой выбор, а она, напротив, осмеливается высказывать мне какие-то претензии.

Ничему ее жизнь не учит. Не изменится Юля. Я это уже поняла. Но пусть она остается собой, просто меня не трогает. Постараюсь дать ей понять это. Надеюсь, ей хватит ума понять, как обстоят дела в том высшем обществе, куда она всегда так стремилась понять.

– В чем? – едкая ухмылка исказила накрашенные ярко-красной помадой губы сестры. – Я всё думала, зачем вы нас позвали. Думала, опозорите перед новой родней, не хотела идти, но свекруха настояла. С Орловыми все хотят породниться, – выплюнула пренебрежительно.

– Так и зачем, по-твоему, мы вас позвали? – подводила ее к сути и видела, как до сестры доходит, как глупо она сейчас себя выдает.

Наверняка она не подумала о том, что мне скажет, когда вызывала в коридор. Это просто был порыв. А теперь она о нем жалела. Ведь выдала себя с потрохами.

– Да ты всё знаешь, Лика, хватит уже изображать из себя паиньку. Ты пробралась в высшее общество, и тебя отсюда ничем не вышибить, – смерила меня высокомерным взглядом. – Но и я пробралась, – погладила свой выпирающий живот. – Хочешь не хочешь, а мы родня. Придется общаться. Надеюсь, что не часто!

– И я на это надеюсь.

“А также на то, что мы будем пересекаться как можно реже. И что Юле хватит денег. И положение в обществе ее устроит так, чтобы она больше не цеплялась ко мне и вообще про меня забыла. И надеюсь, что желчь, которой в ней так много, не отравит несчастного малыша, которому так не повезло с мамой”.

Когда мы всё прояснили, Юля будто даже повеселела и с тоской посмотрела в окно. Мне вдруг показалось, что ее тяготит та роль, к которой она так стремилась. Там, в окне, проехала по заснеженной дороге веселая компания соседей на снегоходах. Они так громко верещали, что становилось ясно, как им весело.

Моя сестра точно не была домоседкой, а беременность не предполагает бурной активности, так что я могла понять, почему в глазах сестры появилась грусть.

– Юлия! – вдруг оказалась рядом ее свекровь. Сухая как щепка женщина с острым носом и строгими глазами. – Невежливо уходить так надолго. И вообще, ты зря съела то мясо. Разве я тебе не говорила, как важно поддерживать сбалансированный режим питания? Ты совсем меня не слушаешь! Хочешь навредить малышу? И мы, кстати, скоро домой. Ты должна рано ложиться, чтобы хорошо высыпаться. Я слышала, как ты вчера ночью гремела на кухне. Неужели ты там ела?

В непокорных глазах сестры вспыхнула злость. Вот это да. У нее, оказывается, очень строгая свекровь. Ну что, сестричка, исполнилась твоя мечта о высшем обществе?

– Анжелика, вы отлично выглядите, цвет кожи чудесный. Наверняка вы не едите мяса. Расскажите, милочка, своей сестре, как правильно ведет себя беременная женщина. Не болтайте много, девочки, – она похлопала меня по руке, а Юлю одарила надменным взглядом и пошла обратно в гостиную.

– Старая ведьма, – пробормотала сестра и, когда я вымученно ей улыбнулась, тряхнула волосами. – В твоей жалости не нуждаюсь!