Глава 45

В спальне было темно, сейчас поздняя ночь, но постель возле меня оказалась пустой. Я сначала провела рукой, по уже остывшей простыни, а потом и разглядела смятое одеяло на Сашиной половине. Потерла лицо ладонью и села на постели. Уже так много времени прошло с последнего происшествия, а до сих пор иногда становилось страшно. Но обычно это мне снились кошмары, от которых меня успокаивал Саша, мягко пробуждая поцелуями и обнимая. Напоминая мне, что он рядом, живой здоровый и даже почти невредимый. Что он не был застрелен сумасшедшей Ксенией и не выпал из окна, как мне однажды приснилось. Я вскочила тогда в постели с криком, потому что видела в воспаленном сознании ужасающую картину: Гордеева, лежащего на асфальте под маленьким балконом и глядящего в небо стекленеющим ледяным взглядом. До самого утра больше не смогла уснуть, и Саше пришлось очень долго меня успокаивать и отвлекать самыми нежными ласками, пока мы не отключились в обнимку уже ближе к обеду. Я знаю, что и Саша до сих пор переживает все эти события, но тщательно это от меня скрывает. Наверняка считает, что это совершенно немужественно, но я чувствую его настроение и переживания, словно всей кожей, как улавливают солнечное тепло или холод в тени. Я поднялась с постели и пошла по просторной квартире, где мы теперь жили вдвоем. Я не ошиблась, отправившись в небольшой кабинет в дальнем конце коридора. Свет был выключен, но сияние монитора развеивало полную темноту, выхватывая очень серьезное лицо Гордеева, сидящего перед компьютером за своим большим столом. Почему-то сейчас мне это напомнило, как я заставала его несколько раз в офисе за такой же поздней работой. Это было еще до того, как мы начали встречаться, но я уже плавно теряла голову от своего красивейшего начальника. Иногда хотелось вернуть то беззаботное время, когда самой большой проблемой стала сломавшаяся утром в офисе кофемашина. Я была секретаршей Гордеева, а он моим начальником. Хотя… нет. Пусть тогда не случилось бы так много плохого, но и сейчас, вероятно, я не имела всего того хорошего, что теперь у меня есть. И самое главное, у меня есть Саша. Подкравшись тихонько во тьме, как кошечка, я обняла Сашу за плечи, наклоняясь и целуя его в шею. Вдохнула его мягкий аромат, прикрывая глаза от удовольствия. Дышала бы только им, если бы могла. – Не спится? – прошептала тихонько, когда он мягко прислонился ко мне щекой и прикрыл усталые глаза. Я мельком посмотрела в его монитор, он опять изучал документы, которые ему прислали юристы. – Мысли роятся, не могу от них отделаться, – объяснил он, мягко поглаживая мои руки на своей шее и чуть откидывая голову. – А ты что проснулась? – Почувствовала, что тебя нет рядом. Ты же знаешь, мне без тебя пусто, – я потянулась еще чуть-чуть и поцеловала мои любимые губы, потом щеку, скулу, прижалась губами к виску. – ты так сильно из-за всего этого переживаешь, как я могу тебе помочь? – Я не переживаю, мне очень важно убедиться, что все пройдет как положено, что не будет подвохов и подстав, у Вильнера очень сильные юристы будут пытаться выкрутиться на теме шантажа Ксении. Я распрямилась и обошла его сбоку, Саша тут же потянулся и усадил меня к себе на колени, обнял нежно и еще раз поцеловал. – Твои юристы тоже не зря свой хлеб едят, иногда нужно позволить людям делать свое дело. Ты не думаешь? – Конечно, но никто не мешает меня все это проконтролировать. Между прочим, я хочу добиться, чтобы Артур взял на себя все расходы по ремонту квартиры твоего отчима. – Он такой козел, что вполне заслужил остаться с горелыми стенами, – поморщилась я, вспоминая последнюю с ним встречу. С тех пор я только с мамой разговаривала разок. – А Артура мне не жаль ни капельки, пусть получит все, что заслужил. Как хорошо, что я больше не Вильнер и не имею к их семье никакого отношения. Артур пусть тоже посидит в тюрьме и подумает над своим поведением. – Это помимо всех тех денег, что я отсужу у него за моральный ущерб и вред твоему здоровью. Его отец не сильно хочет впрягаться в эту историю, сын его слишком опозорил. И с внуком еще от эскортницы теперь проблема. – Очень сурово, просто кровожадно! – шутливо изумилась я. – Все будут отвечать по закону в полной мере и в соответствии с тяжестью вины, – решил позанудствовать Саша, и мне пришлось закрыть ему рот поцелуем. Еле отлепилась вновь, целовалась бы с ним без остановки, была бы на то моя воля. – Ты ужасно правильный и душный Гордеев, – сложно было не улыбаться, когда он улыбнулся мне в ответ. – А что с Ксенией? Есть новости? – Проходит психиатрическую экспертизу, – увидел мой скепсис, который читался на лице даже в этом полумраке, – в этот раз ей не удастся всех обмануть. Специалистов я выбирал сам, они неподкупные. – Жаль, в прошлый раз ты не перепроверял результаты их обследований и лечения, – вздохнула я, – Ксения так долго строила из себя несчастную больную, что совсем вышла из-под контроля и поверила в свою безнаказанность. – Больше не получится. Пока по предварительным подсчетам моих юристов, ей светит больше десяти лет, может быть даже пятнадцать, если нам удастся доказать оба эпизода покушения на убийство. – Тебя и меня? – Да. Деньги в этот раз ей не помогут и покровителей больше не осталось. Потеряла последнего, когда приставила пистолет к твоему виску. – Ты не считаешь себя виноватым во всем, что она тогда рассказала? – решилась уточнить я, ведь этот разговор мы так и не заводили с самой больницы. Саша сначала покачал головой, потом ответил вслух. – Больше нет, – задумчиво посмотрел куда-то во тьму, – разве что жалею, что раньше упустил все эти серьезные «симптомы» и дал ей зайти так далеко. Что был слепым. Часть ответственности все же можно приписать и мне. Но как же это иногда сложно глядеть непредвзято на своих близких, когда они творят настоящее безумство. До последнего веришь, что этого просто не может быть, ведь знаешь их всю свою жизнь. – Ксения сама себя такой сделала, она была токсичной как яд и отравляла тебя так много лет, что ты к этому даже привыкнуть умудрился. – Как привыкают к постоянной боли хронических болезней, – задумчиво сказал Саша, а потом будто бы очнулся. – Тебе надо вернуться в постель, у нас завтра предварительные слушания, рано вставать. – Я не смогу уснуть одна, мне холодно и одиноко, – я надула губы, – отнеси меня в кроватку. Гордеев улыбнулся, абсолютно точно раскусывая мою игру, но не собираясь ей сопротивляться. Откатил нас на кресле, встал со мной на руках и понес в спальню. В последний момент я спохватилась, что ему нельзя таскать тяжести, пока швы не сняли. Но разве он стал бы меня слушать? Мой рыцарь всегда сначала спасает меня, а потом задает вопросы. От него я не могу убежать. Да и не хочу. Саша уложил меня на постель и вместо того, чтобы уйти лег рядом, притягивая к себе и обнимая, заскользил руками по шелковому пеньюару, что был на мне единственной одеждой, не считая трусиков. – Знаю я одно отличное безотказное снотворное, – жарко прошептал мне в губы перед коротким поцелуем. – Какое? – шепнула я в ответ, начиная гореть изнутри и снаружи в его объятьях. Я знаю ответ, но так хочу, чтобы он его произнес. – Моя любовь, – и начал покрывать мягкими поцелуями мое лицо, шею, ключицы, вновь возвращаться к губам, – мою бесконечную, неизменную, необъятную любовь. – Люблю тебя, мой рыцарь, – я провела рукой по его отросшим волосам, – больше жизни. И эта ночь продолжилась так сладко и горячо, что мы едва не опоздали утром на заседание. Но самые важные разбирательства у нас еще впереди. Мы должны выиграть это противостояние полностью, чтобы ни единая капелька яда Ксении или Вильнера больше не отравляла нашу жизнь. Пусть все получат по заслугам. А мы будем счастливы вместе. Особенно после той, новости, что я собираюсь рассказать Саше…