Глава 20

Илья Самолёт приземляется на Мальдивах в предрассветных сумерках. Через иллюминатор вижу бирюзовую гладь лагуны, окаймлённую белоснежным песком. Обычно этот вид меня умиротворял. Сейчас он кажется насмешкой – такой же фальшивой, как моя семейная жизнь. Весь полет перебирал в памяти тот день, когда Агата исчезла. Что мать рассказывала про поцелуи Агаты с тем парнем. А Лера рыдала у меня на плече, повторяя: – Прости, я не хотела тебе говорить, но… Татьяна Фёдоровна рассказала мне ещё месяц назад. Агата давно от тебя гуляет. Как я нашёл брошенные драгоценности и пустую шкатулку в прихожей. Теперь все эти воспоминания обретают новый смысл. Каждый эпизод – пазл, складывающийся в уродливую картину. – Господин Болотов? – водитель электрокара прерывает мои мысли. – Вилла сорок пять готова принять вас. Дорога занимает десять минут. Вилла стоит на сваях прямо над водой – огромная, с террасой, выходящей в океан. В воздухе пахнет солью и тропическими цветами. Роскошь, за которую я платил миллионы. И вот я стою у резных деревянных ворот, наблюдая сцену, достойную курортного буклета: Лера в белоснежном бикини с бокалом в руке нежится на шезлонге, Лиза плещется в огромном бассейне. Моя «идеальная» семья привыкла к самому лучшему. – Нашёл-таки нас, – Лера даже не поворачивается, только прикрывает глаза от солнца. – Я думала, тебе понадобится больше времени. – А разве могло быть по-другому? – стараюсь говорить спокойно. – Собирайтесь. Мы летим домой. Лера вздыхает, делает знак Лизе: – Детка, иди в свою комнату. У нас с папой взрослый разговор. Лиза недовольно надувает губы, но послушно вылезает из бассейна. Стоит её шагам затихнуть, Лера поворачивается ко мне. Голубые холодные глаза смотрят без тени раскаяния. – Хочешь, чтобы я тебе врала или сказать правду? – Конечно правду! Она не спеша тянет сок через соломинку. – Этим признанием я теряю всё. Но… Никто не будет потрошить мою дочь. Я не позволю. Сжимаю пальцы в кулаки до побелевших костяшек. – Ничего страшного с дочерью не произойдёт. Анализ на совместимость, забор костного мозга сейчас безболезненные – как укус комара. Лера опускает руку с бокалом и начинает смеяться. Звонко, искренне, как будто я сказал что-то смешное. – Ты не понимаешь, о чём я говорю? Никто не будет забирать её мозг, потому что это бесполезно. Даже если бы я очень хотела помочь. Лиза не сможет спасти твоего выродка. Она не твоя дочь! Мир вокруг меня расплывается. Океан, пальмы, вилла – всё превращается в цветное месиво. Только голос Леры звучит чётко: – По брачному договору я остаюсь ни с чем после этого признания. Но… – она пожимает плечами, – что поделать. Ни верю не одному её слову. – Тварь… – с трудом выговариваю слова. – Чтобы не помогать моей первой жене и сыну, ты готова оговорить себя и лишить меня дочери? Лера встаёт, подходит ближе. Гибкое тело – идеальное, без единого изъяна. Как манекен в дорогой витрине. – Я не оговариваю себя, милый. Я делала для тебя тест на отцовство, помнишь? Сразу после рождения Лизы. – Да. И он подтвердил… Ухмылка на полных губах. – Он подтвердил то, за что я хорошо заплатила, – перебивает она. – В той клинике можно было купить всё. Надо же было твоей малахольной вновь объявиться!.. – Идеальные белые зубы сжаты до скрипа. – Судьба специально подкинула твоему сыну болезнь, где для лечения нужен костный мозг?! – Лера делает жест рукой, сложив пальцы в «фигу». – Тут подделкой анализа не обойдёшься. Поэтому я и сбежала. Хоть и оттягивала до последнего. Чувствую, как земля уходит из-под ног. Ожидал чего угодно, только не этого. Я держал Лизу на руках сразу после рождения. Не спал по ночам, если она болела. Первый шаг, первое слово, первый выпавший молочный зуб… Старался быть рядом при любой возможности. – Отец… Отец Лизы… Кто? – Водитель, – говорит Лера с усмешкой. – Твой бывший водитель. Я любила его, как кошка любит сметану,– полные губы сложились в хищную улыбку. – Жадно, отчаянно, досыта. А когда забеременела, поняла – мой отец, старый маразматик, вышвырнет меня с пузом на улицу. В его глазах я невинность, которая должна выйти за достойного человека. Первый аборт мог иметь последствия, да и не хотела я отказываться от ребёнка. Я любила и люблю до сих пор отца Лизы… – Она проводит пальцем по моей груди. Капли красного вина из бокала падают на белый льняной пиджак, символично подходя под следующие слова: – Сердцу не прикажешь. Не тебе это объяснять. Думаешь, я не чувствую, что ты до сих пор любишь свою Агату? В больших глазах издёвка. Понимаю, на кого она сейчас походит. На мою мать. Просто одно лицо. Она рассказывает дальше, и с каждым словом мне становится хуже. – Кто-то должен был мне помочь? Почему не ты? Идеальный вариант для мужа и папы. Своих-то детей у вас с Агатой не было!– В голубых глазах ни капли раскаяния, наоборот. Она гордилась собой. – Не представляешь, как легко обвести мужика вокруг пальца, если очень хочешь этого. Снотворное в виски. Подстроенная сцена горячего «секса», которого не было. Фото для шантажа. Все было продумано до мелочей, хотя очень банально. Странно, что ты с твоими мозгами не смог меня просчитать. Громкий гортанный смех мерзавки перемешивался со звуками океана. Приходится убрать руки за спину, чтоб не нарушить принцип и не заехать в нос самодовольной сучке. Происходящее походило на водевиль несостоявшейся актрисы. Звёздный час негодяйки с возможностью выговориться. – Татьяна Фёдоровна чуть с ума не сошла от счастья, узнав, что я беременна от её драгоценного сыночка, – усмехается Лера. – Она потом и придумала, как избавиться от Агаты. А тут так удачно совпало – тот лох сам вовремя вышел из дома. Закрываю глаза. Я тоже оказался «лохом». Картина ясна до боли. Все эти годы… Всё было ложью. Не заболей Тимофей, и я никогда не узнал бы, что живу с монстром. – И что теперь? – спрашиваю, когда она замолкает. Лера пожимает плечами: – Теперь у меня есть мужчина, который может содержать такую жену, как я. Он зовёт меня замуж. Делаю шаг вперёд. Не представляю, как Лиза с её капризным характером сможет ужиться с новым «папой». – Я заберу у тебя дочь. Её смех ножом режет душу: – Какие у тебя на неё права? Отец Лизы жив и докажет это в суде! – В холодных словах яд, а в глазах страх. – Улетай, Илья. Тут тебе ничего не светит. Я смотрю на эту женщину – красивую, бездушную, расчётливую – и вдруг ощущаю себя свободным. Все эти годы я был спутан по рукам и ногам её ложью. Теперь правда, пусть горькая и обидная, освобождает меня от обязательств перед ней, перед моей матерью. – Хорошо, – говорю тихо. – Но знай: я найду способ спасти сына. А ты больше никогда не увидишь ни копейки из моих денег. Моё предложение воспитывать Лизу остаётся в силе. Будет не на что есть, позвони, я за ней прилечу. – А за мной? – Лера даёт слабину. Слышу, как дрогнул её голос. Всё бравада жены построена на пустом месте. Нет никакого мужчины. Есть страх перед гневом отца, и опасение угодить за решётку в России, напоровшись на мою месть. Как всегда – холодный расчёт интриганки. Она мизинца Агаты не стоит. Ощущаю настолько сильное отвращение к мерзавке, что не могу находиться рядом. – А ты и без меня не пропадёшь, с твоими талантами плести интриги и раздвигать ноги,– с ухмылкой окидываю её взглядом. Лёгкая одежда не прикрывает, а подчёркивает все прелести роскошной фигуры моральной уродки. Поворачиваюсь и ухожу. Океан шумит за спиной. Впереди – долгий путь домой. К моему сыну. К Агате. К правде, которую я должен им рассказать.