Глава 25. Стена

– Игорь? – мама Насти с ошеломленным лицом открывает дверь. – Что ты здесь делаешь?

– Здравствуйте, Наталья Сергеевна. А Настя здесь?

– Нет, вчера еще Ваню забрала и уехала.

– Я поговорить хотел.

– Со мной? О чем нам говорить?

Она встает в проеме так, что дает понять ясно – меня не пропустят внутрь.

– Ну… Я просто хотел… не знаю, объясниться.

– Просто уходи, – хватается за ручку, договаривая: – Как ты можешь, вот так просто прийти и искать… понимания?

Вздыхаю, потому что сам не очень понимаю, что хочу донести и о чем попросить.

– Нет, не понимания. Я просто хотел поговорить.

– Поговорить о ребенке, которого на стороне завел от законной жены? О любовнице? О том, как мой Иван в тебе ошибся? Как мы доверили тебе бизнес? О чем? Как ты можешь искать понимания у матери своей жены, которую обманывал и разбил ей сердце?

– Наталья Сергеевна, прошу вас…

– Кому разбили сердце? – слышится голос Евдокии Никифоровны вдали в комнате.

– Мама… это не то… – пытается успокоить ее теща.

– Игорь? Ты Настеньку обидел? – она смотрит потерянно, а я понятия не имею, что делать и говорить.

– Нет, мам… Ты все не так поняла.

– Простите меня, прошу… – хочу успокоить и я.

– Настеньку… Мою Настеньку… Вот почему тебя не было так долго, ох… – она теряется в пространстве и хватается за сердце. – Внученька… А она молчала… Моя девочка…

Мы вместе бежим к ней и подхватываем под руки.

– Мама, мама, – кричит Наталья Сергеевна. – О господи, мама…

Я беру на руки бабушку и несу к дивану, опустив на него.

Слышу, как Наталья Сергеевна звонит в скорую.

– Настенька моя… Ванечка… – бормочет бабушка и всхлипывает.

– Все не так, Евдокия Никифоровна. Все не так…

– Зачем же ты так?

– Все будет хорошо, обещаю вам…

– Уходи Игорь, неужели ты не видишь, что натворил.

– Я дождусь скорую с вами.

Она не спорит и садится рядом с матерью, поглаживая ее руку.

Скорая забирает их обеих, я еду за ними и одновременно с этим звоню Насте. Наталья Сергеевна не сделала этого, потому что все время просидела, держа руку бабушки. Видимо, чтобы не расстраивать.

Она сбрасывает два раза, но на третий поднимает трубку.

– Нам не о чем говорить, Игорь.

– Твоя бабушка в больницу попала, – говорю сразу, чтобы без брошенных звонков.

– Чт… Что? Как?

– Вторая городская, ее везут туда.

– А ты откуда… Господи, ты что приезжал домой? – на заднем фоне слышу голос сына, по которому безумно соскучился.

– Прости, Настя…

– Ей больше восьмидесяти лет, о чем ты думал? – она не ждет ответа и сбрасывает.

– О чем я думал? – бью ладонью по рулю.

О тебе. О сыне. О нас.

– Я, черт возьми, обо всем думаю сразу.

Приехав в больницу, я сразу же следую за матерью Насти, когда бабушку забирают в палату.

Она садится в коридоре ожидания и смотрит за тем, как я встаю напротив.

– Настя знала, что ей будет плохо, если она узнает. Поэтому не говорила и отвечала на вопросы о тебе, что ты занят.

– Мне очень жаль, я не хотел…

– В это я возможно верю, Игорь, а вот остальное. Ты пришел с такими виноватыми глазами, но это все не имеет значения. Ты обманывал ее сколько? Пять? Шесть лет?

– Десять, – выпаливаю, все равно узнает.

– Де… О боже, – она прикрывает рот рукой, и я вижу, как трясется ладонь. – Как ты мог это сделать с ней? Она же всю душу в семью отдала.

– Это не было одномоментным выбором. Когда все началось, мне казалось это не таким… Я не знаю, как объяснить.

– Ты думал, что это нормально? Две семьи иметь?

– У моего отца была вторая семья. И когда мать поставила его перед выбором, он его сделал.

Послышался длинный выдох.

– Имея пример обмана перед глазами, ты сделал то же самое с моей дочерью, со своей собственной семьей. Ты правда думаешь это нормальным?

– Я… – почему-то сейчас услышав этот вопрос от нее, я замялся с ответом. – Думал…

– Я отвечу тебе как женщина, очевидно, что твоя мать с тобой об этом не говорила…

– Она не разговаривает со мной много лет. Как только узнала обо мне и… – не договариваю имя Иды, зачем? – Вычеркнула из жизни своей.

– И даже тогда ты не понял ничего? Ни одна женщина не станет делить своего мужа с другой. Женщина, что уважает себя, своих детей, свой брак. Женщина, которая любит… Только любит искренне, а не за что-то там.

Не отвечаю, потому что не знаю, что тут сказать.

Но задаюсь вопросом, почему Ида пошла на это? Настя не стала бы, я знал это. Раньше я думал, что это потому, что она меня любит. Но что, если теща говорит правду?

– Игорь, ты потерял мою дочь. Поверь, она ни за что к тебе не вернется и неизвестно, когда сможет простить. Я растила ее с самоуважением к себе. И я говорю это не только потому, что она моя дочь. Я просто знаю это. И что бы ты там ни хотел, приехав ко мне в дом, я бы не заикнулась о тебе в разговорах с ней. Не попросила бы милости в отношении тебя. Я не предам своих детей ради тех, кто разбивает их жизни.

В коридор входит запыхавшаяся Настя, а с ней рядом мой сын.

К горлу стоит ком от того, как сильно я по нему скучал.

Они останавливаются. Замирают оба.

Я вижу, как мой сын сначала заходит за Настю немного, потом наоборот встает впереди. Словно защищает.

Она кладет на его плечи ладони.

Я поднимаю глаза и вижу в ее собственных – слезы.

Тут не место для разговоров и выяснений наших личных отношений.

Только взгляд сына… злой, бесстрашный. Такой взрослый не по годам.

Я делаю несколько шагов к ним и останавливаюсь напротив.

– Привет.

Молчат. Оба.

С Настей понятно, а он…

– Сынок…

Вижу, как челюсти сжимает и кулаки вместе с ними. Протягиваю руку и…

– Нет, не трогай меня, – внезапно закричал и ударил по моей кисти. – Не хочу тебя видеть.

Настя перехватывает его и обнимает, притягивая к себе.

– Уходи. Игорь, прошу… Просто уходи. Тут моя семья, тебе нечего здесь делать.

Внезапно стена между мной и ею становится толстой и бетонной. Такой, что не разбить никак. И не пробиться за нее, не заглянуть.

Я киваю и с тяжелым сердцем ухожу.

Но правда в том, что я не уверен, что найду тепло сейчас рядом с Идой. Уверен, что она сейчас не станет поддержкой, поэтому отъезжаю от больницы подальше и сижу в машине, смотря на свое обручальное кольцо, которого на ее пальце уже не было…

Стена снова стала толще, а сожаление больше…

***

За все простить тебя не смог бы и Господь.

А я не он. Я лишь обманутая женщина.

И ухожу, чтобы мне сердце вновь не расколоть.

И получить, что мне судьбой было обещано.