Глава 19

Оля

Сегодняшнее утро началось без сюрпризов, и я благодарна за это. После вчерашнего визита Дениса с его “прощальными” угрозами, тишина в квартире больше не кажется давящей. Скорее, она стала спасительной.

А еще я решила, что с сегодняшнего дня начну новый режим: меньше тратить на еду на вынос, больше готовить дома. Но сегодня исключение. После утренней работы в мастерской, где я с особым усердием удаляла последние темные пятна с фона портрета, голод дает о себе знать. Я решаю сходить в недорогое кафе недалеко от дома, взять бизнес-ланч. Немного экономии, но без фанатизма.

Кафе довольно уютное. Здесь пахнет свежей выпечкой и кофе. Я заказываю суп и салат, наливаю себе стакан воды из кулера и сажусь за столик у окна. Вытаскиваю блокнот. В перерывах между работой и домом я начала делать первые заметки по поводу бизнеса, выписала непонятные термины, которые нужно изучить.

Помечаю очередное понятие маркером, чтобы как можно сильнее углубиться в него немного позже, и слышу, как дверь кафе открывается с легким звоном колокольчика. Я машинально поднимаю взгляд и замираю. Рука с ручкой застывает в воздухе.

Ирина. Моя бывшая подруга. Она входит, уверенно оглядывая зал. На руках несет маленького мальчика. Скорее всего это тот самый…из коляски. Ее пустой взгляд скользит по мне. Она отворачивается, но, видимо осознав, кого она увидела, возвращает взгляд ко мне.

На ее лице расплывается победная улыбка, и на долю секунды в ее глазах мелькает удивление. Но оно мгновенно сменяется холодной, отполированной уверенностью. Она что-то говорит ребенку, поправляет его шапочку, а затем, словно приняв решение, направляется прямо к моему столику.

Сердце начинает стучать где-то в висках. Я опускаю взгляд в блокнот, делая вид, что ничего не вижу, но периферией замечаю каждое ее движение. Она подходит и останавливается прямо напротив.

— Оль, привет. Не ожидала тебя здесь увидеть, — ее голос звучит ровно, даже дружелюбно, но в этой дружелюбности есть стальной стержень.

Я медленно поднимаю голову. Смотрю на нее. На ее ухоженное лицо, на дорогую, но скромную шерстяную блузку, на уверенную позу. Она стоит, как хозяйка положения.

— Ира, — произношу я нейтрально. Больше не “Ирочка”, не “подруга”. Просто Ира.

— Можно присяду? На минутку, — она не дожидается ответа, отодвигает стул и садится, усаживая ребенка к себе на колени. Мальчик с любопытством разглядывает салфетницу.

Воцаряется тягостное молчание. Она первая его нарушает.

— Слушай, Оль… Я понимаю, что тебе тяжело. Но, думаю, нам нужно кое-что обсудить. По-взрослому, — она складывает руки на столе, ее маникюр безупречен. — Ты должна отпустить Дениса. Пойми, вы с ним уже прошлое. А мы… мы с ним настоящее и будущее. У нас семья. Ребенок. Не усложняй все этими судами, разделом. Просто отпусти. Давай закончим это цивилизованно. Хотя бы в память о нашей дружбе.

Я смотрю на нее, и во рту появляется горький, металлический привкус. Она говорит это так, будто просит уступить место в метро. Без тени стыда.

— Цивилизованно? — переспрашиваю я, и мой голос звучит тише, чем я ожидала. — Это как? Чтобы я молча отказалась от всего, что мы с ним строили, пока ты строила с ним свою “настоящую” семью? Это, по-твоему, цивилизованно?

Она слегка вздыхает, как усталый взрослый, которому приходится объяснять очевидное ребенку.

— Оля, ну что ты цепляешься за все подряд? Может, хватит уже цепляться к словам, за мужа, за свою прежнюю жизнь? Денис тебя уже не любит. Он любит меня. Или ты хочешь жить с человеком, который тебя не любит? Ради чего? Ради квартиры? Ради денег? Это же так… мелко.

Я чувствую, как по лицу разливается жар, но внутри все холодеет.

— Мелко? А что было не мелко, Ира? Когда ты, беременная, рыдала у меня на кухне, рассказывая, что отец твоего ребенка какой-то “козел”, который сбежал, как только узнал о твоей беременности? И я тебя утешала. Говорила, что все будет хорошо, что ты справишься, что я помогу. Доверяла тебе. Считала подругой. А оказывается, “козел”, который сбежал, не такой уж и козел, а мой муж? И ты все это время знала. Знала, что отец твоего ребенка мой муж, а сама играла в несчастную, пока строила семью с моим мужем у меня за спиной?

Ее лицо не дрогнуло ни на секунду. На нем нет ни тени раскаяния. Только легкая досада, будто я напомнила ей о какой-то неловкой, но незначительной детали.

— Так сложились обстоятельства, — пожимает она плечами. — Мы с Денисом не планировали это. Но так вышло. И мы решили быть вместе. А ты… ты всегда была такой правильной, такой идеальной. Может, это и к лучшему. Тебе нужен кто-то… попроще. Кто будет ценить твою правильность. А Денису нужна жизнь, энергия.

Она говорит о моем муже, о нашем общем прошлом как о чем-то, что она имеет право пересматривать и оценивать. Как будто она здесь главная. Как будто наша с ней дружба, мой брак — всего лишь декорация для ее новой роли.

— Значит, по-твоему, я должна просто уйти, потому что у вас с ним так “сложилось”? — мои пальцы впиваются в колени под столом. — Или потому что ты перед ним разложилась?

— Оль, ну хватит тебе уже. Да, получилось не очень красиво, признаю, — она кивает, ее глаза холодные и ясные. — Но ради нашего с ним сына. Чтобы у него была полноценная семья. Ты же всегда была правильной. Так поступи и в этой ситуации правильно. А у тебя… ты справишься. Ты же сильная. Ты всегда всем помогала. Вот и сейчас… помоги. Отпусти. Не создавай ему проблем. Он и так переживает из-за всей этой истории.

Ее цинизм, ее расчетливость, обернутые в фальшивую заботу о “полноценной семье” и о его “переживаниях”, добивают меня. Но не ломают. Наоборот. Они, как кислотный раствор, выжигают из меня последние остатки иллюзий, сомнений и глупой надежды, что в этой ситуации может быть хоть капля человечности.

Я медленно встаю. Беру со стола свой блокнот и сумку. Смотрю на нее сверху вниз. На ту самую Ирину, с которой мы делились секретами, планами, смеялись до слез. Теперь передо мной холодный, жестокий и расчетливый противник.

— Спасибо, Ира, — говорю я, и мой голос звучит странно спокойно. — Ты только что сделала мне огромное одолжение. Ты показала, с кем я на самом деле имею дело. Не с ошибкой. Не с мимолетным увлечением. А с жестокостью и подлостью, которым нет оправдания.

Я вижу, как ее уверенность на секунду дает трещину. В ее глазах мелькает что-то вроде настороженности.

— О чем ты?

— О том, что я ничего не отпущу просто так. Не отпущу то, что по праву мое. Нужен Денис? Прекрасно. Забирай. Он мне не нужен. Но остальное… за остальное вам придется со мной побороться.

— Оль, я же…

— Весело вам было наблюдать за мной со стороны? — перебиваю ее, не позволяя ей закончить фразу. — Играть за моей спиной. Вы хотели, чтобы я спокойно закрыла на все глаза? Вы этого не получите. Я буду бороться до самого конца. И знаешь что? Теперь у меня нет ни капли сомнений. Ни капли жалости. Только одно желание — пройти этот путь до конца и убедиться, что вы оба получите по заслугам.

Я разворачиваюсь и иду к выходу, оставляя ее сидеть за столиком с моим холодным супом и ее ребенком. Я не оглядываюсь. В груди не болит. Там теперь горит холодный, неукротимый огонь решимости.

Встреча, которая должна была, по ее замыслу, сломить меня, закалила мою волю, как сталь. Они один мир. Два человека, которые считают, что могут безнаказанно растоптать чужие жизни. И я сделаю все, чтобы они ошиблись.