Глава 8

Дмитрий

Днём ранее…

— А где Таня? — мать выходит на крыльцо и оглядывается. — Уехала?

Танина «Хонда» сдаёт назад. Рывком, дёргано. Таня расстроилась, но что я могу поделать? Над чужими чувствами я не властен.

— Пусть пропсихуется, — отвечаю маме.

— Правильно, Димочка, — кивает. — Чтобы Аллочка не волновалась. Ей это вредно. Господи, я так счастлива! — прижимает ладони к груди. — У меня будут внуки. Пойду позвоню Илье Тарасовичу, расскажу ему…

Пожалуй, промолчу. Сердечный друг мамы, недавно переехавший в дачный посёлок, не вызывает у меня положительных эмоций. Но я не могу запретить маме с ним общаться. Ей почти шестьдесят, а после того, как мой отец ушёл из семьи, у мамы не было мужчины. Она посвятила себя детям — мне и сестре. Работала на двух работах, чтобы у нас всё было, потому что алиментов от отца мы не дождались, хотя мать подавала. В конце концов, он всё же помер, и нам с сестрой досталось наследство: «гостинка» на окраине и участок с засыпушкой. Мы всё честно поделили: дом мне, потому что в таком деле нужны мужские руки, «гостинка» — сестре.

А маме я купил дом. И новую квартиру. Ведь мы жили в коммуналке, мыкались на общей кухне.

Да и засыпушки больше нет. Теперь там мой дом, который я построил своими руками. Новое родовое гнездо Герасимовых, куда я приведу свою новую жену.

Я делал ремонт остервенело. Торопился. Хотел закончить побыстрее, чтобы Алла смогла въехать до того, как вырастет живот и станет тяжело. Старался обустроить всё так, чтобы ей понравилось.

А Таня… слушалась. Может, ей что-то и не нравилось, но она молчала.

«Хонда» скрывается из виду, но к дому подъезжает «Мини Кумер».

Сердце ёкает. Алла.

Она паркуется, а я стою, как заворожённый, глядя на неё.

Я всегда любил только Аллу. Пытался вылепить из Тани свою любимую женщину. У меня даже получилось на какое-то время, но в начале декабря в город вернулась Алла.

Я увидел её и понял: вот она. Моя любовь. Её не заменишь никакой копией.

Дождь усиливается.

Беру зонт, раскрываю его над головой Аллы.

— Спасибо, — улыбается любимая.

Она кладёт ладонь на живот. Пока плоский, но я знаю, что там внутри любимого идеального тела растут мои дети. Наши с Аллой. Моя плоть и кровь. Апогей настоящей любви.

Как же трудно они нам достались. ЭКО — не самая полезная процедура, но Алла стойко всё вынесла.

Я был рядом. Держал за руку, обнимал, успокаивал. Даже плакал, когда Алла показала мне заветные две полоски. И потом, когда доктор Воронова сказала, что девочки развиваются хорошо.

Тогда меня увидела Валентина — подруга Тани. Я её заметил и решил: значит, так надо. Однажды Таня должна узнать. И пусть лучше не от меня. Говорить такие вещи жене — не знаю, кем надо быть.

А Таня… Она должна меня понять. Она добрая. Не эгоистка. Счастье других для неё всегда было на первом месте.

Это правильно. Так и должно быть.

Не стоит мешать любви. Надо понимать, когда чувства угасают. Вовремя остановиться. Не устраивать сцен. Но Таня устроила. И мне стыдно за неё.

— А где Таня? — Алла оглядывается. — В доме? Я привезла пирожные-корзиночки с яблочным пюре. Она ведь любит такие?

Какая Алла хорошая. Умная, добрая, милосердная. В ней нет ни капли яда.

Любимая не ожесточилась. Не озлобилась после потери первенца.

— У меня были очень трудные роды, — шептала Алла. — Потом развилось воспаление. Из-за этого я не могу забеременеть естественным путём. А мне так хочется подарить тебе ребёнка, Дим…

И, чёрт возьми, я оплатил ЭКО! Потому что готов на всё ради любви.

— Ал, — накрываю её ладонь своей, вжимаюсь. — Таня распсиховалась и уехала.

— Не вини её, — улыбается Алла. — Таня тебя очень любит. Она остынет и всё поймёт. Не будет мешать нашему счастью. Ведь как говорят: если любишь — отпусти.

— Какая ты мудрая, — переплетаю наши пальцы, веду любимую в дом. — Не понимаю, чего не хватило твоему бывшему мужу.

— Деньги и власть развращают, — вздыхает. — Он… запутался. Но я больше не могла с ним жить. Я боялась, Дим. Он замахивался. Мог поднять руку.

— Никого нельзя бить, — качаю головой. — Никогда. Это признак слабости.

Мы заходим в дом. Мама тут же выбегает нам навстречу.

— Аллочка! — плачет от счастья. — Наконец-то ты приехала, родненькая!

— Я так соскучилась, Римма Яковлевна, — часто моргает Алла. — Думала, как же вы тут одна. И Мила… Соболезную.

— Ох, Аллочка! — мама падает в её объятия. — Какая же ты добрая! Не то что Таня. Психованная.

— Не судите её строго, — качает головой любимая. — Она всё поймёт.

— И то верно, — сияет мама. — Давайте ужинать. Что мы всё о плохом да о плохом?

О плохом. Что-то тихонько колет в сердце. Ведь Таня всегда помогала маме. По дому, в огороде, договаривалась с врачами в областной больнице, к которой относится Перинатальный Центр.

И ребёнка Таня потеряла именно на грядках…

Впрочем, зачем портить вечер. Всё равно уже ничего не исправишь. Так зачем забивать себе голову, правда?

Садимся за стол. Я привёз всего понемногу, старался подобрать блюда, которые можно беременным.

За окном бушует стихия. Надеюсь, Таня благополучно добралась до дома. Связь на трассе не ловит, поэтому не буду ей звонить.

Таня — сильная, она справится.

— Так когда вы с Аллочкой планируете пожениться? — интересуется мама, накладывая себе гранатовый салат.

— Летом, — улыбается Алла. — Пока ещё не виден живот. Я уже присмотрела платье. Оно идеальное. Жалко будет его расшивать…

— А развод — это время, — качает головой мама. — Я по себе знаю. Так муж покойный жилы из меня тянул… Потому что у нас двое детей маленьких было. А у Димочки, слава Богу, никого. Значит, через месяц он уже получит развод, и вы сможете подать заявление в ЗАГС. Я узнавала, беременных расписывают без очереди…

— Спасибо, Римма Яковлевна, — кивает Алла. — Конечно, мне бы хотелось торжественную церемонию с любимым мужчиной, но подписчики, я думаю, меня поймут. И… всё же у Димы и Тани есть совместное имущество. Дом. Нечестно будет, если мы просто заберём всё…

— Не заберём, — произношу коротко. — Я всё решил. Таня — добрая. Она не будет делить салфетки. Я дам ей миллион. Этого как раз хватит на первый взнос по ипотеке.

Я всё рассчитал. Миллион — одна пятая от хорошей однушки. В новостройке. Тане хватит. Она всё равно одна.

А дом я строил для Аллы. Ждал, что она вернётся. Надеялся.

Фирма… Я поднимал её с нуля. Таня не имеет к ней никакого отношения. Она не из тех, кто удавится за рубль.

У меня — семья. Таня это понимает. Логично, что тому, кто растит детей, нужно больше. По этому принципу раньше квартиры выдавали. Так что ничего личного.

Заканчиваем ужин. Уходим с Аллой к себе. Мама смотрит нам вслед и… благословляет.

Сглатываю подкативший к горлу комок. Это — судьба.

В спальне Алла льнёт ко мне. Целует в губы так, что в паху всё пылает.

— Тебе можно? — шепчу хрипло.

— Врач не рекомендовала, — Алла облизывает губы. — Но я могу сделать тебе хорошо иначе…

И она опускает голову.

Крышесносно. Феерично. Алла — просто богиня. А Таня… пусть спит. Ей завтра на работу.

Утром Алла будет меня нежным поцелуем.

— Дим, — лежит рядом голая и водит пальцами по моей груди. — Я волнуюсь. Из-за Тани. Нехорошо получилось. Я хочу… поговорить с ней. Ты рассказывал, что она хороший специалист. Я… пойду к ней на УЗИ.

— Ты уверена? — приподнимаюсь на локтях.

— Конечно, — кивает. — Нам надо поговорить. Обязательно. Так все адекватные психологи советуют. Я запишусь к Тане, и мы с ней всё обсудим.

— Это что же, — усмехаюсь, — нам надо возвращаться в город?

— Да, — кивает. — Заодно проверим наших малышек.

Алла лежит на спине. Её живот пока плоский, но я вижу изменения. И, чёрт возьми, это лучшее зрелище в моей жизни!

Мама сетует, что мы уже уезжаем, но я хочу поскорее расставить точки над «i».

Сразу едем в клинику, где по субботам принимает Таня. Алла уходит, а через полчаса возвращается расстроенная.

— Поговорили? — завожу «Хавейл».

— Нет, — морщится. — Таня пока в отрицании. Нужно время.

— Тогда поехали домой. Кристинка по тебе соскучилась.

Что за хрень?

Возле дома — бардак. Такое чувство, что здесь пробежало стадо коров. Или кто-то устроил ралли.

Наверное, Кристинка приглашала гостей.

Но почему Таня ничего не убрала?

Поднимаемся с Аллой на веранду. Заходим в дом. Внутри — так себе. Постельное бельё свалено в кучу, а над коробкой из-под пиццы сидит с телефоном Кристинка.

— Крис, — зову. — У тебя же сегодня репетитор по русскому.

— Я не пойду, — бурчит. — У меня апатия.

— В смысле? — хмурюсь. — В школе проблемы?

— Я не была в школе, — откусывает пиццу, роняя кусок салями на белый плед.

— Почему?

— Проспала.

— Почему?

— Меня тётя Таня не разбудила и… — глаза Кристинки наполняются слезами. — Дядя Дима, я не виновата! Я пригласила гостей, мы немного посидели и легли. А тётя Таня ворвалась, как бешеная, наорала, прогнала всех. Мне перед друзьями стыдно! — рыдает. — А ещё тётя Таня… ударила меня!

Стискиваю зубы.

Это уже ни в какие ворота. Таня… она совсем с катушек слетела. Так поступать с бедной сиротой.

Нет, с ней пока заканчивать.

Поэтому отправляю Аллу с Кристинкой прошвырнуться по магазинам, а сам дожидаюсь жену.

Я хочу знать, за что она меня так ненавидит?