Часть 12

Когда оба оказались на улице, Чернов сложил руки на груди и проговорил размеренным и спокойным тоном, чтобы у его отца даже мысли не возникло о том, что все это Диму задело:

– Давай кратко… Вы спали с Яной до того, как она снова сошлась со мной? Верно? Как долго?

Алексей Денисович поджал губы, как будто хотел тем самым сказать: не твое дело. Но это было, черт побери, очень даже дело Димы!

– Около года, – наконец, буркнул он.

Чернов вскинул брови. А потом он явился к Яне, стал с ней жить и она, видимо, послала его отца в пешее эротическое. Вот только к тому времени уже могла вполне от него залететь.

– Как это случилось, я даже расспрашивать не стану, – мрачно проговорил Дима, чувствуя, как по телу проходит волна неприязненной дрожи. – Что тебе нужно теперь? Завтра сдадим материал для теста на отцовство и, например, выяснится, что папа Стасика – ты. Что дальше?

Чернов сказал это и прислушался к себе. Он любил сына, коим и считал этого ребенка три года, но если выяснится, что он его брат? Дима знал: любовь его от этого меньше не станет.

– Я хочу уйти от Лиды и быть с Яной, – тихо сказал Алексей Денисович, и Чернов инстинктивно отшатнулся.

– Ты хоть представляешь, каким ударом это станет для мамы? – потребовал он ответа.

– Не тебе рассказывать мне об ударах! – с нажимом парировал отец.

Будь Дима не настолько в собственном дерьме, которое уже лезло изо всех щелей его прохудившейся жизни, он бы, пожалуй, не удержался и треснул бы собственного отца. Но тот был прав – не ему взывать к совести кого бы то ни было.

– Подумай хорошо над тем, что разрушить свою устоявшуюся и уютную жизнь с любящим и любимым человеком можно за считанные мгновения. А собрать все из осколков может быть уже слишком поздно. Это тебе совет от знающего человека.

Криво улыбнувшись, Чернов пожал плечами и добавил:

– И ты должен понимать, что я буду на маминой стороне в этой ситуации. Несмотря на то, что она решила поддержать Таню, а не меня… Даже, не так… не несмотря, а потому, что она встала на сторону моей жены.

Сказав это и не зная, что еще присовокупить к озвученному, Чернов добрался до машины, сел в нее и уехал. С одной стороны, это внезапно свалившаяся на него правда ужасала тем, что могла разрушить жизнь его матери. С другой… данные обстоятельства могли сыграть на его стороне. И пока Дима не мог понять какое чувство превалирует в душе.

***

– Буська, да ты не кошка! Ты собака! – расхохоталась я, когда питомица бросилась за скомканной салфеткой, которую я кинула в сторону коридора.

Взвившись с кровати, она приземлилась на пол всеми четырьмя лапами и, добравшись до салфетки, схватила ту в зубы и принесла мне обратно.

Мы с котенком только-только начинали взаимодействовать, а до этого присматривались друг к другу. И пришли к очевидному выводу – симпатия между нами имелась и крепла с каждым проведенным вместе часом.

Буся погромов не устраивала, когти точила исключительно в положенном месте, да и то это больше походило на игры в стиле: в кого бы вцепиться? Вцеплюсь пока в свой столбик. С туалетом у мохнатой тоже проблем не было, а ночами она давала мне спать, лежа рядом, свернувшись в клубочек.

В общем, это была прекрасная, игривая и очень послушная кошка. А я на ней тренировалась, что называется, быть родительницей. Бегала к ней с работы по три раза на дню, чтобы проверить, как там поживает Буся, и даже умудрилась озадачить маму быть в полной боевой готовности на случай, если не смогу навестить питомицу сама.

Когда раздался настойчивый звонок в дверь, я как раз собиралась лечь в постель с ведерком шоколадного мороженого и посмотреть какой-нибудь сериал, уплетая лакомство. Буська тут же навострила уши и стала дергать хвостом. Глаза ее потемнели, когда она смотрела на дверь – ну точно сторож во всей красе.

Сверившись с часами и убедившись, что для визитеров уже довольно поздно (да мы никого и не ждали), я все же вышла в коридор и выглянула в глазок. По ту сторону обнаружился Чернов. Я очень тяжело вздохнула и открыла. Если сейчас окажется, что Дима подарил мне кошку, чтобы вот так вот являться в любое удобное ему время с проверками, то у меня для мужа имеются в наличии плохие новости.

– Танюша-а-а! – протянул он, улыбаясь так, что мне даже стало смешно от той мины, которая расплылась на его лице.

Заставив себя нахмурить брови после того, как поняла, что Чернов весьма нетрезв, я уже собралась было высказать ему все, что думаю по этому поводу и по поводу нежданного прибытия Димы, когда муж выудил из кармана букетик ромашек и протянул мне.

– Ты любишь, я помню, – заявил он и, сделав шаг вперед, буквально ввалился в квартиру.

Мне только и оставалось, что отступить в сторону, чтобы не оказаться погребенной под Черновым, если бы тот не устоял на ногах и навалился бы на меня всем своим немаленьким телом.

– О! Буська! – с восторгом нашел глазами кошку Дима, пока я стояла, сжимая в руке букет, инстинктивно взятый у мужа. – Ты самая лучшая кошка на свете! – восхитился пьяный Чернов и когда Буся умчалась, видимо, поняв, что лучше пока держаться подальше, уселся на пол и принялся стаскивать с себя обувь.

– Дима, что вообще происходит? – потребовала я ответа на вопрос, который можно было смело именовать риторическим.

Муж напился и приехал ко мне с целью остаться, но возиться с нетрезвым мужиком, когда у меня были совершенно другие планы, я не собиралась.

– Происходит то, что я тебя люблю и очень соскучился, – ответил Чернов.

Снял пальто… Ну как снял? Долго пытался вытащить руку из одного рукава, потом, когда ему это все же удалось, сдернул одежду и запульнул ее в угол прихожей. Я прикрыла глаза, чтобы не видеть всего этого беспредела.

– Вообще-то у меня есть планы! – заявила Диме, который пытался подняться с пола.

– П-планы? – вскинул он на меня расфокусированный взгляд. – Давай их вместе… ну… исполним.

И снова на лице его появилась пьяная улыбочка, которая вызывала у меня нервный смех.

– Нет, Чернов, никаких совместных исполнений… – ответила я, следя за бесплодными попытками Димы встать на ноги.

Ну и что мне теперь делать? Пинками заставить мужа выползти из квартиры? Попытку помочь ему подняться я даже не рассматривала: от таких усилий, чего доброго, можно было и выкидыш получить.

– Танюш… ты строгая, я знаю… но я ведь шел к тебе все рассказать! Стас мне не сын… Пап-пка мой… он тоже спал с Яной.

Чернов поднял указательный палец и нахмурил брови, а меня как будто водой ледяной из душа окатило. Что он такое нес? Пьяный бред, иначе я это назвать не могла…

– Дим… ты в своем уме? – только и смогла выдохнуть в ответ.

Все же закрыв за ним дверь, чтобы, не дай бог, соседи не услышали того, что выдал мне тут Чернов, я бросила на столик несчастный букет, и посмотрела на Чернова со всей возможной строгостью.

– Я в своем уме, хоть и пьян! – заявил тот. – Папа спал с Яной, Стас от него… Янка смоталась с детьми куда-то снова, не хочет делать днк… а папа ее побежал искать. Он от мамы ух-ходит.

Икнув, Дима поморщился и приложил руку ко рту. Еще не хватало, чтобы он мне изгваздал всю прихожую… Но пока я лихорадочно пыталась уложить в голове то, что озвучил Чернов, и параллельно раздумывала, нужно ли бежать в ванную за ведром, муж добрался до своего пальто и улегся на него. А потом захрапел, да так смачно, как не храпел ни разу до этого.

– Дим! Дима! Ну-ка быстро проснись!

Подлетев к мужу, я стала тормошить его, но все было тщетно. Он спал так крепко, что даже если бы сейчас над ухом Димы выстрелила пушка, максимум, что он сделал бы – перевернулся на другой бок.

А вот мне стало не до сна. И не до сериала с мороженым. Если все то, что прозвучало из уст Чернова, правда – это было просто ужасно. И когда уже вся эта история с Яной и ее детьми перестанет меня касаться?

Все же провалившись в забытье, больше похожее на вязкое состояние полубреда, когда мне снились кошмары, я вынырнула из него, стоило мне услышать звон посуды с кухни. Сев на постели, уставилась в полумрак комнаты ничего не понимающим взглядом. Стрелки на часах показывали восемь утра. Учитывая выходной, сегодня можно было спать столько, сколько влезет, но звуки, доносящиеся из квартиры, в которой я уже привыкла быть одна, не позволяли понежиться в постели еще пару-тройку часов.

Я не сразу сообразила, что это Чернов, который, судя по всему, проснулся или от неудобного лежбища, которое соорудил себе из пальто, или по причине похмелья.

Вздохнув, я поднялась с постели и прошла на кухню. Дима обнаружился сидящим за столом. Перед ним стоял полупустой стакан воды, дверца в шкафчик, где я хранила лекарства, была приоткрыта. Вид у мужа был при этом такой помятый, что при других обстоятельствах я бы даже его пожалела.

– Аспирин не нашел, – прохрипел он, подняв на меня взгляд.

Я плотнее закуталась в халатик и, пошарив на полке, отыскала вышеозвученные шипучие таблетки.

– Держи. И с добрым утром, – ответила, положив лекарство рядом со стаканом.

В ответ на мое пожелание Чернов скривился. Видимо, для него утро было каким угодно, но только не добрым.

– Можно я у тебя в душ схожу? Кажется, тут у тебя мои чистые рубашки еще оставались, – спросил Дима, когда выпил аспирин.

Я поджала губы, выказывая свое недовольство. Сначала ночевка, потом душ, следом завтрак. Что дальше? Чернов вернется ко мне, а после потихоньку перетащит с собой все свое второе семейство?

– Только быстро, – смилостивилась я, немного пораздумав и решив, что выгонять Диму прямо сейчас не стану.

Пусть сначала повторит то, что рассказал вечером. И если это окажутся не его пьяные бредни, я предпочту знать о том, что творится в хитросплетениях отношений Дима-свекор-Яна.

– Спасибо, – буркнул Чернов и, поднявшись, направился в нашу комнату, видимо, за рубашкой.

Ожидая прибытия Димы из душа, я заварила ему крепкого кофе. Себе налила чаю и сделала пару бутербродов. Старалась есть полноценно, даже когда этого не хотелось.

У меня из головы не шло то, что поведал вчера муж, но давать этому какую-то оценку, как и вмешиваться в происходящее, я, пожалуй, не стану.

Когда Дима вышел из ванной, выполнив мое указание не занимать ту надолго, я кивнула на стол, где стояла тарелка с бутербродами.

– Сядь выпей кофе, поешь и расскажи мне все подробно.

Чернов посмотрел на меня так, что я поняла: он искренне надеялся на то, что ему приснились все его вечерние излияния.

– Что я вчера говорил? – уточнил он, присев за стол.

Бутерброды от себя отодвинул, а вот кофе пригубил. Отлично. Быстрее придет в себя и уедет восвояси после того, как я уточню некоторые детали.

– Вспоминай, – пожала я плечами, присев напротив, чтобы между мной и мужем был зрительный контакт. – Касалось твоего отца и Яны.

Дима помрачнел, но, видимо, поняв, что его рассказы не были плодом воображения, вздохнул и повторил то, что я уже слышала. Правда, на этот раз с подробностями.

– Мне позвонила Арина, она сказала, что приехал их со Стасом дедушка и они с Яной обсуждают какие-то ужасные вещи. Когда я оказался в квартире Яны, услышал их с отцом разговор. Они обсуждали, что спали в тот момент, когда мы… ну, поругались с тобой.

Он замолчал и сделал вид, что увлечен кофе. Я не дождалась продолжения и проговорила:

– А потом ты стал жить у Яны и Арины и у вас получился Стасик. И теперь ты не знаешь, от твоего ли он отца, или от тебя.

Произнеся эти слова, я почувствовала, как по телу моему проходит дрожь омерзения. Это все было очень грязным и противным. И касаться этого было отвратительно, но я хотела все выяснить. Не для себя, а для единственного человека, вставшего на мою сторону. Лидии Андреевны.

– Да. Как-то так, – ответила Чернов.

– И что теперь будет? – задала я вопрос, ответа на который не было ни у меня, ни у Димы.

– Я не знаю. Яна не хочет быть с моим отцом, но он сказал, что уйдет от мамы…

Значит, мне вчера не послышалось…

– Это ужасно, Дим… так растоптать женщину, с которой прожил столько лет… И все из-за какой-то наглой алкоголички, которая сама не знает, от кого рожает!

Я говорила это запальчиво и с искренним возмущением, совершенно в тот момент не понимая, что сказанное можно также отнести и ко мне. Зато это осознал Чернов, на лице которого появилось виноватое выражение.

– Тебе нужно срочно поговорить с отцом! – продолжила с жаром, вскочив с места.

Оставаться и дальше в бездействии казалось кощунственным. И Чернову стоило вчера вместо того, чтобы идти и напиваться, решать тот вопрос, который может серьезно ударить по его близкому человеку. Маме.

– Я надеюсь, что папа одумается, – сказал Дима, допив кофе.

Кажется, его похмелье стало отступать, или он просто его игнорировал. Поднявшись из-за стола, муж склонился к Буське, которая вовсю ластилась возле его ног и добавил:

– Поеду, чтобы тебе не мешать. Найду отца и снова с ним серьезно поговорю.

Почесав кошку за ухом, он направился в прихожую, где со все тем же виноватым видом поднял с пола несчастное пальто. Отряхнул его и накинул на плечи.

– Прости за то, что все это вытворил, Тань… Я сам не свой последнее время.

Я хмыкнула, открывая дверь мужу, чтобы он не задерживался и уже ехал разбираться с тем, что требовало его вмешательства здесь и сейчас.

– Не извиняйся, – ответила ему, когда он оказался за порогом. – Ты просто лишний раз подтвердил, что я действую совершенно правильно, когда думаю о том, что стоит держаться от этого всего как можно дальше. И что в данной ситуации безопасность моего ребенка – превыше всего.

Сказав это и не став дожидаться ответа от Чернова, я закрыла за ним дверь, и только когда муж пропал с глаз долой, почувствовала себя немного спокойнее.

Все документы для предстоящего развода были готовы и отправлены прямиком туда, где их и будут рассматривать – в суд. Эти известия я получила от Романа вечером этого же дня.

«Завтра понедельник, прямо с утра секретарь получит заявление», – написал он мне и я прислушалась к себе, пытаясь понять, что чувствую. Ликования не было, печали, впрочем, тоже. Имелось лишь ощущение, что сейчас все происходит максимально правильно и вовремя.

«Спасибо, держи в курсе», – ответила я Петрову, собираясь отправиться в ванную и полежать немного в теплой воде.

Но этим планам сбыться было не суждено. На мой телефон поступил звонок. Услышав входящую мелодию, я сразу почувствовала себя некомфортно. Как будто каким-то шестым чувством поняла – ничего хорошего ждать не приходится.

– Танюша… Таня… Что же творится? – раздался в ответ убитый голос свекрови.

Она буквально задыхалась словами, а таких эмоций, сквозящих в каждом оттенке ее тона, я не слышала от Лидии Андреевны ни разу.

– Ты… м-можешь приехать? – выдохнула она в трубку и отключилась.

Сомнений у меня не осталось. Свекровь узнала о предательстве своего мужа…

Разумеется, как только она повесила трубку, я тут же ей перезвонила. Если бы свекровь не подошла – это не было бы таким страшным, как то, что я услышала. Абонент находится вне зоны действия сети. В голове вспышками тут же замелькали самые страшные предположения. Пришлось выписать себе мысленного пинка, чтобы не загоняться раньше времени.

Бегая по квартире, хватая первую попавшуюся одежду и напяливая ее на себя, я стала звонить Диме. Это в первую очередь его мать, это не без его участия сложилась вся эта ситуация, значит, ему все это и разгребать.

– Танюша? Я слушаю! – откликнулся он, и по голосу его я поняла, что он вряд ли что-то знает.

– Чернов, срочно к матери! Ты ведь ближе и доедешь быстрее! – закричала я в трубку. – Она позвонила, умоляла приехать. Она знает про предательство твоего отца, Дима…

Я не успела договорить, когда муж цветасто выругался. Начал сыпать вопросами, ответов на которые у меня не имелось. Но почти сразу, как только понял, что я ничего толком не знаю, сообщил, что немедля едет к Лидии Андреевне. Мне хоть отчасти, но стало легче на душе.

И конечно, я могла отстраниться, сделать вид, что меня все это не касается, прикрыться беременностью и тем, что мне нельзя нервничать, но если кто и заслуживал простого человеческого участия, так это моя свекровь. Которая в любом случае останется бабушкой моего ребенка навсегда.

Потому я сделала несколько вдохов и выдохов, приходя в себя, после чего спокойно, насколько это было возможно в сложившейся ситуации, оделась и, вызвав такси, помчалась к матери Димы.

Как только добралась до нужного адреса, поняла: мои худшие опасения подтвердились. Прямо напротив подъезда стояла карета скорой помощи, при виде которой я начала молиться. Мало ли кому из соседей могла понадобиться бригада врачей? – думалось мне. Но сердце, на котором было неспокойно, уже кричало: скорее туда, наверх, в квартиру Лидии Андреевны. Хотя чем я могла помочь в данной ситуации, если вдруг окажется, что со свекровью что-то случилось, не знала.

Поднявшись на лифте на нужный этаж, убедилась в том, что сбылось самое плохое предположение. Дверь в квартиру была приоткрыта и даже здесь, на лестничной клетке, слышался характерный запах медикаментов.

– Таня… – бросился ко мне Дима, когда я переступила порог дома Черновых.

Муж вцепился в меня, прижал к себе с силой, но осторожно. По телу его прошла судорога, и мне даже показалось, что он вот-вот разрыдается.

– Что случилось? Что говорят врачи? – прошептала я, приобняв Диму в ответ.

Сейчас все отошло даже не на десятый, а на сотый план. И я была бы последней сукой, если бы в настолько трудный момент для отца своего ребенка, лелеяла свои обиды и не оказала ему поддержки.

– Она без сознания. Обширный инфаркт. Сейчас увезут… спрашивают, поеду ли я? – отстранившись, сказал Дима, глядя на меня с полнейшей растерянностью в глазах.

Я поняла, что настал тот момент, когда нужно было полностью мобилизовать всю свою собранность. И хоть именно я физически находилась в более уязвимом положении, похоже, Чернов без меня не справится.

– Так, я соберу самое необходимое на всякий случай. Ты – поезжай в больницу обязательно. Как только я управлюсь, приеду на такси с сумкой. В реанимации вещи не понадобятся, но она ведь пробудет там недолго! – преувеличенно бодро сказала мужу, хотя ни в чем была не уверена.

Дима кивнул и мы прошли в сторону комнаты, где над лежащей на постели свекровью хлопотали медики. На Лидию Андреевну я старалась не смотреть. И без того сердце мое колотилось о грудную клетку с такой силой, что казалось, будто вот-вот ее проломит.

Они уехали быстро – Чернов был в сопровождении каталки, на которую переложили его мать. Он выглядел так, что краше в гроб кладут. А я… Я старалась держаться, хоть и выходило это сильно так себе. Заверив мужа, что примчусь следом за ними минут через десять, я вытащила из шкафа небольшую сумку и стала складывать туда вещи, которые могли пригодиться. Даже мыслить не хотела о том, что случится непоправимое и Лидии Андреевне не понадобится все то, что я для нее собирала. Если Яна, пусть и опосредованно, станет причиной какой-то трагедии, я возненавижу ее окончательно…

В реанимацию, конечно, не пустили ни меня, ни Диму, но когда я приехала и отыскала Чернова в коридоре, мне стало легче. От понимания, что мы вместе и я смогу быть рядом и поддержать мужа на душе становилось хоть немного спокойнее.

– Танюш… прости, – сказал он, подрываясь с места и подбегая ко мне.

Взял у меня сумку, которая не была такой уж тяжелой ношей, махнул на двери, за которыми находилась реанимация. Ничего не сказал, но все было ясно и так.

– Расскажи, что случилось? – попросил он, когда мы присели, чтобы дождаться новостей.

Чернов посмотрел на меня с долей удивления.

– Я думал, что ты знаешь больше моего…

Он схватился за волосы на затылке, сжав их в горсть, его глаза лихорадочно забегали по коридору.

– Я приехал, она не реагирует. Хорошо, что скорая буквально прилетела за считанные минуты. Что она тебе сказала? Мама позвонила – и? – задал он мне вопрос.

Муж пребывал в таком адском напряжении, что оно передалось мне, усилив и без того гнетущее чувство, которое поселилось в груди и становилось все сильнее с каждой минутой.

– Она позвонила и спросила – Танюша, что же это творится? – повторила сказанное свекровью. – Потом попросила меня приехать…

Я поджала губы, скосив взгляд на мужа. На лице его появилось выражение надежды, которая тут же потухла.

– Может, все не так критично… Может, отец ей не успел ничего сказать?

Он хватался за соломинку, которая была призрачной. Даже если причиной инфаркта Лидии Андреевны стало что-то другое, новости от отца Димы, который вознамерился жить с Яной, ее попросту добьют.

– Ты ничего не знаешь? – пересилив себя, уточнила у Чернова. – Ну, где сейчас… эм… Яна, ее дети? Где твой отец? – задала я вопросы.

В принципе, ответы на них являлись вовсе не тем, что мне было жизненно необходимо знать, но уж лучше быть в курсе всего, чем потом расхлебывать то, к чему вроде как не имела отношения, но что уже стало неотъемлемой частью моей жизни.

– Нет, не знаю… – сказал Дима, помотав головой, а после вскинул взгляд и посмотрел на дальний конец коридора.

К нам, взъерошенный и бледный, едва ли не летел Алексей Денисович. И муж, заметив отца, вдруг вскочил с места и бросился к нему навстречу, процедив:

– Убью…

Я не успела ничего толком понять, когда Дима схватил за грудки отца и, впечатав его в стену, заорал:

– Если она умрет, в этом будешь виноват ты! Понял?

Находясь в прострации от происходящего, я сидела, замерев, потому что не представляла, что делать и как их разнимать.

– Что здесь происходит?

На крики Чернова стал сбегаться персонал медклиники. К мужу бросились двое, но он крепко держал отца, едва ли не приподнимая его над полом. Алексей Денисович только и мог, что беспомощно приподниматься на носочках, цепляясь за запястья сына, чтобы не дать себя придушить.

Наконец, Дима отступил. Отмахнулся от врача, который выговаривал ему за то, что возле реанимации – не место для драк и чего-то подобного. Чернов смотрел кругом себя ничего не видящим взглядом. Он был на грани, и самое малое, что я могла сделать – попытаться его отсюда увести.

Свекор выглядел жутковато. Он словно бы постарел с того времени, как мы виделись с ним в последний раз. Было ли мне его жаль? Нет, он сам сотворил это с собой. И довел преданную ему и им женщину до края…

– Идем домой, Дим, – сказала я, подойдя к мужу.

Сумка с вещами так и оставалась стоять на скамейке. Я указала на нее Алексею Денисовичу и тихо попросила:

– Передайте, пожалуйста, Лидии Андреевне, когда она придет в себя.

Говорить старалась уверенно, хотя сделать это получалось, мягко говоря, с трудом. Свекор смотрел на меня так, как будто видел впервые. Я же взяла Диму за руку и, сделав шаг в сторону, буквально заставила пойти следом за мною. Он подчинился не сразу, некоторое время стоял и сверлил глазами отца, и столько ненависти было в этом взгляде, что я очень не завидовала Алексею Денисовичу.