Глава 21

– Привет, милая! Ты не забыла, что завтра церемония? – входит в кухню Вадим.

– Конечно, не забыла. Как тут забудешь! Такое платье куплено. Надеюсь, ты голодный – я приготовила манты.

– Я очень голодный. И очень хочу тебя, – подходит, забирает в свои сильные и тёплые объятия, целует. Позволяю ему целовать себя, держа в одной руке, длинную ложку для мантов, в другой вилку.

За эти несколько дней я уже привыкла к такому обращению.

Странно, что я столько лет жила без этого и даже не подозревала, что в моём возрасте тоже возможна трепетная и нежная влюблённость.

Мы реально как подростки, без конца обнимаемся, целуемся, как будто это действительно наши последние дни, и мы стараемся нацеловаться впрок.

– Иди, мой руки, будем ужинать, – приказываю, когда он отпускает и сразу тянется к салату.

Вадим поднимает руки, показывая, что ничего не тронул и смешно вращает глазами, смешит меня.

В этот момент зазвонил мой телефон.

– Мама звонит, – я нажала на трубку.

– Маме привет! – махнул он одной рукой и пошёл в ванную мыть руки.

– Привет, мамочка!

– Тома, от кого мне там привет? – услышала всё-таки.

– Вадим передаёт тебе привет.

– И Вадиму тоже передавай большой от меня привет! – говорит громко и важно в надежде, что он услышит. Мама несказанно рада тому, что у меня появился такой заботливый мужчина. – Как вы там живёте, не ссоритесь?

– Ну что ты, мамочка, конечно, мы не ссоримся. У нас нет причин для ссор.

– Ну-ну… ладно, не буду вас отвлекать. Это я так позвонила. Завтра заедешь?

– Да, завтра заеду, и обо всём поговорим.

– Ну, хорошо. Ещё раз – ему привет!

– Обязательно передам.

Я отключилась как раз тогда, когда Вадим выходил из ванной.

– Тебе привет от мамы.

– Большое спасибо! А вообще, конечно, нужно её перевозить сюда, к нам. Пусть хозяйничает в доме – вон сколько работы. Она должна быть экономкой в этом доме, командовать горничными.

Я притихла.

Да, в последние дни я только и занимаюсь домом. Но мне нравится это делать – я ведь стараюсь для него.

– Ты же не собираешься всю оставшуюся жизнь провести у этой плиты? – Вадим показал на варочную панель.

– Н-нет, не собираюсь, – растерянно моргаю.

О чём это он сейчас?

– Вот пусть твоя мама переезжает и горничных строит, нанимает штат. Что ей там на пенсии сидеть? Она, наверное, уже закисла в одиночестве.

– Ты хочешь, чтобы сюда переехала моя мама? – моргаю, слушаю и не верю.

– Ну а чего пожилой женщине одной сидеть в телевизор смотреть? А здесь ей всегда найдётся, чем заняться. Я думаю, она не откажется, будет интересно. Если бы моя мама была сейчас жива, я бы ей не позволил жить одной.

– Ладно. Если ты согласен.… А чем буду заниматься я?

– Любовью будешь заниматься! Слава богу, дом большой, спальни в разных сторонах. Твоя мама не услышит, как мы занимаемся любовью. А! Да ещё я тут присмотрел помещение под твоё кафе. Так что тебе будет, чем заняться, кроме вот этого всего.

– Что ты присмотрел? – ещё сильнее заморгала.

– Ты слышала – помещение. Завтра поедем, посмотрим, и если оно тебе понравится – оно будет твоё.

– Я, наверное, сплю и вижу сон…

– Ты не спишь. Это реальность, – подходит, становится передо мной, кладёт ладони мне на плечи.

– Ты хочешь арендовать для меня помещение? – чуть слышно переспрашиваю.

– Почему арендовать? Я хочу его купить.

– Но, это же, наверное, очень дорого?

– Дорого. Но я не собираюсь экономить на твоих интересах.

– А на чём ты собираешься экономить? – чуть не плача закусываю губу.

– Я лучше не куплю себе костюм, но кафе у тебя будет.

Я засмеялась, обхватила его за плечи, потянулась, поцеловала в шею. Прижалась лицом к лацкану его пиджака.

– Даже не знаю, что сказать.

– Ну, скажи уже что-нибудь! Я же не просто так старался, – легонько встряхнул меня.

– Я тебя люблю, – проговорила почти шёпотом. – Но, это не потому, что ты сейчас сказал.

– Так, стоп. Ещё раз! Что-то я не расслышал, – он подставил ухо.

– Всё ты расслышал.

– Но я хочу повторения.

– Ладно, Вадим Щербаков… я, кажется, тебя люблю, – повторяю.

– Вот так уже лучше. Только без «кажется».

– Я люблю тебя. Без «кажется», – глянула на его довольное лицо.

– Иди сюда. Теперь верю, что любишь.