Глава 20.

Слёзы текут по моим щекам безостановочно, как будто внутри меня открылся кран, который невозможно перекрыть. Стараюсь сдерживаться, вытирать их ладонью, но они продолжают литься, совершенно неподконтрольно мне.

Кажется, что где-то глубоко внутри меня накопилась целая река горя, разочарования, усталости, злости, обиды, агрессии, и теперь всё это выходит наружу, не спрашивая моего согласия.

– Мам, перестань, всё будет нормально. Пожалуйста, не волнуйся! Врачи помогут! – сын прижимает меня к себе крепко-крепко, и стараюсь взять тебя в руки.

– Да, да, я сейчас успокоюсь. Просто разволновалась.

Мы в общественном месте, непозволительная роскошь здесь рыдать. А теперь уже чувствую, что мне нужна такая разрядка, чтобы хоть как-то избавиться от этой тяжести, которая разрывает меня изнутри.

Но, естественно, не здесь.

– Может, кофе? Там автомат на выходе стоял, я видел.

– Не хочу. И так сплю плохо.

– Тебе, может, теперь на работе помощь нужна? Давай я на месяц у себя отпуск возьму, и буду тебе помогать?

– Нет, я справлюсь.

– Отец уволился? – переключает меня на тему работы.

Кручу отрицательно головой. Аркадий, кажется, даже не планирует увольняться и теперь даже не опаздывает на работу.

Я распорядилась, чтобы у него не было доступа к деньгам и документам, и он теперь тупо отсиживает задницей часы с девяти ноль-ноль до восемнадцати.

Заставить написать его заявление по собственному пока не получается, но всё равно со временем обязательно найду возможность избавиться от него.

– Как думаешь, позвонить ему? Маша любит его…

– Я не стала бы. Он приедет, и она, скорее всего, вспомнит про наш скандал. Не знаю, возможно, именно он и спровоцировал у твоей сестры угрозу потери малыша. А как я поняла по той малой толике её слов, она его оставить хочет.

– Мам, – сын всё-таки решается на главные вопросы. – Ты знала, что она беременна?

– Нет, сынок. Если бы я знала, никогда не стала бы при ней ругаться с её отцом. И тем более не позволила всех тех эмоций, которые били через край. Маше тоже досталось очень сильно. Она так плакала… Видимо, очень переживала.

– Пусть никогда не возвращается, – снова начинает агрессировать сын, вспоминая своего отца.

Смотрю на него, столько в нём злости.

– Представляешь, ещё явился ко мне, мол, матери зачем всё сказал! Думал дальше, что ли, скрываться, идиот.

– Всё равно бы выдал себя.

– Да. Рано или поздно…

– Вы можете пройти к дочери, – прерывает наш диалог врач, который занимался Машей. – Девушка успокоилась и общение не навредит ей совершенно точно.

– С ней всё в порядке? – тихо спрашиваю его. И он утвердительно кивает мне в ответ. – А с малышом? Как с ним? Но я очень дочь переживает, чтобы не потерять его.

– С ним тоже всё хорошо. Не переживайте. И у дочери вашей всё хорошо. Да, она очень переживала по этому поводу, но мы её успокоили и сказали, что больше нет никакой угрозы. Она, видимо, разволновалась из-за чего-то, нервничала. Какие-то неприятности случились? Поссорилась, может с кем-то.., – он выдаёт разные предположения, я либо я с любой версией согласна, потому что действительно любая подходит.

Она переживала из-за предательства своего отца, она очень разочарована его поступком. А ещё, видимо, как я поняла с её слов какие-то проблемы с отцом ребёнка. Возможно, он сказал ей что-то плохое или обидное.

– Я могу к ней зайти?

– Да. Только прошу, если захочет поговорить о ребёнке, без проблем, но всё только светлых и радужных тонах. Мол выносишь, родишь, будем нянчиться. Всего в этом духе. Даже если кто-то в семье не хочет принимать этого ребёнка, не смейте разговаривать на эту тему! – назидательно предупреждает меня врач и сурово смотрит, то на меня, то на Игната.

Он, скорее всего, подумал, что это её или молодой человек, или муж, с которым она поссорилась.

– Это её брат, – зачем-то сразу оправдываюсь.

– А, понятно, – кивает. – Ну что ж, поддержка брата тоже очень важна. Объединитесь и помогите девушке. Она у вас очень ранимая.

Мы с Игнатом тихо заходим в палату, стараясь выглядеть бодрее, чем чувствуем себя на самом деле. Растягивает свои лица в улыбках, и она улыбается нам в ответ. Хороший знак.

– Ну что, малая, решила меня дядей сделать? – шутливо произносит Игнат, присаживаясь рядом с сестрой на краешек её кровати.

Он нежно гладит её по щеке, и она прижимает ответно его руку к своему лицу. Наверное, в этот момент ей очень хотелось бы, чтобы Аркадий был рядом, но ему не до «мелочей», да и звонить я ему не буду.

Сын предложил пару минут назад, но я всё-таки считаю, что, если дочь захочет, позвонит потом сама.

– Мам... – голос её дрожит, – мам, мы сможем вырастить этого малыша, правда? Даже если его отец сомневается, что он ему нужен, всё равно сами, да, вырастим?

– Конечно, милая! Абсолютно точно! – отвечаю я, стараясь вложить в свои слова всю уверенность, на которую способна в этот момент. – Не сомневайся!

– Прости меня, – тихо, – у тебя столько своих проблем... И я тут ещё... Я не хотела расстраивать.

– Маш, я тоже помогу тебе, – присоединяется к моим уверениям Игнат, обнимая сестру.

– Спасибо.

– Маш… – Игнат опускает глаза, вижу, сомневается, но всё-таки спрашивает ...– А отец малыша... Он... Я его знаю? – спрашивает совсем тихо, но Маша совершенно точно слышит его.

Маша ничего не успевает ответить, когда мы поворачиваемся на стук в дверь.

– Войдите.

Поворачиваю лицо и теряю дар речи, увидев вошедшего. В дверях стоит Меркулов Сергей Алексеевич...

Смотрю на зама своего мужа и мир, кажется, вокруг будто остановился.

В этот момент я не просто теряю дар речи, я словно разучилась говорить вообще! Хочется сказать что-то, а я только тихо открываю рот, и больше ничего не происходит.

Погодите… стоп! Он, Сергей Алексеевич, отец Машиного ребёнка?

Это невозможно! Он старше её вдвое, если не больше! Совсем, что ли мир, с ума сошёл?!

И вообще, откуда он её знает? Когда они познакомились? Где? Когда успели стать любовниками? И как он, взрослый мужик допустил, чтобы моя дочь, пока ещё студентка забеременела?

Миллион вопросов крутится в голове, и я начинаю интенсивно массировать свои виски. Теперь у меня столько вопросов, а предстоящие ответы жутко пугают.

Если и это моя реальность, мне не выплыть… Не справлюсь я таким жутким течением, которым меня несёт в бездну.

Мы с Игнатом стоим как вкопанные теперь, уставившись на Меркулова. А он смотрит только на мою дочь.