Глава 35.

АРКАДИЙ

СПУСТЯ НЕДЕЛЮ

Неделю я живу в гостинице, пытаясь сбежать. Сбежать ото всех. Хотя, если честно, от кого мне бежать? Кому я вообще нужен? Никто меня не ищет, никто не звонит. Разве что мать – но ей только деньги от меня нужны.

И всё. Больше никто. Ни души. Я словно пустое место. Не нужен я никому. Ни-ко-му.

Маша, дочь, которая, я надеялся, остынет и хотя бы попробует выслушать меня и то отказалась от нашего общения окончательно. Мать не захотела предавать. А отца, как, понять не хочется? Сама, вон, влюблена, глаза горят. А я что, не человек?

Вот такая она любовь близких… Она есть, когда всё хорошо, и исчезает, когда ты оступился и наделал ошибок в своей жизни.

А ведь раньше, совсем было иначе. Раньше я думал, что у меня есть семья, друзья, люди, которые меня ценят. Расслабился, потерялся в этой страсти и себя даже потерял.

Я до сих пор не могу понять, как так вышло. Как я позволил этому случиться. Как я допустил, чтобы всё пошло под откос?

Вдруг возникает мысль, что Оксана мне что-то подмешивала, и я зацикливаюсь на этом. Потому что просто взять и признать, что я сам по себе оказался слишком слаб – как-то не очень хочется.

Естественно, сразу же после разговора я поехал к Оксане, но она не открыла мне дверь.

Я стучал, орал, угрожал. Я был готов на всё, лишь бы она вышла и объяснила происходящее. Но она лишь позвонила мне и холодным, равнодушным голосом сказала: «Я не дома. Уезжай, соседи жалуются».

Не поверил, думал, она врёт. Я сидел под её дверью всю ночь, ждал, надеялся, что появится, но она так и не появилась. Ни в ту ночь, ни на следующее утро. Она просто исчезла. Словно её и не было ни в этой квартире, ни в моей жизни.

Вот так вот за мгновение изменилась жизнь… Я же не думал, что эта идиотка пойдёт к моей жене претензии насчёт имущества предъявлять! У меня даже мысли такой в голове ни разу не возникло! Думал, протяну как-нибудь пару месяцев у неё живя, а потом и разрулится всё как- нибудь. Нет, она всё испортила своей нетерпеливостью!

И уж тем более, я не думал, что она подставная, голозадая девка. С такой бы я точно не связался!

Пока ещё в моей голове не всё выстраивалось в правильную и логичную картинку, но это, скорее всего, потому что я много пил и был на эмоциях.

Да, была права моя жена, что ещё можно здесь сказать? Признать, что я оказался идиотом? Ну так признаюсь я в этом или нет, что, деньги в моём кошельке появятся?

Надо начинать жизнь с нуля. На самом деле страшно думать об этом, когда тебе почти пятьдесят, а за спиной кроме однушки, дачи и машины ничего.

Теперь я снова еду к Оксане. Мне очень хочется посмотреть ей в лицо. Хочется увидеть её глаза, услышать её голос, понять, как она могла так поступить и сколько ей заплатили, чтобы разрушить мой брак.

Подъезжаю к её дому, к этому элитному комплексу, где мы когда-то проводили столько времени, но на въезде меня встречает охранник и дальше не пропускает.

– Вы к кому? – спрашивает он, равнодушно жуя жвачку.

– Извините, вы что, меня не помните? – удивляюсь я. – Я здесь жил с Петряковой Оксаной Владимировной.

– И? – он зевает, не скрывая своего безразличия. – Жил и чё?

– Мне нужно с ней поговорить.

– Нет её, – я надеялся, что она уже вернулась домой.

– Ну я подожду в квартире, – показываю в руке связку ключей. – У меня есть ключи.

– На базу, – протягивает он руку ко мне.

– Не понял… Что на базу? Какую базу?

– Ключи мне, на базу гони, – выжидает, руку не убирает. – Они должны сдаваться после того, как квартирант выехал.

– Я никуда не выехал.

– Выехал. Мне сообщили, – настаивает. – Так и сказали: в семидесятую квартиру больше не пускать!

– Тебе я ключи не отдам! – срываюсь в своей злости. – Оксане, хозяйке отдам, когда посчитаю нужным.

– Эта девка тут не хозяйка и никогда ей не была, – улыбается так гаденько, словно доволен, что открывает для меня эти события. – И вообще, больше нет тут никакой Оксаны. И не будет больше. Попросили её на выход, потому что перестала за аренду вовремя оплату вносить.

Его слова звучат как удар по голове. В каком смысле её не будет больше?

Пока соображаю, что происходит, замечаю знакомую машину, которая принадлежит нашим соседям.

Быстро выхожу из своего автомобиля и направляюсь к ней.

– Ринат! – торможу рукой, – привет!

– Привет, – притормаживает он ответно, останавливается.

– Пару минут удели, а, – сердце ходит ходуном от волнения. – Охранник у меня хотел ключи забрать. Оксана, говорит, съехала.

– Ага, съехала. Она же здесь снимала квартиру, ты что, не знал?

– Не знал, – опускаю глаза, чувствуя стыд.

Ринат смотрит на меня с каким-то смешанным чувством – то ли с жалостью, то ли с презрением.

– Она снимала эту квартиру, а теперь съехала. Я думал, она к тебе переехала. А получается, что нет. Очередного, значит, хахаля, видимо, нашла и свалила к нему.

– Почему ты так о ней говоришь? – спрашиваю я, но уже не чувствую ничего: ни злости, ни разочарования. Только очередное удивление.

Внутри меня всё какое-то пустое, и теперь я просто смотрю на всё со стороны, не понимая, как вообще дошёл до этого момента.

– Ну а кого ещё о ней скажешь? О таких, как она иначе не получается. – Ринат пожимает плечами. – Она сначала, как только вселилась, мне всё глазки строила. Только я таких, как она, за версту вижу. Ну, нахрен, – он смеётся, но в его смехе нет радости. – Присоска, отсоска, как ещё её назвать. Во всех смыслах этого слова. Денежном прежде всего. А ты, видимо, повёлся…

– Ты хоть бы мне рассказал… – не знаю, что это упрёк или что.

– А как ты себе это представляешь? Мы не друзья, не приятели, я впервые тебя видел, когда ты к ней захаживать стал. Я бы тебе подошёл и сказал, по-твоему: чувак, она шлYшка? Так? – смеётся теперь. – А ты бы мне в рыло дал. И был бы прав. Ну, как бы оно ни было теперь, завязывай, пока не поздно, чувак. Не привязывайся к ней. Ты, как я понял, женат? – он смотрит на меня с вопросом в глазах, ожидая ответа. – Жена узнала, поди, про связь с этой…

Киваю. Только не узнала, а я сам рассказал. Сам! Добровольно! Даже выкручиваться не стал! И сам же свою жизнь в унитаз слил. И тоже добровольно.

– Хреново дело, – Ринат качает головой, его лицо становится серьёзным. – Ну не знаю… попробуй, может, помирись с женой. Всякое же в жизни бывает. Наши женщины сердобольные, прощают. Ну, может, и твоя жена простит… Попробуй поговорить? Покаяться? Мол, всё понял, осознал, прости, – он участливо хлопает меня по плечу, желая поддержать.

– Нет, Лина не простит.

– Стерва?

– Типа того…

– Ясно. Ладно, пора мне, прости. Поехал я.

Он уходит, оставляя меня одного.

Сажусь прямо на асфальт, в своём дорогом костюме. Обнимаю руками свои колени, чувствуя, как холод от земли проникает сквозь ткань брюк. Раскачиваюсь из стороны в сторону, как ребёнок, который не знает, как справиться с болью.

Как же я так оплошал? Где были мои мозги, голова, здравый ум и холодный расчёт? Где я потерял себя? Если бы я только знал, что хата съёмная… Если бы я хоть на миг призадумался! Да даже этого уже бы хватило понять, что она врёт и мне никаких расследований бы даже не понадобилось!

Но нет, я поплыл! Поплыл за её улыбками, за её обещаниями, за её телом, ухоженным и соблазнительным. Я поверил, что Гоа, дорогие шмотки, хорошая машина, квартира в шикарном районе – это всё настоящее, и Оксане не нужны мои деньги.

Идиот! Идиот! Идиот!

Сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Но боль физическая ничего не значит по сравнению с тем, что творится внутри меня самого.

Достаю телефон. Руки дрожат, но я набираю номер.

– Алло, мам, привет. Можно мне у тебя пожить?

Жду, что она начнёт снова упрекать меня в том, что я всё потерял, но она лишь бросает короткое: «Приезжай».