ВИТ. 34 глава

«Прошло два дня – есть какая-нибудь информация?!» – пишу я господину Кулибину, который пообещал выяснить, Алина распустила по школе сплетни или нет.

Скандал, кажется, понемногу начал успокаиваться – по крайней мере, Марина мне больше ничего не говорила, – но я все равно хочу узнать правду.

Алина, которую какое-то время назад я считал благословением, возможностью отвлечься от проблем рабочей и семейной жизни и просто расслабиться, по факту оказалась настоящей стервой, преследующей свои собственные цели, и я не удивлюсь, если узнаю, что это была она.

«Да, это была она», – без лишних вступлений и церемоний сообщает мне Аркадий Павлович.

«Спасибо за работу!» – пишу я ему, быстро просматриваю доказательства: переписки своей любовницы с близкой подругой, где они без капли стеснения и совести обсуждали, что именно писать в таких записках, – а потом вызываю в свой директорский кабинет саму Алину.

Она приходит очень быстро: выясняется, что до нее даже не дошла информация о том, что я ее вызвал, она сама хотела поговорить.

– И о чем же?! – спрашиваю я иронично, готовый в любое мгновение разразиться на нее громом и молниями.

Смотрю на нее, а она – сплошной комок нервов: красная, трясущаяся, едва не рыдает.

Интересненько.

Она подходит к столу и протягивает мне записку.

Я разворачиваю ее и читаю:

«Может, пора перестать притворяться?! Вся школа уже в курсе, что тебя пялит наш директор! Не стыдно?! Подаешь плохой пример деткам! Может, уволишься по собственному, чтобы это не всплыло?!»

От таких слов у меня глаза на лоб ползут.

Значит, скандал вовсе не успокаивается, напротив – разгорается сильнее!

Вот только никакой жалости и сочувствия к любовнице у меня больше нет, потому что я знаю: стерва сама устроила это, она сама виновата!

– Ты что, шлюха, совсем страх потеряла?! – ору я на нее.

– Чт... что? – бормочет Алина, захлебываясь слезами. – Ты обвиняешь меня в том, что сделали п... проклятые дети?

– Нет, дрянь, я обвиняю тебя в другом, – рычу, понижая голос, потому что до этого сорвался и прокричал слишком громко... опасно... нас могли услышать... – Я обвиняю тебя в том, что ты запустила этот чертов флешмоб с записками. Я все знаю! Знаю, как ты обсуждала это с подругой... Ты просто... ты просто больная на голову, ясно?!

– Но я... я... – бормочет она, но сказать ничего не успевает, потому что в этот момент вдруг раздается стук в дверь.

Я быстро поправляю костюм, Алина быстро вытирает слезы.

– Войдите! – громко говорю я.

В кабинете появляется девчонка, ученица, кажется, девятиклассница, учится вместе с Милой.

Пришла отпрашиваться к врачу, потому что классная руководительница болеет.

Пока мы с ней разговариваем, Алина сбегает, оставляя на столе записку.

Оставшись один, я снова ее перечитываю.

Дети сейчас, конечно, злые.

Но как иначе?!

Им есть от кого учиться.

Я должен избавиться от Алины.

В моей школе ей не место.

Домой я, как ни странно, возвращаюсь в хорошем расположении духа, точно понимая, как действовать и жить дальше.

Алина будет уволена.

Скандал в школе угаснет, пара дней – и старшеклассники найдут другие темы для сплетен.

Мила будет в безопасности.

А я наконец по-настоящему сосредоточусь на отношениях со своей женой.

Марина, конечно, неидеальна.

Она уже не так молода, не так красива, не так хороша в постели.

Но и я немало ошибок совершил.

Думаю, мы друг друга стоим.

И ради себя, ради друг друга и, в первую очередь, ради нашей дочери, должны наладить отношения.

Вот только новость, которой меня огорошивают, как только я прихожу домой, совсем не соответствует моим планам.

– Я подаю на развод! – сообщает мне Марина, а Мила, сложив руки на груди в замок, смотрит на меня исподлобья взглядом, полным ненависти.

– Дочь, оставь нас с мамой наедине, пожалуйста, – прошу я, но Мила мотает головой:

– Нет!

Я перевожу взгляд на Марину в надежде, что она поддержит меня, но жена пожимает плечами:

– Думаю, она имеет право остаться. Она достаточно взрослая. И это именно она помогла мне узнать правду.

– Какую еще правду?! – возмущаюсь я.

– О том, что ты изменяешь маме с этой стервой географичкой! – рыкает Мила, и я поражаюсь тому, как у нее прорезается голос...

Никакого уважения к отцу!

В другой ситуации Марина бы первой ее одернула, показала бы ей свое место, напомнила, что в этом доме мы – старшие, а она должна подчиняться...

Но теперь моя жена ведет себя совершенно иначе.

Они с Милой рассказывают мне, как совместными усилиями узнали о моей связи с Алиной.

Оказывается, моей дочери помогли друзья, а моей жене – женская интуиция.

Ну кто бы мог подумать!

– Все это бред! – восклицаю я.

– В смысле – бред?! – удивляется Марина. – Ты что, отрицаешь все?! Будешь говорить, что измен не было?! Что ты не спал с этой... Алиной?!

– Спал, – говорю я. – Но...

– Никаких «но», пап! – перебивает меня Мила. – Ты – изменник! Предатель! Зачем маме с тобой оставаться?!

Марина говорит ей:

– Мила, ты не обязана... – но дочь перебивает:

– Я сама так хочу! Наше поколение не терпит любые токсичные отношения! Мы выбираем себя, свою свободу и свое счастье! И я хочу, чтобы ты, мама, тоже выбрала себя! А ты, отец... ты мне больше не отец! Проваливай! Видеть тебя тошно!