24

Закрываю глаза.

Стараюсь взять себя в руки перед тем, как снова встретиться взглядом с Максом. Не хочу показывать ему мою слабость. Он наверняка он об этом знает. Молчит, ждёт, но при этом не выпускает моей руки. Позволяет мне сохранить мою гордость.

А я и не пытаюсь вырваться, сейчас мне не до игр и препирательств с давним бывшим.

– Мой сын… Саша… Он работает в городском управлении.

– Да, я знаю.

– Он планирует карьеру в политике.

– После такого скандала в семье это всё равно, что взбираться вверх по водопаду. Возможно, но очень трудно, – припечатывает Макс.

В прошлом я многое любила в Максе, в том числе то, что он всегда говорил правду как есть. Напрямую и без прикрас. Не боялся сделать больно, потому что ставил правду превыше всего. Похоже, он и сейчас придерживается этого правила.

Закрываю лицо ладонями, покачиваюсь из стороны в сторону, словно горе и печаль ослабили мой внутренний стержень. Да, Саша эгоист, но он мой эгоист, я вырастила его таким на мою голову. Он мой сын, и его отец только что наступил на горло его жизненным планам. Разумеется, Саша ни в чем не замешан, однако такие скандалы гремят на всю страну. Сын никогда не сможет отмыться от этой ассоциации. «Яблоко от яблони» и всё такое.

– Политическую карьеру можно строить по-разному, – продолжает Макс. – Можно подниматься в ней с нуля, кропотливо работая над каждым шагом. А можно сделать себе имя в другой области и войти сразу наверх. Туда, где принимают решения.

– Как сделал ты.

– Да. Как сделал я.

– Саша с детства мечтал быть мэром города, ещё задолго до того, как Гришу назначили. У него не было других интересов.

Макс пожимает плечами.

– Жизнь диктует, и мы подчиняемся.

– Не смеши меня. Ты никогда не подчиняешься.

– Почему же… Всякое бывает. Подчиниться не значит проиграть. Можно просто перейти на другой путь и там выбиться в лидеры.

– Мне бы записать твои слова, чтобы передать их Саше. Он и так в панике из-за любовницы Гриши, а с последними новостями вообще боюсь представить, что будет с сыном.

– Если позволишь, я с ним поговорю.

Вдруг замечаю, что мы до сих пор держимся за руки. Это неправильно, мне не стоит привыкать к теплу и защите Макса.

Осторожно высвобождаюсь и скрещиваю руки на груди.

– Макс, я благодарна тебе за то, что ты предупредил меня о скандале, но это ничего не меняет между нами. Наши пути разошлись много лет назад. Это необратимо. Я не могу принять твою помощь, потому что не хочу быть тебе обязанной.

– Ты и не будешь мне обязанной. Твой сын взрослый мужик, мы с ним сами разберёмся. – Отмахивается от моих слов.

Упрямый, как… всегда.

– Макс, извини, но мне срочно нужно позвонить Саше. Он должен хотя бы морально подготовиться к скандалу, и ему понадобится моя поддержка.

Все намного серьёзнее, чем я предполагала, и я не могу бросить сына в такое время, как бы он ни вёл себя по отношению ко мне.

Макс не понимает намёка, остаётся сидеть на месте. Хорошо, тогда уйду я. Поднимаюсь, достаю телефон, однако Макс меня останавливает. Качает головой.

– Я бы не стал этого делать.

– Чего?!

– Обсуждать ситуацию по телефону. Речь идёт не о том, что твой муж завёл подружку на стороне, а о серьёзном преступлении.

Растерянно смотрю на телефон в моих руках. Макс прав. Я бы и сама об этом подумала, но не успела перестроиться. Ещё не остыла от прошлого скандала, как начался новый, в разы хуже и страшнее.

– До Саши ехать часа два.

– Только если ехать на улитке. Я довезу тебя за час.

– С соблюдением правил дорожного движения? – парирую.

Макс остаётся совершенно невозмутимым и наглым, как всегда.

– Только я решаю, что является правилом, а что нет.

Смотрю на него долгим взглядом, испытываю, просчитываю. Что уж притворяться, содействие Макса в нашей патовой ситуации будет крайне полезным во всех отношениях, как мне, так и сыну. Ладно, пусть помогает, если ему так приспичило. Я уже несколько раз его предупредила, что между нами ничего не будет. Точка.

– Если ты меня повезешь, то будь добр соблюдать правила дорожного движения и ехать осторожно. Я очень ценный груз.

Макс поднимается на ноги. Хмурится. Потом говорит чуть хрипло.

– Я об этом знаю и никогда больше не ошибусь.

Между нами клубится неловкость. Мешает, путает. Не хочу гадать, что Макс имел в виду. Вообще не хочу вспоминать прошлое, мне и без него больно.

Набираю номер сына.

– Неужто меня простили? – восклицает Саша, отвечая на звонок. – Вот же, дожил! Собственная мать заблокировала мой номер, а теперь…

– Тебя снова заблокировать?

– Нет!

– Тогда слушай. Нам нужно поговорить. Это срочно. Во сколько ты будешь дома?

– Не раньше девяти вечера. А нельзя поговорить по телефону?

– Нет. Я буду у тебя в девять.

– Мам, подожди. Ты меня пугаешь. Что ещё нафиг случилось? Отец ежедневно меня достаёт, и я не уверен, что выдержу ещё какую-нибудь проблему. Скажи, о чём речь, а то я сейчас психану.

– Нам нужно поговорить об отце, но не по телефону.

– Ладно…

Саша собирается сказать что-то ещё, однако я сбрасываю звонок.

Оборачиваюсь и с удивлением наблюдаю, как Макс убирает со стола, ставит еду в холодильник, а тарелки в посудомоечную машину. Выглядит очень комфортно, как будто это его собственный дом.

– Всё, Аня, я готов. Поехали! Не забудь ключи от Сашиной квартиры на случай, если мы приедем раньше него.

Киваю и следую за ним к машине. На выходе он прихватывает мой жакет с вешалки.

– На улице прохладно, – объясняет, накидывая жакет мне на плечи.

Наглец!

Самый настоящий наглец. Влезает везде без мыла, перехватывает контроль в свои руки и при этом не испытывает ни капли стыда.

Путь к сыну занимает час с четвертью. Мы бы доехали за час, но после моих слов Макс демонстративно снижает скорость в населённой местности и следует другим правилам. Зато на шоссе несётся с сумасшедшей скоростью, как будто на гоночной трассе.

Мальчишка без возраста и дома, вот кто он такой.

Подъезжаем к многоэтажке сына без двадцати девять. Хорошо, что у меня есть ключи от квартиры сына.

Отпираю дверь, собираюсь ступить внутрь, когда слышу шум из спальни. Томное женское хихиканье.

Ага, значит вот как Саша занят на работе до девяти вечера? Знаем мы такую занятость!

Посмеиваясь про себя, пытаюсь решить, помешать молодым или нет, когда слышу голос… мужа.

Здесь Гриша.

– Где моя маленькая дырочка… Где моя сладкая дырочка…

Надеюсь, он разговаривает не сам с собой.

Меня вдруг накрывает тошнотой и слабостью. Тяжело приваливаюсь к дверному косяку и оказываюсь в объятиях Макса.

А тем временем Гриша не сдаётся.

– Вот сейчас здесь поищу… Где же моя мокренькая жадная дырочка?..

Кто-нибудь, подарите бедняге анатомический атлас!

Пытаюсь развернуться в руках Макса, чтобы срочно выйти из осквернённой квартиры сына. Мы толкаемся в дверном проёме, но Макс не выпускает меня из рук.

Тем временем Гришин поиск наконец завершается успехом.

– Ах, вот она… какая проказница! Сейчас мы побалуем сладкую дырочку. Но сначала открой ротик, моя хорошая, я дам тебе вкусненького!

Мне невыносимо гадко. Мерзко. Тошно. Вырвавшись из рук Макса, случайно опрокидываю стул в прихожей.

Воцаряется тишина.