26

– Что вы устроили в моей квартире?! Совсем обалдели?! А тебе, отец, я запретил являться сюда без спросу и забрал у тебя ключи. Как ты сюда попал, да ещё привёл эту… чёрт знает кого. А от матери я вообще такого не ожидал… Что происходит?

Слышу всё это как бы на краю сознания, потому что Макс не отлипает от моего лица. Вернее, не вылезает из моего рта. И я бы с радостью его оттолкнула, но очень уж не хочется разбираться с сыном. Во время его взросления, мне приходилось самой разбираться со всеми его кризисами и подростковыми заскоками. Гриша щедро «доверял» все воспитательные дела мне, потому что, по его словам, у меня всё получалось лучше, чем у него.

Но теперь настала очередь Гриши. Пусть объясняется за нас четверых о том, что здесь происходит, потому что я не собираюсь объясняться с сыном. Да и не могу, слишком занята.

– А ну слезайте с моей матери! Кто вы вообще такой и как сюда попали? – возмущается сын, пытаясь оттащить Макса от меня.

Вообще то Макс на меня не залезал, это я сижу на нём, обхватив ногами за пояс. Не совсем помню, как у нас закрутился такой молодёжный акробатический номер, однако получилось вполне себе впечатляюще. Макс держит меня под попу и отпускать явно не собирается.

Более того, оттолкнув Сашу локтем, Макс заносит меня в гостиную и закрывает за нами дверь.

При этом продолжает целовать.

Пытаюсь вспомнить, как давно я не целовалась, но не получается. Потому что при ленивой утренней любви лицом в подушку до поцелуев дело не доходит.

То, что мы сейчас делаем, да ещё в квартире моего сына, совершенно непристойно. Как порядочная женщина я должна возмутиться… Хотя нет, наоборот, я должна извиниться, потому что это я первой поцеловала Макса. А теперь не могу оттолкнуть. Надоело всю жизнь быть порядочной и вести себя правильно и пристойно. Пусть сын считает меня доисторической матроной, в которой давно уснули все желания, но что он в этом понимает? Я в самом соку, ух-какая сочная ягодка! И этот сок брызжет из меня во все стороны, особенно когда Макс делает своими бедрами вот так… или так.

А особенно когда он…

Стоп. Это уже за границей непристойного.

– Макс, это квартира моего сына, – выдавливаю из себя неожиданно разумную фразу.

– Я готов использовать любую возможность, потому что очень скоро ты одумаешься и снова мне откажешь.

– Я уже тебе отказываю.

– Чертовски жаль. –  Проводит губами по моей щеке, прикусывает мочку уха. – Надеюсь, ты заметила, что моё орудие труда стоит на два часа, так что твои подозрения были необоснованными.

– М-м-м… Не преувеличивай, скорее, на полтретьего.

– Ещё поговори так, и я устрою тебе полдень!

Снова начинает меня целовать, и я… кажется, вот-вот опять растаю.

– Мать! Не смейте в моей гостиной… Чёрт, я даже не могу вслух произнести, что вы там делаете. Мать, а ну выходи оттуда!

Мы с Максом поправляем одежду и открываем дверь.

Саша ошеломлённо отшатывается.

– Макс Ставрос! Вы с ним… Не может быть…

Голова сына крутится, как у совы. Он смотрит то на Гришу, то на меня, и захлёбывается возмущениями.

Но как только он слышит мой голос, замолкает на середине фразы.

– Когда ты учился на первом курсе, я застала вас с Лизой Маликовой обжимающимися на кухонном столе.

– Это-то тут при чём?!

– Когда ты учился на втором курсе, я поймала тебя с Алёной Рожковой в нашей с отцом постели.

– Что?! – вопит Гриша.

– Не волнуйся, я выбросила постельное бельё и обработала матрас горячим паром. Но это произошло в моей квартире.

– Я твой сын!

– А я твоя мать.

– Ты что, хочешь, чтобы я извинился за то, что спал в вашей постели?! Прямо сейчас?!

– Нет, я хочу, чтобы ты перестал кричать и отошёл в сторону. Мы с Максом уходим.

Происходящее вдруг кажется мне забавным, хотя и печальным. Макс тоже усмехается. Однако, когда я заявляю, что мы уходим, он становится внезапно серьёзным.

Задвигает меня за спину и подходит к Саше.

– Мы с твоей матерью едем домой. Если ты готов вырасти и стать мужиком, то позвони мне, и мы договоримся о встрече. Нам с Аней есть что тебе сказать. А если собираешься и дальше пускать слюни, то не приближайся к матери, иначе будешь иметь дело со мной, и тебе это не понравится. Твоя мать выносила тебя до зрелого возраста, но на этом всё, затяжная беременность окончилась. Так что подтяни свои детские штанишки и задумайся о том, каким дерьмом ты вырос. Виноват в этом только ты, а не родители. Аня доходчиво научила тебя отличать хорошее от плохого, и если ты стал эгоистом, то это исключительно твой выбор. Так что либо становись мужиком, приползи к матери и целуй ей ноги, чтобы она тебя простила, либо тони вместе вон с этим идиотом, – кивает на Гришу, – и его пиявкой.

Мы выходим на лестничную площадку. Максу приходится практически тащить меня на себе, настолько я обалдела от его слов.

– К тебе или ко мне? – невозмутимо спрашивает он.