Глава 32

Алиса

— Сережа, ты меня пугаешь, — его горячую ладонь в моей руке приятно ощущать, но сердце ломится со скоростью света не по этой причине.

— Не бойся ничего, когда я с тобой, — его голос раздается рядом, но я боюсь и шаг ступить.

— В последний раз, когда я куда-то пошла с закрытыми глазами, меня затолкнули в шкаф, и моя жизнь перевернулась с ног на голову.

— А сейчас мы поставим ее обратно на ноги, — слышу в его голосе улыбку.

Я чувствую под ногами траву, куда он меня ведет? Так хочется открыть глаза, но он просил потерпеть совсем немного ради сюрприза.

Сюрпризы теперь тоже вызывают у меня легкую фобию.

— Стой, вот так, — он останавливает меня, подходит сзади и мягко берет за плечи, я чувствую его тепло, когда наклоняется, к моему уху. — Я совсем не ради похорон вытащил тебя из дома. Сегодня у тебя новый день рождения. День обретения свободы. Открой глаза.

Я сомневаюсь несколько секунд, в которые мое сердце спотыкается и замирает, а потом открываю глаза. Вдыхаю резко вместе с потоком огня, что ревом заглушает мой восторг.

— О, боже мой! — накрываю рот ладонями.

— Хочешь пощупать настоящую свободу? — Сергей смеется, и я вижу в его глазах такой же восторг и предвкушения, он просто сияет ими изнутри, — идем скорей!

Тянет меня за руку к корзине, над которой возвышается огромный яркий, оранжево-красный, как закатное солнце, воздушный шар. Я на ходу задираю голову, и ноги становятся ватными от накатывающих эмоций.

Сердце бьется перепуганной птичкой, когда люди из команды в красных куртках помогают подняться по небольшой лесенке и забраться в корзину. Сергей уже оказывается внутри первым и берет меня за талию, чтобы поставить на ее дно.

— Я никогда не летала, — смотрю на него во все глаза, а голос срывается от волнения.

— В первый раз всегда страшно, но ты поймешь, что нет ничего лучше, стоит только переступить свой страх.

Внутри корзины тесно, там стоят баллон и пилот, который будет управлять шаром, поэтому Сергей разворачивает меня лицом к бортику и встает ко мне вплотную. Я тут же вцепляюсь обеими руками в край корзины.

Резкое шипение горелки заставляет меня вздрогнуть от неожиданности, но мои плечи оказываются в больших, сильных руках.

— Не бойся, я здесь. Только не закрывай глаза, нельзя пропустить такое.

Корзина качается и отрывается от земли, шар начинает подниматься, а я смотрю на удаляющуюся от нас поляну и понимаю, что делаю вдохи, а выдохнуть не могу. Это такой восторг и в то же время ужас.

— Не смотри вниз, — шепчет Сережа рядом, — смотри вперед, в горизонт.

И я медленно поднимаю взгляд, сначала на деревья вокруг, потом дальше и дальше. Поле, рощи, постройки вдали и узкие серые дороги начинают уменьшаться. Наша машина внизу уже совсем крошечная.

Дух захватывает от вида, который открывается вокруг нас. Словно совсем другой мир, такой далекий, но такой огромный своим простором. Зеленые пейзажи перетекают в небо, которое кажется необъятным голубым куполом.

Все пропитано ветром и солнцем, воздухом, который поднимает нас словно в мягких ладонях. Качает еле заметно, как в невидимой колыбели, и стряхивает с плеч и ступней невыносимый вес.

И это такой ослепляющий контраст с моими похоронами, что кружится голова. Кажется, что хаос старой темной жизни спадает с меня как траурная вуаль, как свинцовая пыль. Уносится вниз и остается там лежать. А я…

Я лечу!

Хочу все забыть и оставить на земле.

Наполняю легкие воздухом, и за плечами будто раскрываются огромные прозрачные крылья. Мысли становятся ясней и в душе так свежо и чисто, что хочется кричать от восторга, от переполняющей меня легкости и радости, которую нужно выпустить на волю.

Я раскрываю руки в стороны и кричу в небо, потому что не могу все это держать в себе.

Сергей смеется рядом и это яркий и чистый смех, он делит со мной мои эмоции и приумножает их, он тоже пропитывается этой свободой и восторгом. Он летит вместе со мной!

Я не могу надышаться, я не могу насмотреться на красоту вокруг, солнце слепит мне глаза и заставляет их слезиться. Или это слезы счастья и освобождения, что льются из меня потоком по щекам.

Ничего и никогда не было так прекрасно в моей жизни!

Никто не дарил мне подобного!

Это не просто полет на шаре. Он вернул мне меня.

Я выдыхаю и закрываю глаза, вокруг так тихо и мирно в этом глубоком небе. Никогда мне не было так хорошо и спокойно.

Меня словно заново родили. Стерли все старое и нарисовали заново на чистом, белом листе.

И от этой мысли я начинаю дрожать. Новая жизнь, как шаг в открытое небо.

И руки Сергея вдруг обхватывают меня со спины, смыкаются на груди с моими руками вместе и собирают воедино мою душу, что почти вылетела из тела. Обхватывают, как оберегают огонек свечи, и все тепло собирается в сердце.

Пульсирует в середине груди.

Я чувствую его, второе сердце за моей спиной, что бьется сильно и быстро.

Не понимаю за что, но он сделал все это, подарил мне настоящую свободу. Души. Тела. И сердца, которому больше не страшно чувствовать то, что чувствую я здесь и сейчас.

Я разворачиваюсь в объятьях Сергея и смотрю на него снизу вверх. Но он не нависает надо мной, не подавляет и не сковывает. Он поддерживает и оберегает.

И в глазах его я вижу то, что никогда не видела во взгляде мужа.

Это дарит мне не страх, не опасения за свое будущее, а вдохновение и желание жить.

И я делаю то, что так просит моя чистая окрыленная душа, я беру его лицо в ладони и притягиваю к себе. Касаюсь губами будто в первый раз.

Это мой самый первый поцелуй в этой новой жизни. И он прекрасен.

Потому что я целую губы того, кто подарил мне целый мир. И это не долг и не оплата, это благодарность. Я просто хочу разделить с ним этот миг, этот воздух, что мы дышим на двоих.

Нет ничего правильней сейчас.

И никого кроме нас в этом небе.

* * *

Спускаемся мы примерно через час, и в моем теле до сих пор гуляет дрожь непередаваемой бури эмоций, Сергей давно укутал меня в свой пиджак, но ничто не греет так сильно, как его горячие объятья. Там наверху он почти не выпускал меня из них.

И мне так хорошо.

Не хочу выпускать его руку из своей.

— Что дальше? — спрашиваю его, когда мы стоим уже возле машины, и твердая земля под ногами кажется нереальной.

На лице Сережи появляется уже знакомая хитрая ухмылка. Он что-то явно задумал. Трепещу в предвкушении.

— Ну раз ты у нас только что родилась, дальше будет детство!

— Детство? Мне уже страшно, Краснов, что еще ты мог придумать? — лукавлю лишь на миг, на волне всех эмоций от полета я готова отправиться с ним хоть на край света.

Сережа смеется заразительно и одновременно коварно, но я не могу не улыбаться в ответ.

У Краснова очень своеобразные понятия о детстве, потому что едем мы в итоге в парк развлечений и словно дети катаемся на самых страшных и захватывающих аттракционах. Я кричу, визжу и вцепляюсь в Сережу до побелевших пальцев, но мне не страшно, а дико весело.

После всего того, что я пережила… это просто шалости.

На высоте, на скорости, на крутых поворотах я сбрасываю с себя остатки всей шелухи, что наросла за годы прошлой жизни.

Мы как два сумасшедших взрослых носимся по парку в абсолютно черной одежде, но ведем себя максимально далеко от траура. У нас самый большой праздник в жизни.

— Краснов! Я говорила, что ты сумасшедший? — смеюсь я, когда он вновь ловит меня в объятья. Эта игра бесконечна.

— Говорила, но скажи еще! Мне нравится это из твоих уст, я хочу быть еще большим психом!

Мы едим мороженое на скамеечке в тени, и я больше не могу кружиться, земля уходит из-под ног, и коленки дрожат от адреналина. Я смотрю на Сергея, а он на меня.

— Ты чумазая, как дите малое, — говорит он и глядит на мои губы. Может, это правда, а, может, его воображение разыгралось. Но в следующее мгновение он целует меня сладко, будто хочет доесть с них это мороженое.

— А ты на вкус, как пломбир, — облизываюсь и не жалею ни на минуту.

И я уверена, что это тоже часть коварного плана. Он мог.

А потом он тащит меня в кино на какой-то ужастик со страшными инопланетными монстрами. Ну, раз уже мы дозрели до подросткового возраста.

И как положено, сидим в полной темноте на самом заднем ряду и вместо того, чтобы бояться зубастых пастей на экране, кормим друг друга попкорном, деремся за самые вкусные кусочки и… целуемся в соленые губы, пока они не начинают болеть.

Сережа — самый настоящий псих. Он выворачивает меня наизнанку светлой стороной вверх.

Я давно раскусила, что это его коварный план по соблазнению меня, раз уж первый заход получился таким неудачным. Но черт возьми, как же мне хорошо сейчас испытывать все это.

Моя жизнь закончилась безумно и безумно началась.

Как и положено по этапу взросления, после кино мы оказываемся в ночном клубе и снова, наплевав на то, что мы два взрослых человека, одетые в траур, танцуем до упаду. В нас будто вселились демоны, и теперь мы их изгоняем в этом сумасшедшем танце.

Мы двигаемся вместе, словно пульс наш сбился в один ритм, словно мышцы наши движет один электрический импульс. Людей будто нет вокруг, только музыка и мы, только танцы в ярких всполохах света.

Я не помню, где мы потеряли машину, и поэтому едем куда-то на такси, когда уже падаем с ног. Ловлю себя на мысли, что мне совсем не страшно, куда бы он меня не повез. Он первый, кому я так быстро и так глубоко доверяю.

Верю ему больше, чем себе.

Уже скоро утро, на горизонте расцветает первый проблеск еще далекого солнца, а мы стоим возле какого-то высотного дома почти в центре Москвы.

— Что здесь? — устало поднимаю голову к темным окнам на много этажей.

— Сюрприз! — Сережа тянет меня за руку к подъезду.

— Только без закрытых глаз!

— В прошлый раз тебе понравилось!

— Хочу все видеть сразу! И вообще, после всего, что ты сегодня устроил, я уже не знаю, чем меня можно удивить. Старостью?

— Тебе, между прочим, было хорошо! — он так уверен в себе, когда вжимает меня в стену в светлом зеркальном лифте. — И ты девочка умная, думаю, уже догадываешься.

— Не хочу думать и угадывать, — я глажу его по черной рубашке на груди, — я давно раскусила твою тактику, но… мне, кажется, нравится. Вот столечко, — показываю пальцами что-то очень маленькое.

— Конечно, тебе нравится. И намного больше, вот примерно настолько, — разводит две руки и между ними размер, которым хвастаются рыбаки и очень уверенные в себе мужчины. — Передо мной нельзя устоять!

— Самомнение уровня бог! — смеюсь я чуть пьяно, но не от алкоголя, меня пьянит мужчина передо мной. — Ты устроил мне бешеную гонку через целую жизнь, что же дальше?

— И дальше все как в жизни, я не люблю притворяться, — смотрит пронзительно, но ровно до момента, как он подхватывает меня на руки и выносит из лифта на нужном этаже. Легко несет к дальней двери и открывает ее одной рукой.

Распахивает, заносит меня и ставит на пол. Включает свет.

— Ну вот мы и дома, — звучит его голос со спины, а я открыв рот смотрю на маленькую, но невероятно уютную квартиру студию с большим панорамным окном и видом на ночной город.

— Дома? У кого? — поворачиваюсь на него с недоумением.

— У тебя, конечно, — пожимает плечами, а в глазах демонята скачут, — пригласишь на чашечку чая? Я сегодня заслужил, — поигрывает бровями. Ах, он хитрец, невыносимый черный лис, который пробрался мне практически под кожу.

И как возможно терпеть эту невероятную наглость?

— Заходи, — шепчу я, обвивая его шею руками. Кажется, меня уже уносит, и я буду жалеть, но остановиться не могу, — чувствуй себя как дома.

И он подхватывает меня под бедра и поднимает над полом, кружит по комнате под мой громкий нервный смех, пока мы вдруг не падаем на большую мягкую кровать.

Отрываемся друг от друга от падения и лежим на спинах, смотрим в высокий потолок, расчерченный остатками ночного света. Тяжело дышим и, кажется, оба окончательно потеряли разум. Тонем каждый в своих мыслях и чувствах.

Я нарушаю тишину:

— Спасибо тебе за все, что ты для меня сделал, — не смотрю на Сережу, потому что ужасно смущаюсь, чувствую, как щеки заливает краска, — это был безумный, но такой прекрасный день. Мне еще никто и никогда не устраивал таких свиданий, — не глядя, нахожу его руку и переплетаю наши пальцы, он чуть сжимает в ответ. Я вдруг вспоминаю его утренние слова. — Ты хотел у меня что-то спросить, ровно в полночь, помнишь?

Поворачиваюсь набок и замираю. Сережа сладко спит, его лицо спокойное и умиротворенное. Красивое в этой предутренней полутьме.

Я вздыхаю и подвигаюсь к нему поближе, забираюсь под широкое плечо и кладу голову на мерно поднимающуюся грудь, обнимаю своего рыцаря.

— Не знаю, что ты хотел спросить, но мне очень хочется ответить «да».