Глава 2. Она

— Что ты собрался делать, изверг? — возмущаюсь я.

Ярослав наступает на меня неотвратимо, не сводит темного взгляда с моего лица.

Нависает надо мной, как огромный ворон.

Мне хочется сжаться, я стискиваю платье с низким декольте на груди плотнее.

Я была уверена, что надела невероятно смелое платье, очень откровенное!

Просто саму себя превзошла!

Но оказалось, что моя смелость мужа не взволновала.

Конечно, моей скромной груди, вскормившей троих детей, не тягаться с упругими, твердыми шарами Любы. Очевидно, там стоят импланты, иначе бы ее титьки так вызывающе не торчали бы и не подпрыгивали, как резиновые мячики.

— Отойди. Я… Я буду сопротивляться, — шепчу, слепо шаря рукой по столу.

Под пальцы попадаются салфетки, трубочки, треугольные картонные шапки именинника — все не то!

— Думаешь, я тебя накажу? — хмыкает муж с намеком, от которого тепло расползается по моему животу. — Накажу и заставлю просить добавки?

— Ни за что! После своей…

— Ха-ха-ха! — смеется громко. — Тонь, ты бы видела себя сейчас! Да ты от мысли о сексе едва в чувств не лишилась. Ты ж, моя… голубка… полуобморочная…

От его слов меня начинает тошнить. Я с трудом сдерживаю рвотный позыв, зажимаю нос и глотаю, глотаю противную желчь, обжигающую пищевод.

— Хватит, — морщится муж.

Он приподнимает рубашку, принюхивается.

— У Любы просто другой вкус на духи, терпкие. Ладно, я переодену рубашку, если тебе так противно. Довольна? — интересуется он. — А теперь прекращай ломать из себя тургеневскую барышню и пошли к гостям.

Я молчу, не в силах поверить, что это мой муж… Мой Ярослав, который держал меня за руку, обнимал и целовал заплаканные глаза, который всегда был опорой и поддержкой, крепкой стеной.

За ним, как за каменной стеной, это все про моего мужа.

Начиная с самого первого дня нашего знакомства и до сегодняшнего дня…

Я была в нем уверена и слепо, на веру, шагнула бы в пропасть, если бы он сказал, что будет стоять там, внизу, и поймает меня.

Я бы… все… для него.

А он…

— Ты мне изменил, — повторяю глухо.

Не в силах протолкнуть в себя это знание.

Все мое тело, вся моя сущность, душа и сердце… Все сопротивляется этому знанию, отторгает его.

Меня тошнит.

Я все-таки не выдержала и побежала к кухонной раковине.

Меня выворачивает прямиком туда, на стоящие тарелки, вилки, ложки с остатками еды.

Муж стоит за моей спиной. Я ощущаю его присутствие.

Молчаливое…

Меня выворачивает так сильно, что, кажется, даже язык вывалился из глотки.

Тяжело дышу.

За спиной — размеренные шаги мужа.

Останавливается.

— Так. Соберись. Приведи себя в порядок.

Я срываю бумажное полотенце и тру им лицо, шею, декольте.

Все мокрое.

Поворачиваюсь, муж смотрит безразлично, с капелькой брезгливости.

— Вся испачкалась. Переоденься. Надеюсь, у тебя есть платье, не хуже этого? Женщина рядом со мной должна сиять, а не сидеть обрыганной.

— Как тебе хватает…

Ярослав шагает ко мне и стискивает плечи.

— Хватает чего? — шипит тихо. — Наглости? Это ты хотела сказать? Как мне хватает наглости в мой день рождения желать быть на первом месте? Как мне хватает наглости в пятьдесят два быть еще активным мужчиной? Как мне хватает наглости не хоронить себя, да? Как?! Очень просто, Тоня. Очень, млин, просто. Жизнь. Продолжается. Она. Не. Закончилась!

— То-то я вижу, что ты утешился. В этом… декольте! То-то я вижу, что ты скачешь, вообразив себя жеребцом. Может быть, ты ей еще и ребенка заделаешь? Чтобы наверняка оправдать свое могущество и мужские силы?

Он резко разворачивается и выдает.

— Может быть, да. С тобой то уже точно ничего не светит. У тебя там, наверное, все мхом поросло? Или, напротив, высохло? Срослось за ненадобностью?!

— Ты гадкий. Мне противно это слушать.

Бросив скомканные бумажные полотенца, я выхожу из кухни.

— А тебе все противно. Все, что естественно и физиологично, то тебе вдруг противно стало, а я, Тоня, знаешь, как думаю? Не зря говорят, что естественно, то не безобразно. Безобразно здесь только одно. Твое лицо, которые ты превращаешь в брезгливую моську всякий раз, когда дело касается чего-то приземленного и естественного.

— Хватит! — взвизгиваю я, находясь в коридоре. — Хватит! Даже если бы у тебя не появилась эта дешевая потаскуха, ты уже наговорил столько гадостей, что на несколько разводов хватит!

— А я не собираюсь с тобой разводиться, дорогая. Ты в роли домашней… — хмыкает. — Обслуги сгодишься!