Глава 13. Она

— Неужели ты не понимаешь, что от этого брака остался только штамп в паспорте? И больше ничего. Мы разведемся! — вскидываю подбородок.

— Я…

На миг Ярослав теряется, но быстро находит в себе силы, чтобы сообщить мне тоном, полным угроз:

— Дочь с тобой не останется, так и знай. Впрочем, ее судьба для тебя не так важна, как скорбь по умершему.

Вероятно, он хотел меня этим задеть и сделать больно. Да, больно осознавать, что, скорее всего, Ярослав прав: Лена меня не выберет.

Я отдалилась от семьи, ненамеренно, но кто сейчас смотрит на первопричину.

— Может быть, конечно, Лена с тобой захочет пойти, — задумчиво говорит муж. — Но подумай сама… Ты заставишь ее изменить место жительства? Потянешь ли школу и все подготовки к вступительным экзаменам? А эти ее маленькие, но такие дорогостоящие увлечения… Посиделки с друзьями, красивая одежда, салоны красоты, все эти ваши женские штучки. Ведь ты… — пожимает плечами. — Ни дня не работала, Тоня.

Я задыхаюсь от возмущения.

Поначалу дети были маленькие, дом, родители старенькие — все было на мне.

Затем, когда дети подросли, когда тяжелобольная свекровь отмучилась, Ярослав сказал, что его жене несолидно работать…

Так что я всю себя посвятила дому, кулинарии и заботе о домочадцах. Есть у меня хобби, шитье, и некоторые платья я шила себе сама. Многие знакомые вздыхали:

— Ах, Тонечка, ты такая талантливая, у тебя такие золотые руки! Такой тонкий вкус… Тебе пошло бы быть модельером одежды, дизайнером…

И, наверное, я бы смогла, если бы Ярослав не противился моим начинаниям, считая их дамской блажью.

— Из тебя, кстати, вышла бы неплохая экономка, — неожиданно советует он. — Управляющая дома, но…

Он угрожающе делает шаг в моем направлении.

— Неужели ты думаешь, что я разрешу тебе позорить меня, работая на кого-то из своих знакомых? Этому не бывать! Поэтому еще раз, Тоня… Ты забираешь младшую дочь и как ты собираешься ей жизнь обеспечивать?

Он задает этот вопрос серьезным тоном, всем своим видом демонстрируя, что его интерес не праздный.

Меня же поражает цинизм того, каким боком он повернул вопрос.

— То есть ты сейчас прямо заявляешь, что тебе жалко денег для дочери, ни копейки не выделишь на ее будущее? Ты считаешь это достойным поведением?

— Нет. Ты все вывернула наоборот. Ты все неверно поняла.

— А я думаю, что все правильно поняла. Ты косвенно заявил, что ни копейки не выделишь, что выгребать нам придется самим, что из дома ты тоже выгонишь не только меня, но и дочь. И после этого ты называешь себя хорошим отцом? После всего этого ты считаешь себя примерным семьянином? Да ты… — я набираю полные легкие воздуха. — Ты не только сына загубил, подлец. Ты на его смерти еще и денежки делаешь!

— ЧТО ТЫ НЕСЕШЬ?! — рявкает Ярослав. — Какую хрень ты только что произнесла? Как у тебя язык повернулся?

Я чувствую, что мы стали предметом пристального внимания жителей многоэтажки, случайных зевак и тех людей, что во дворе заняты своими делами. Кто-то возится возле машины, кто-то катит коляску, но к нашей ссоре прислушиваются все, без исключения.

Становится неуютно быть под лучами их внимания.

— Давай поговорим не здесь, — добавляю тихо. — А если быть честной, я совсем не хочу с тобой разговаривать.

— Нет уж, дорогая Тоня! Нет уж, дудки! — возмущается Ярослав. — Тебя все эти годы не растормошить было, не растолкать никак. Не вызвать ни на разговор, ни на откровения. Ты избегала меня в постели и в быту, ты ко мне то, чтобы ласки в постели, ты ко мне даже обыкновенного внимания, человеческого тепла проявлять не хотела. И это противно и больно, ты даже не представляешь, каково это, быть рядом и чувствовать себя… то ли изгоем, то ли прокаженным. А теперь ты начала говорить… Пусть с претензиями, но говорить, — добавляет жадно и смотрит на меня с огнем, который заставляет меня отступить.

Я уже жалею, что затеяла этот разговор.

Уже жалею, что попала под прицел внимания супруга.

Он же с меня горящего взгляда не сводит, меня окатывает жаром, словно началась очередная волна прилива.

Но, что самое странное, на протяжении всего того времени, что я покинула дом, меня ни один приступ не мучил.

Неужели были правы те, кто говорит, что не так страшен климакс, как его изображают, что многое начинается в голове, и прежде всего, нужно работать с ней…

Отвлечься.

О, я так отвлеклась, что у меня голова болит теперь о другом.

— Что ты сказала насчет сына, Тоня, повтори, пожалуйста.

Ярослав изменил голос, сделав его вкрадчивым, от затылка вниза по шее скользнули теплые мурашки. Но напряженная поза мужа, его внимательный взгляд не позволили обмануться вкрадчивыми интонациями.

Он выжидал, чтобы потом нанести удар!

Отступить хочется. Просто уйти, чтобы меня никто не трогал, никто не беспокоил.

В этом желании я вдруг четко ощущаю нотки того, о чем говорил Ярослав. Все эти годы скорби я была в себе, как улитка в домике, и не хотела, чтобы меня тревожили.

Уйти от сложного разговора сейчас будет означать, что я так и останусь в домике и неважно, где я — дома, среди родных, или за его пределами.

Мой домик — это иллюзия, его нет, и пора это признать, пора выбираться из кокона, чтобы снова начать жить.

— Я сказала, что ты… Что ты на всем деньги делаешь! — вскидываю руку вверх, показав на дом. — Пополам денежки за аренду квартиры с любовницей разделил? Или позволил ей на эти деньги баловать себя, любимую?!

Мой вопрос произвел шоковый эффект на супруга.

Он застыл, нижняя челюсть потяжелела, немного отвиснув. Брови, напротив, сходятся у переносицы. Кажется, что даже его волосы топорщатся сильнее.

— Что ты несешь?! Какие деньги? — изумляется искренне.

— Такие деньги. Впрочем, учитывая твой доход, может быть, ты это даже за деньги не считаешь, так, мелкие денежки? — усмехаюсь.

— Ты можешь прямо сказать, в чем меня обвиняешь? Или будешь накидывать говно на вентилятор?!

Ахаю, прижав пальцы ко рту.

— Раньше ты себе подобных выражений в мой адрес себе не позволял. Раньше ты… Ты лучше бы язык себе откусил, чем обидел меня грубым словом…

— Мне нужна правда, Тоня.

— Так позвони своей Любке. Своей бабе-огонь… Она квартиру нашего сына сдает своей подружке.

— Что ты несешь?! — хмурится. — Она… У нее… Ключи, да. Ты же у нас трепетная лань, настолько, что порог этой квартиры без слез и обморока переступить не смогла! Варваре тоже нет дела и времени… А у меня рука не поднималась продать эту квартиру. Все на мои плечи легло, еще и клининги подыскивать?! Я тебе, что… мальчик на побегушках? — рявкает. — Я дал Любе ключи и распорядился, чтобы она тут все организовала.

— Вот она все и организовала. Расторопная же, Яр. Баба-огонь. Ты, кстати, спроси, когда ее шлюхастая подружка остальные вещи заберет? Или, может быть, ты… если с Любой близок сам эти вещи заберешь и передашь ей?