Глава 16. Она

Спустя время

— Ничего получше найти не могла?!

Яростный, полный гнева голос Ярослава настигает меня сразу же, как только я выхожу из подъезда.

— И тебе доброе утро, Ярослав, — отвечаю, немного нахмурившись. — Ты что-то хотел?

— Нет, это ты что-то хотела… Кое-чего добиться, да? Ведь неспроста ты заупрямилась, Тоня. Определенно, неспроста. Ведь ты, зараза такая, даже на могиле сына упорно на своем стояла. Ведь даже там ты лишь свою линию гнула и не хотела сдавать позиции. Не выслушала меня, гордо ушла… Оставила в дураках…

— Извини, но мне некогда! И потом… Хватит, слышишь? Хватит развлекать моих соседей.

— Твоих. Вот именно! — подчеркивает муж, взмахнув указательным пальцем возле моего лица. — Ведь ты, гордая такая, решила, что один мой проступок прощения недостоин. Ты решила за нас двоих, за всю семью решила, что развод нужен. Что ж… Но ты же на этом не остановилась. Ты же решила, что нужно сменить замки в этой квартире. На минуточку, хозяином которой являюсь я.

Мне захотелось закричать, хотелось расцарапать мужу лицо, еще больше во мне возникло желание снять обувь и просто побить этого мужчину всюду, куда я смогу дотянуться.

Может быть, хотя бы так до Ярослава бы дошло, что я не хочу с ним мириться, что возврата к прежнему нет и не будет!

Тот визит на кладбище закончилсчя тем, что я сухо попрощалась с мужем и просто решила уйти. Он бросился мне вдогонку и выглядел так, будто хотел продолжить браниться на кладбище. Я сделала Ярославу замечание, что нельзя мертвых тревожить.

Только это его и остановило.

Мы разъехались в разные стороны.

Потом я решительно взялась за поиски работы и устроилась работать в ателье.

Жить я продолжала в квартире, которую мы хотели подарить сыну.

За эти две с лишним недели Артем несколько раз мне снился, он приходил и садится на кровать, смотрел на меня грустно и спрашивал:

«Как же так, мам? Неужели это конец?»

Иногда он ничего не спрашивал, просто обнимал и уходил в туман…

Просыпалась я с тяжелым сердцем, мне никуда не хотелось идти, ничего не хотелось. Я лежала и слушала, как тикали часы, и потом заставляла себя встать.

Работа отвлекала от пасмурных мыслей.

Взяла за привычку чаще писать и звонить старшей дочери, на выходные мы с ними гуляли в парке, я наблюдала за внучкой и на сердце так тепло становилось, так хорошо…

Сложно было в моменты, когда приходилось возвращаться в квартиру, там меня ждала тишина и одиночество.

Но я говорила себе, что справлюсь и прилагала для этого все усилия.

Кроме того, я подала на развод…

О чем Ярослав, конечно же, был в курсе и накричал по телефону.

А теперь, что? Чем он снова недоволен?

— Тоня… Хотела на работу? Так и сказала бы! — как гаркнет он. — Я бы тебя…

— Ну, что? На работу бы устроил к себе?

— Да! Непыльная работенка. Сидела бы бумажки с умным видом перекладывала с места на место. Половина дня в офисе, вторая половина свободная для женских дел и заботы о семье. Мне кажется, тебе и двух-трех часов за офисным столом вполне хватило бы! — заявляет муж.

— Я способна сама о себе позаботиться.

— Способна позаботиться? Это ты за три копейки в ателье о себе решила заботиться, что ли? А тебе не стремно? Не стыдно? Да одна твоя сумочка стоит больше, чем ты там за десять лет заработаешь! Не позорь меня, Тоня.

— Что?!

— Увольняйся, — требует Ярослав. — Моя жена не будет сидеть и гнуть спину, подшивая дешевые брюки и пришивать замочки на китайские вонючие пуховики. Я все решил. Сегодня же вернешься домой, а завтра… Так уж и быть. Устрою тебя в офис, если тебе так хочется! Даже занятие для тебя найду.

— Забавно, Ярослав. Забавно, что ты до сих пор мнишь себя повелителем моей жизни. Вот только ты забыл один крошечный нюанс. Мы разводимся. Ты больше не можешь управлять моими занятиями, ты больше не имеешь права указывать мне, чем стоит заниматься, а какие дела и заботы обойти стороной. Если в тебе бурлит желание заняться чьей-нибудь жизнью или, возможно даже перевоспитать, наставить на путь истинный, то я рекомендую тебе…

Ярослав даже дыхание задерживает, пристально вглядывается мне в лицо, потом скользит по фигуре и неожиданно замечает.

— Это что, джинсовая юбка? С разрезом! — возмутился он.

Я смущенно одернула ткань. На мне была длинная джинсовая юбка темно-серого цвета и красивая бирюзовая блуза. Не так давно я избавилась от всех ярких вещей, решила, что яркие цвета больше не для меня.

Однако на днях в ателье заглянула бабушка, божий одуванчик. Ей было около восьмидесяти лет, на губах — ярко-розовая помада, в мочки ушей были продеты крупные золотые серьги. Она принесла платье и просила его переделать так, чтобы по фигуре красиво село.

Клиентка весело и бодро болтала без умолку. Но история ее жизни меня поразила. Оказалось, она недавно похоронила мужа и дочь, они погибли в аварии. Младший сын тяжело болен раком.

Сложная ситуация, но она не отчаивалась и каждый день проводила так, чтобы надеть все лучшее сразу, потому что этот день мог стать последним.

После непродолжительного разговора с ней я о себе задумалась и купила вот этот наряд, юбку, блузку и легкие босоножки.

— Я не понял! — говорит недовольно Ярослав. — С какой это стати ты принарядилась подобным образом?! Может быть, ты еще и губы накрасишь… красным? И будешь вот так щеголять, изображая роковую женщину?!