Глава 17. Она

— Я тоже кое-что не понимаю, Ярослав, каким образом тебя касается, во что я буду одета и как стану краситься?!

Ярослав выглядит так, будто он вот-вот взлетит на воздух.

— Забавно получается, Антонина. Выходит, живя со мной, ты в последнее время перестала краситься и наряжаться, перестала показывать свою красоту и женственность. Но сейчас ты решила, что будешь красоваться перед кем-то? Подозреваю, не просто так происходят эти кардинальные перемены, но с какой-то интересной целью. Я прав?

Я с досадой смотрю на часы.

— С меня довольно, Ярослав. Я опаздываю на работу!

Делаю шаг в сторону, муж схватил меня за локоть.

— Постой. Хочешь… — делает паузу. — Выкуплю я для тебя это долбаное ателье!

— Что?!

После этого предложения я даже опешила, потому что не ожидала ничего подобного.

Вот это да!

Воспользовавшись моим кратковременным ступором, Ярослав разворачивается на полную катушку, рисуя далеко идущие планы.

— Да. Выкуплю ателье. Получше того, где ты горбатишься у крохотной швейной машинки. Будешь хозяйкой крупного, модного ателье. Бизнес-вумен… Под стать своему мужу.

Все.

Это была последняя капля моего терпения.

Я сердито выдернула руку из захвата пальцев мужу.

— Довольно с меня твоего снобства и высокомерия. Меня тошнит от того, как ты смотришь на мир, Ярослав. Все эти годы я была безнадежно слепа и видела в тебе только хорошее, но посмотри на себя… В кого ты превратился? Деньги вскружили тебе голову.

— Что плохого в деньгах?

— Ничего. Деньги не портят людей. Деньги вообще не способны повлиять на характер человека. Но я уверена, что деньги, как луч фонарика, подсвечивают проблемные места. Если в тебе были крохи высокомерия, то на благодатной финансовой почве эти крохи дали всходы, и теперь ты не видишь ничего дальше собственной спеси. Послушай себя… Остановись и послушай. Тебе плевать на то, чем я буду заниматься. Тебе всегда было плевать на мои интересы, тебя заботило лишь то, чтобы у тебя была красивая, ухоженная и покладистая жена. Вот что для тебя было важно! Говоря сейчас о том, что ты готов купить ателье, ты не обо мне думаешь… Нет, не обо мне. Только о себе! В тебе говорит эгоизм и желание выглядеть лучше, чем есть. Ты печешься об имидже и стыдишься простых вещей… А помнишь, как мы жили раньше… Наверное, ты и нашего прошлого стыдишься.

— Ни одного дня. Ни одной минуты я не стыжусь.

— Однако твои слова и нынешние взгляды говорят о другом, — выдохнув эти слова, я добавляю. — Теперь мне ясно, что нам с вами не по пути, господин Гаврилов.

***

Он

— Лена, ты дома? ЛЕНА!

Мой голос разносится по всему просторному холлу, теряется среди высоких стен.

Мне кажется, что с того дня, как Тоня ушла из дома, здесь как будто стало сильнее слышно эхо.

Стены словно пустые, но это же не так.

В доме ничего не поменялось, мебель и предметы интерьера все те же самые, домработница прекрасно справляется со своими обязанностями. Еда свежая, разнообразная.

В шкафах полный порядок.

Словом, быт в нашем доме после громкого ухода жены не пострадал, ни капельки.

Так чего же не хватает?

Атмосфера будто стала другой, хотя раньше я над такими выражениями посмеивался.

Слышал такое, что погоду в доме делает женщина и хмыкал про себя: господа, какая погода, вы о чем? Погоду нам делает сезон года, температура и атмосферное давление, метеорологи лишь считывают эти изменения. Ни о какой погоде в доме и речи быть не может, глупости.

А ты погляди, да, сейчас как запел?

Пока только мысленно себя на этом ловлю.

Настораживает словосочетание «пока только…»

Нет, нет, я не стану сходить с ума по ушедшей жене и сохнуть по ней тоже не буду.

Я мужик, в конце концов, и мне не двадцать лет, чтобы бегать за юбкой капризной девицы, а Тоня… Тоня всегда была капризной. Или я позволял ей быть такой?

Сам уже запутался.

— Лена, да чтобы тебя! — повторяю еще раз.

Погромче.

Никакого внимания.

— Долбаные подростки! Наверное, опять в наушниках сидит… Засунут себе в уши затычки, ничего не слышат, не замечают!

Стучу по двери спальни младшей дочери.

Бухаю кулаком один раз, второй, на третий раз… дверь распахивается.

— Пап, ты чего? — трет глаза.

— А ты чего?! Не слышала, я тебя звал!

На шее дочери болтаются большие мягкие наушники. Я так и знал, она музыку слушала.

— Хотя бы иногда прислушивайся к тому, что творится вокруг тебя! А то сдыхать буду, кричать и звать на помощь, хрен кто услышит!

Дочь переминается с ноги на ногу и смотрит на меня с капелькой испуга.

— Что-то случилось? — бледнеет. — С мамой?!

Ага.

С мамой.

— Значит так… Собирай свои вещи. Вечером отвезу тебя. Поживешь у матери!

— Что?!

— Что слышала. Это не обсуждается.

Я ухожу, чувствуя, как дочь сверлит взглядом мою спину.

А вот так тебе, Тоня… Теперь я посмотрю, как ты будешь в ярких юбках порхать и перед мужиками хвостом крутить!

Теперь поглядим, как ты попляшешь…