Глава 18. Она

— О, какой мужик. Вы только гляньте…

К нам на обед в ателье заглянули две женщины, работающие в соседних бутиках.

Татьяна и Анна, две кумушки, вечные сплетницы. Они любили перемыть косточки, обсудить всех и вся, но делали это по-доброму, без зависти. Они сплетничали обо всех и обо всем, но неизменно завершали свои разговоры словами: «Но кто мы такие, чтобы судить… Бог им всем судья!»

Уверена, что и сейчас они просто сплетничали, увидев кого-то интересного за окном. Обсуждали взбудоражено, заметили и разворот плеч, и модную стрижку на седых волосах.

— Думаю, спортсмен. Двигается хорошо… Не то, что мой… В пятьдесят таким животом оброс, что свой стручок видит только в зеркале, — вздыхает Анна. — И пользуется им раз в неделю. Пять минут потыкается и все, я только почувствовала, что он старается, но спектакль уже закончен.

— Любовника себе заведи. Помоложе. Говорят, это модно сейчас. Ты женщина в соку…

— Ага, молодым любовницам от такой старой тетки, как я, думаешь, только секс нужен? Нет! Им еще денежки подавай, выгоду… А с меня какая выгода? На мне три кредита висят… Трииии! — схватилась за голову Анна.

— Пинай своего муженька. Ох… Смотри-ка, в наш торговый центр собирается, не зря на окна поглядывает. Мммм. Да, — тянет разочарованно. — Зря, девочки, мы на него слюнки пускаем. Вы только поглядите, какая при нем девица. Мама дорогая, ей восемнадцати, кажется, нет…

— Ну, мужики… Совсем охренели! Тьфу!

— А эти… соски малолетние не охренели? Вот ты бы в свои восемнадцать лет под таким лежала? Будь он хоть трижды хорош…

— Я? Нет, по своей воле не лежала бы, но меня дядька двоюродный по пьяни зажимал, боров…

Не выдержав трескотни этих кумушек, я оторвала взгляд от телефона, на котором читала советы от юристов по разводу, и ахнула.

За окном стоял Ярослав и… Лена.

Говорили о чем-то.

А эти дурочки… обсуждали моего мужа и нашу дочь, будто папика и его малолетнюю любовницу.

— Дуры! — неожиданно жестко говорю я. — Это мои… муж и дочь.

Повисла тишина.

— Мы думали, ты в разводе.

— Я подала на развод, скоро первое слушание, — отвечаю я и выхожу, в полной тишине.

Кто-то осмелился пробормотать вслед:

— Тоня, мы же не знали…

И не подумали, конечно, что у меня, работницы крайне скромного ателье, может быть муж, разъезжающий на дорогущей машине.

Красавец, спортсмен…

Они все верно сказали.

Но не учли одного: наш брак дал трещину, а у этого мужчины оказалось немало своих секретов.

— Здравствуй. Что здесь происходит? — спрашиваю я.

При моем появлении отец перестал спорить с дочерью и взглянул на меня. У него как будто даже глаз задергался.

— Что случилось? Привет, Лен.

— Мама, папа выгнал меня из дома! — жалуется Лена.

— Не выгоняю! У матери поживешь…

— Выгоняет! — упрямится Лена. — Я еще вещи собрать не успела, а в доме уже эта противная Любка ходит и нос свой сует всюду!

Дочь в ярости.

Смотрит на отца, будто на врага народа, а Ярослав и не думает оправдываться.

— Ты же не против, Тоня, чтобы дочь с тобой пожила некоторое время? — спрашивает он.

— Глупый вопрос, разумеется, не против.

— Отлично. Так, может быть, ты и на новоселье нас всех позовешь?

— Ярослав, что за клоунаду ты устроил? Под окнами здания, где находится моя работа? Лен… — обнимаю дочь за плечи.

Она крепко обнимает меня в ответ.

Наверное, впервые так крепко за последнее время.

Я целую ее волосы и говорю себе, что мы справимся…

Мы не одни, мы есть друг у друга.

На время я отдалилась от своей семьи, связь между нами стала совсем тонкой, призрачной.

Я никогда себя за это не прощу и сделаю все, чтобы все снова встало на свои места.

Как прежде, уже никогда не будет, но я верю, что будет не хуже, будет просто иначе, более осознанно и с пониманием хрупкости тонких, душевных привязанностей.

Нерушимые связи между родителем и ребенком тоже могут претерпеть изменения.

— Я сейчас на работе. Поедешь сама или подождешь меня?

— Сама поеду, конечно! — бурно отвечает Лена. — Самое важное, ноут, телефон, зарядки у меня с собой. Остальные вещи заберу позднее. Вечером можно, пап? — интересуется она ехидно. — Или мне нужно записываться к тебе на прием и спрашивать разрешения у Любы?!

Ярослав мрачнеет лицом, я передала Лене ключи, на всякий случай адрес уточнила, и она, схватив рюкзак, умчалась.

Остаемся мы с Ярославом, и у него такая, простите… рожа.

Даже не лицо, а именно недовольная рожа стала после нашего разговора, что просто взять и плюнуть в этого наглеца хочется.

— А ты молодец, Яр. Поздравляю, — говорю сдержанно. — Так не терпится с Любкой сойтись? Я одного не понимаю, ну… имеешь ты эту… девку… Вам, что, гостиниц или квартир, сдаваемых по часам, не хватает? Сняли бы и развлекались там! Но тебе так не терпится, что ты тащишь эту паскуду в дом… Ее — в дом, а всех домочадцев — за порог.

— Все не так.

— Все так, Ярослав. Все именно так. Ты уже выгнал дочь и привел свою шлюху. Браво… И кто из нас теперь худший родитель?

— Прекрати! Ты это начала… Ты все это затеяла. Так останови! — требует он, дернув меня за руку на себя.

Я вырвала руку и дала ему по щеке звонко и хлестко.

— Не прикасайся… Мало ли в каких кустиках побывали твои грязные руки. Еще подцепишь…

— Что?

— Вошь какую-нибудь или болячку постыдную. Фу… За вещами заедем вечером и постарайся, чтобы и ноги не было твоей шлюхи в нашем доме… — подчеркиваю.