Глава 20. Он

Мало того, что Любка вызванивает мне в свободное время, мы еще же и в офисе видимся.

Да, теперь ее стало как будто слишком много вокруг меня.

Раньше меня ее бойкость, громкий голос, четкий стук каблуков и напористость как-то держали в тонусе, будоражили.

Сейчас же я испытываю лишь раздражение, что она такая…

Как будто крикливая баба!

Хохочет громко, заигрывает со всеми напропалую.

Как я раньше этого не замечал? Не хотел, наверное, видеть.

Или мне было просто плевать?

А ведь Любка флиртует даже с курьером, который на плече девятнадцати литровую бутыль воды для кулера принес нам в офис.

Нет, не ревную я ее.

Мне просто ровно.

И немного раздражает вся эту суета.

В тот раз, когда она ко мне в гости домой напрашивалась, я сослался на занятость.

Хотя, по правде говоря, я ничем не был занят, слонялся по дому, опустевшему, был как тень или привидение, ни одного лишнего звука и в этой тишине тем более было бы странно говорить самому с собой. А хотелось… Хоть каких-то звуков, запахов, признаков жизни.

Теперь мой дом, как музей.

Всегда чисто и убрано.

Домработница исправно вылизывает все углы, хотя они и без того скрипят от чистоты.

Некому мусорить, ходить, просто делать хоть что-то.

Собаку завести, что ли?

Помню, Лена в детстве хотела собаку, но я был против. Потому что знал, что в итоге заботы о питомце лягут на плечи Антонины, а у нее и без того всегда хлопот было по горло.

— Ярослав…

Снова она.

— Чего тебе, Люб?

Вот только что выпроводил ее, думаю, с раздражением.

Какого черта она снова ко мне заявилась?

Зачем?

— Кофе не хочешь? — улыбается.

— Уже пил. Люб… — пытаюсь подобрать слова.

Она опережает.

— Понимаю, давление спасибо не скажет. Может быть, тогда чаю?

— Ты знаешь, что в чае тоже содержится кофеин? Даже в зеленом…

— Обязательно изучу этот вопрос, — отвечает она бойко и зачем-то закрывает за собой дверь изнутри, на замок.

— Мы должны поговорить, Ярослав. Так больше не может продолжаться! — заявила она, остановившись рядом с моим креслом. — Мне казалось, что мы, как взрослые люди, которые слишком давно испытвают притяжение, наконец-то можем сойтись и не оглядываться по сторонам, кто что подумает. Тем более, ты разводишься…

— И ты, очевидно, очень стараешься занять освободившееся место? — спрашиваю я глухим голосом.

— Буду честной, если ты сделаешь мне предложение руки и сердца, я соглашусь, не раздумывая, — отвечает она. — Но если ты не готов… пока не готов… Я согласна быть просто твоей любимой женщиной и буду ждать столько, сколько потребуется.

После этих слов Люба скромно потупила глазки вниз и тянется к моему плечу, погладив его кончиками пальцев.

Потом она наклоняется ко мне, действуя увереннее.

Ее колено опускается на кресло, между моих разведенных бедер, Люба льнет грудью, шепчет на ушко:

— Мы так и не закончили кое-что, помнишь? Я сама не своя… Сколько можно меня терзать, отталкивая? Все мои мысли только о тебе.

А все мои мысли только о том, что завтра — первое слушание по нашему разводу.

Не хочу.

Эта мысль ясная, яркая и четкая. Она словно молния, бахнула и осветила все вокруг.

— Люба, — отстраняю ее.

Она немного хмурится, потом облизывает свои губы:

— Кажется, я понимаю, что тебе нужно.

За миг она оказывается на полу у моих ног, ее горячие ладони опускаются на мои колени и крадутся выше по бедрам.

— Люба, ты меня неверно поняла.

Оттолкнувшись пяткой от пола, отъезжаю назад.

— Завязывай с этим, — поднимаюсь из кресла. — Мы на работе.

— Хорошо, я поняла. Давай тогда после работы пересечемся? У тебя? Или у меня?

Я молчу.

— Если тебя смущает что-то, я могу номер в отеле нам заказать, — продолжает она осторожно, но вместе с тем в ее голосе чувствуется напор.

Оборачиваюсь, Люба улыбается соблазнительно, но за миг до этого я успел заметить, какой злостью горели ее глаза.

Она буквально в бешенстве была, что я ей отказал.

— Хватит.

— Ты так злишься за то недоразумение с квартирой? — уточняет она. — Послушай, я же не сделала ничего дурного. Я поселила свою знакомую, у нее была безвыходная ситуация. Попросила, если будут задавать вопросы, отвечать, якобы она живет у подруги. Попросила быть тихой, вести себя ответственно, не водить мужчин, не закатывать вечеринки. Спроси у соседей, разве они жаловались? Я виновата лишь в том, что не спросила у тебя, но… готова загладить свою вину.

У нее все так складно получается, так гладко…

До тошноты гладко и сладко.

Неужели непонятно, что я не просто так морожусь, что меня ее прелести больше не волнуют. Волновали ли на самом деле? Или так… Просто от злости и безысходности едва ли не на стену полез, а Любка… она давно мне глазки строила.

Встряхнул жену этим поступком, да так, что остался и без жены, и без дочери.

Старшая заняла деликатный нейтралитет, но я знаю, что она общается с Тоней, мне докладывали, что они вместе даже гуляют!..

— Займись работой, выброси глупости всякие из головы.

Хватаю пиджак.

— А ты куда?

— По делам.

— Вернешься? — бросается мне вслед.

Мажу взглядом по ее лицу.

— На вы, Люб. Мы на работе, — одергиваю я.

— Хорошо, я вас поняла.

***

— Здравствуйте, с чем пришли? — улыбается мне работница ателье.

Судя по интересу в глазах, коллега Тони уже в курсе, что я ее муж.

— Брюки подшить надо.

— Хорошо, давайте.

— Не вы. Антонину пригласите, — прошу я.

— Антонина сейчас вернется, она за обедом пошла.

— За обедом? — демонстративно кошусь на часы. — У вас обеденный перерыв во сколько начинается?

— Да вот… через пять минут и начнется, — отвечает она уже без улыбки, пытаясь понять, что мне нужно.

Диалог остается не законченным, потому что звякнул дверной колокольчик.

В ателье появилась моя жена, Тоня.

— Ой, там такие булочки ароматные были, я не удержалась и взяла нам… — начинает и застывает. — Здрасьте, Ярослав. Тебе что?

— Брюки, — киваю на пакет. — Подшить.

У Тони глаза округляются от удивления.

Я так же удивленно на нее смотрю, потому что я не помнил, чтобы она раньше носила такие яркие браслеты. Точно дешевые, но… их много, и они издают мелодичный звук. Сегодня на ней длинный сарафан в пол, но слева и сбоку разрезы.

Волосы собраны иначе, она их как будто немного завила, что ли?

— Брюки подшить? Именно у нас?

— Именно у тебя. Возьмешься за заказ?

— Я на обед! — сбегает коллега Тони. — Спасибо за булочки, Тонь, уже слюнкит текут.

Мы остаемся одни. Тоня, не сводя с меня взгляда, вытряхивает пакет на стол и берет в руки брюки.

Признаться, я схватил их в первом попавшемся бутике мужской одежды и нарочно взял на размер больше.

Они стоят копейки… Мне на них плевать, но зато появился повод встретиться с женой.

— Что ж… Давай подошью. Надеть нужно. Переодеться можно вон там, в кабинке. Я отмерю необходимую длину, заберешь позднее. Вечером.

— Мне срочно нужно.

Тоня мнет пальцами ткань.

— С каких пор ты отдаешь предпочтение дешевому полиэстеру? Это совсем на тебя не похоже. Впрочем, меня это не касается. Иди… Надевай.

Я надеваю брюки, разумеется, они мне велики.

Тоня приседает возле моих ног, чтобы подколоть булавками необходимую длину.

— Думаю, так достаточно.

Она поднимает на меня взгляд, я резко чувствую прилив возбуждения, которого не было, когда Любка передо мной ползала и усердно грудью в меня вжималась…

— Ярослав. Так достаточно?

— Не уверен, — отвечаю пересохшим голосом. — Отпусти немного пониже. Нет, не то… Повыше…

Промучившись минут пять с примеркой, жена сердито поднимается.

— Что за фокусы, Ярослав? Ты зачем пришел? Тебе же эти брюки не нужны! Так что ты хочешь?

— А ты?

— Зачем ты пришел, я спрашиваю! Ты добился, чего хотел… Я больше не мешаю, дети — тоже. Любка может стать полноправной хозяйкой, а ты все за мной таскаешься. Неинтересной, скучной теткой. Зачем?!

— Передай Лене, что она может приходить, когда захочет.

— Так сам и передай. В чем проблема?

— В том, что она со мной не разговаривает! «Привет, как дела, пока, папа!» И все это — скороговоркой!

— Я не настраивала дочь против тебя, Ярослав. Если ты на это намекаешь.

— А я и не намекал. Завтра первое слушание.

— Я помню.

— И что? Ты придешь?

— Приду, конечно. Как и обещала, в красном платье. А ты? Вот в этих брюках придешь? Или что поприличнее наденешь?

— Вообще не приду. И дело о разводе свернут!

— А Любка твоя знает?

— Причем здесь она?

— Как причем? При том, что она сказала мне, дословно, держаться от тебя подальше... И что у вас все серьезно.