Глава 21. Она

Ночь перед первым заседанием суда по разводу я провела без сна.

Поначалу оправдывала себя тем, якобы дочь ждала, она вернулась позже, чем обычно, от подруги.

Мол, переволновалась и потому сон не шел.

Однако дочь, поужинав, мирно спала и видела, наверное, десятый сон, а я все ворочалась без сна.

То на одном боку полежу, то на другом — все не спится.

Я пыталась читать книгу, смотреть новости и даже кино, но ничего не помогало, ничего не увлекло меня настолько, чтобы я могла забыться.

Бродила по спальне, словно привидение, потом, сдавшись, вышла на просторный балкон, распахнула окно и полной грудью вдохнула свежий, ночной воздух.

От резкого притока кислорода грудь закололо, она словно была зажата в тиски.

Позади, в комнате зазвонил телефон.

На экране высвечивается «любимый муж».

Я так и не переименовала контакт, давно пора это было сделать!

— Что ты делаешь, Яр? — тихо шепчу в телефонную трубку. — Ты на время смотрел?

— Мне не спится. Судя по бодрому голосу, тебе тоже.

— А меня… меня настолько взбодрил твой звонок, что сон мгновенно пропал! — вру я.

В груди ноет.

— Давно мы не звонили друг другу просто поболтать.

— Тебя Любка не утомила, что ли?

— Любки в моей жизни нет, если хочешь знать.

— Нет, не хочу.

— Теперь знаешь.

— Как же ее слова, мол, у вас все серьезно.

— Это ее мечты, не имеющие ничего общего с реальностью, — отвечает Ярослав.

— Брось, Яр, я видела вас. Застукала на сексе, а ты делаешь из меня дурочку и пытаешься убедить, что ничего реального. Хочешь выставить меня сумасшедшей, которая не знает, что видела? Не выйдет.

— Я не отрицаю случившееся на дне рождения. Но со всей серьезностью заявляю, что ничего между нами сейчас нет.

— Мне просто плевать, честное слово! — вспыхиваю я.

— Не похоже.

— Господи, оставь меня в покое! Неужели ты недостаточно по мне потоптался? Тебе мало случившегося? Дочь тебя не хочет видеть, наш дом опустел и больше никогда мы не соберемся в его стенах, вместе. Неужели тебе мало? Чего ты добиваешься?

— А я не знаю, Тонь. Я думал одно, стремился, теперь и не знаю, зачем мне это все? Ты можешь вернуться, я гарантирую, что…

— Нет! — обрываю я.

— Тоня.

— Я сказала, нет. Ничего не хочу знать! Ты разбил нашу семью, унизил меня.

— Я кое-что осознал.

— Поздно. И, если ты собираешься претворить в жизнь угрозу по срыву первого слушания, то хочу тебе сказать одну вещь. Я уже проконсультировалась с юристом по этому поводу. Он сказал то, что меня успокоило. Нас все равно разведут. Хочешь ты этого или нет. Максимум, на что ты способен, это потянуть время, но итог будет он. Развод.

— Может быть, я и раскачал нашу лодку, но переворачиваешь ее ты! — добавляет отрывисто. — Ты, Тоня! Я перед тобой каюсь, как пацан, а ты нос свой воротишь! Начудачил, да. Неужели в тебе нет женской мудрости и теплоты? Мы столько лет вместе прожили, а ты не находишь в себе немного добра и любви, чтобы простить один мой проступок? Ради сына!

— Не смей! Ты виноват в его гибели и не смей шантажировать меня его светлой памятью.

— Если я завтра пойду и вздернусь, тебе легче станет? Просто сдохну! И не стану отравлять тебе память о нашей семье! А я тебе кое-что скажу, Тонь… Мертвых любить легко. Время стирает из памяти все плохое. Лишившись близкого, понимаешь, какими глупы были обиды. Те, кого мы лишились, становятся для нас идеальными и всегда желанными. А живые? С ними сложное, Тонь. Они бесят, они ошибаются. Они говорят гадкие слова, о которых жалеют, они творят поступки, от которых волосы дыбом… Ты живого полюби, Тонь. Прости и полюби!

От его монолога у меня заструились слезы по щекам.

Потому что отчасти он был прав.

Живых любить сложнее, чем тех, кого мы больше никогда не увидим.

Но я не могла сейчас простить Ярослава.

— Если я скажу, что тебя простила, но эти слова ничего не будут значить на самом деле, ты оставишь меня в покое? — спрашиваю я шепотом.

Ярослав молчит, дышит тяжело и свирепо.

Только по звуку его дыхания становится ясно, что он не согласен с моими словами, что он не примет такого «прощения».

Я бы тоже не приняла.

Это как плевок в лицо.

Оскорбление…

Слова не имеют ни веса, ни смысла, если лишены искренности.

— Я всегда исполнял твои желания и капризы, какими бы безумными они ни казались. Сейчас ты жаждешь развода… — делает паузу. — И кто я такой, чтобы отговаривать тебя, да? Мы стали чужими. Будет тебе развод, Тоня. И не переживай. По миру с протянутой рукой тебе идти не придется.

***

На развод мы оба пришли, будто на праздник.

Я с утра провозилась не меньше часа с укладкой, по моей просьбе дочь меня накрасила поярче, а то я совсем перестала краситься и, кажется, уже забыла, как это делается. Мое красное платье с открытыми плечами смотрелось, наверное, слишком празднично и вызывающе для подобного мероприятия.

Но я упорно его надела.

Ярослав тоже не стал отставать.

Постригся короче, надел свой новым костюм.

Красивый, статный, седовласый мужчина с грозным лицом.

Я будто увидела его впервые и долго не могла отвести взгляд, только сейчас заметила, как сильно он поседел за последние несколько лет.

У меня даже мелькает мысль, что я могу быть к нему иногда несправедлива, но потом я быстро прогоняю эти неуместные метания.

Развод, значит, развод.

Судья назначил нам время на примирение, при разводе это обычная практика. Мы в два голоса убеждали, что нам это не надо. Но никто нас слушать не стал, разумеется.

Так положено, и точка.

Мы выходим из здания суда, словно чужие люди. Остановившись на высоких ступенях крыльца, делаю последнее, что стоит сделать в этой ситуации.

— Держи, Ярослав, оно твое.

Кольцо легко соскальзывает с пальцы.

Наверное, это просто от того, что я похудела. Но я вижу в этом другой смысл: обручальное кольцо только и ждало этого момента.

Ярослав смотрит на протянутое ему кольцо и засовывает ладони глубоко в карманы брюк.

— Это обручальное кольцо. Что я, по-твоему, должен с ним делать? Хранить?

— Даже не знаю.

— Я надевал его тебе на палец не для того, чтобы снимать! — говорить отрывисто.

Моя рука с кольцом протянута.

Внезапно, откуда ни возьмись, появляется Любка и, прильнув к плечу Ярослава, со смехом говорит:

— Красивое колечко! Я бы себе такое хотела…