Глава 24. Она

Не передать словами, какой шок и страх я испытала.

Каким горячим становится воздух.

Между тем, как Люба достает горелку и бросается на меня, проходит всего несколько секунд или даже меньше.

Но для меня эти мгновения растягиваются бесконечной жвачкой.

Я запоминаю все, в мельчайших деталях, и почему-то вспоминаю момент из прошлого.

Жаркое лето, мы на даче у друзей, спим с Ярославом на полу, на тонком матрасе, под старым, лоскутным одеялом…

Удивительное время — молодость, прекрасное чувство — любовь…

Сочетание этих двух компонентов все украшает и даже жесткий, деревянный пол превращает в мягкую перину. В тот раз деревянный домик на даче загорелся. Я во сне ничего не почувствовала, но Ярослав проснулся и вытащил меня на руках, когда дым уже клубился и было невозможно дышать…

Я вспоминаю то зарево, пламя.

На миг мне стало страшно, но потом на меня снизошло спокойствие, потому что я находилась в сильных объятиях Ярослава и верила в него. Он был для мне каменной стеной, за которой я могла спрятаться от невзгод, он был моей опорой, защитой.

У нас была такая красивая, сильная любовь. Мы были крепкой парой и в молодости, когда были не женаты, мы были красивой, яркой парой и в браке. Нашей семье завидовали.

Такие пары, как наша, одна на миллион.

Подобные чувства нужно беречь, но нам не удалось сохранить любовь и верность.

Мы не смогли пронести их через всю жизнь.

Жалею, как повернулась судьба, как разбросала нас в разные стороны…

Некоторые пары объединяются в горе, мы же, напротив, разъединились, перестав быть друг для друга чем-то бесценным и важным.

Так печально от этого, до слез.

Мне жаль, бесконечно жаль.

Но, может быть, я скоро увижусь с сыном.

Делаю шаг назад, каблучок подводит, нога скользит в сторону.

Падаю на асфальт, ударившись бедром.

Ветер, до этого беспечно игравший с волосами и одеждой, вдруг крепчает и выбивает слезинки из глаз.

Огонь, не коснувшись кожи, проходит жаркой строкой совсем близко от моего лица.

— Ах ты, стерва! — злится Люба и снова нападает.

Ее крик отражается от стены здания, смешивается с шумом ветра.

Я слышу даже, как разбиваются об асфальт капли, падающие вниз с водосточной трубы.

В этом смешении звуков я отчетливо слышу: «Не сегодня, нет. Еще рано…»

Голосом сына.

Может быть, это лишь игра моего воображения, но…

Выражение лица Любы меняется.

Из озверевшего оно превращается в удивленное, потом ее резко дергает назад неведомой силой.

Утаскивает в темноту и со всей силы бьет в кирпичную кладку стены.

— Тоня! Тоня, ты как?!

Из темноты выныривает бледное, перепуганное лицо мужчины.

Мой бывший муж!

Это он?!

Ярослав!

Он смотрит на меня так, будто не может поверить своим глазам.

Я тоже застываю, без движения.

Теперь мы больше не супруги.

Он — мой бывший муж, я — его бывшая жена.

Мы расстались меньше года назад.

Я лежу на холодном асфальте, от того, что Люба, эта сумасшедшая женщина, решила напасть.

Что у нее в голове? Совсем с катушек слетела?

— Тоня, ты ушиблась?

— Яр… Яр…

Я не могла поверить, что все закончилось, будто забыла обо всём – о своей новой жизни, о гордости, о том, что именно он, этот предатель, вообще привел нас к болезненному разрыву.

Ярослав опускается на колени рядом со мной, осторожно помогая подняться.

— Ты цела?

Его охрипший голос срывается, дрожа, а руки бережно ощупывают мои плечи.

Он смахивает слезинки с моих щек, я удивленно смотрю на пальцы бывшего мужа, коснувшиеся моего лица.

Господи, я не могу поверить, что беда миновала.

Меня до сих пор трясет, испуг выходит из тела крупной волной дрожи.

— Люба… Она…

— Знаю, — нахмурившись, отвечает Ярослав.

— Она следила за мной! А ты?

— Я… Даже не знаю. Нет, я не слежу за тобой, но сегодня мне почему-то захотелось побыть рядом с тобой. Я наблюдал за тобой, но потом отвлекся и потерял из виду. Когда настиг тебя, то увидел Любку рядом с тобой.

Я поднимаю взгляд, осмелившись заглянуть в его глаза. Ярослав не отводит взгляд.

В его взгляде было столько боли и тоски, что у меня перехватило дыхание. Мы сталкиваемся взглядами, и на мгновение время словно остановилось.

Я первой отвожу свой взгляд в сторону, медленно-медленно приходя в себя.

— Где она?

Ярослав неопределенно машет головой в сторону.

Я прислушиваюсь, но в тишине осеннего вечера раздается только шорох шин, соприкасающихся с мокрым асфальтом, и шипение газовой горелки.

Больше ни звука.

— Это был ты? Ее будто неведомая сила оттащила.

— Я… я должен был защитить тебя, — шепчет Ярослав, притягивая меня ближе. — Я чувствовал, что должен был быть рядом именно сегодня.

Его слова задевают струны внутри.

Я позволяю Ярославу помочь подняться, но перед этим он меня обнимает, прижав к груди.

— Если бы она успела тебе навредить, я бы ни за что себя не простил!

Поднимаюсь, опираясь на руку Ярослава. Сделав шаг, охаю: кажется, я подвернула ногу и сильно ушибло бедро.

— Давай без геройства, — просит бывший муж. — Тебя должен осмотреть врач.

— Что с Любой?

Ярослав хмурится.

— Боюсь, ей тоже понадобится медицинская помощь, и кое-кто, способный подарить ей новое личико. Я оттолкнул ее, не церемонясь. Вообще не думал о сохранности ее здоровья.

Мне становится страшно:

— Ты, что, убил свою любовницу?!