Глава 30. Он

— Я заметил кое-что странное… Между тобой и отцом. Какое-то напряжение.

Антонина вздохнула, отводя взгляд. Они с сыном уже были на кухне, за окном стемнело.

Поневоле я прислушиваюсь, не зная, что ответит Тоня. Мое сердце в груди начало бухать, как сумасшедшее. Почему-то таким безумно важным показалось услышать ее ответ именно сейчас.

— Артем, нам с папой пришлось… В общем, мы в разводе.

— Что? — голос сына полон изумления и шока. — Но почему? Мам, это, наверное, шутка такая, да?

Со стороны оцениваю, как сильно нервничает Антонина, смотрит в окно, потом привычно начинает суетиться возле тарелок с едой. Что-то перекладывает в контейнеры, убирает в холодильник. Эти жесты безумно простые, а я по ним соскучился до безумия. Мне и прислуга прибирается ничуть не хуже, и в доме всегда приготовлено-убрано, но дело ведь не в этом! Каким слепым и жестоким болваном я был, когда заявил, что Антонина мне только в качестве прислуги сгодится. Я без этой женщины жить не могу, оказывается…

— Мам, что ты молчишь?

— Артем, ты ведь уже не маленький мальчик. Взрослый мужчина. Понимаешь, в жизни случается всякие ситуации, и люди становятся чужими. Но это ни на что не повлияет, поверь. Мы до сих пор любим тебя и девочек.

— Какие чужие люди, мам? Честное слово, это такой бред! Вы же друг на друга смотрите постоянно. Отец с тебя глаз не сводит.

— Вероятно, он просто не хотел говорить об этом и переживал, не скажу ли я первой, — тихо говорит Тоня. — Артем…

— Мама, послушай.

— Нет, Артем. Это ты послушай. мне очень-очень жаль, но мы больше не вместе.

Антонина расклаывает полотенце и вешает его на поручень плиты, разглаживая. В кухне повисает тишина, сын задумчиво смотрит на мать. Я решаю выйти из своего укрытия, хотя бы потому что прятаться — это глупо и не по-мужские.

— Артем? Вот ты где! — говорю нарочно громко. — Всюду тебя обыскался. Я же тебе машину новую еще не показал, пойдем, заценишь…

Напоследок я бросаю взгляд на Тоню, она отворачивается, но я замечаю, как в ее глазах блеснули слезы. Это как ножом по сердцу.

Выходим вдвоем с сыном в полной тишине.

— Пап.

— А?

— Что за фигню мама говорит? Ты же не машину мне показывать решил, так? Или считаешь, что я на машине залипну и забуду об услышанном? Неужели ты считаешь, что у меня эмоций не больше, чем у табуретки!

— Я так не считаю, Артем. Но мама тебе правду сказала. Мы в разводе. К сожалению. Вот уже… несколько месяцев, — сглатываю.

— А причина? Она какую-то несусветную чушь сказала! Про то, что вы чужие люди. Но это же не так…

Сын смотрит на меня с разочарованием, которое мне трудно вынести.

— В чем причина? Я не пойму!

— Причина? Мы, действительно, отдалились друг от друга, Артем. Не все пары способны вынести горе. Некоторых оно разъединяет, вот и нас разбросало по разные стороны. Тоня сильно переживала твою утрату, в горе замкнулась, а мне не хватило сил и понимания это вынести и пережить. Я увлекся другой женщиной, и после того, как Тоня застукала меня на измене, мы развелись вот так. Не вини мать, здесь только моя вина.

— Как же так? И, что… Где эта… новая блистательная женщина? — интересуется напряженным голосом сын. — Ты потом мне ее представить решил?

— Некого мне представлять, Артем. Я на пустышку повелся. Сиськи, гонор… Пустая и меркантильная дрянь. Вот такой я идиот, повелся на внешность и молодое тело, но упустил любовь всей своей жизни. С этой… — обрываю себя, чтобы не выматериться. — У меня так ничего и не было. Все казалось таким соблазнительным, а когда вылезло наружу, стало уродливым и плоским. Тяги больше не было, но и жены… Жены рядом со мной тоже не стало. Можешь сказать, что приз «идиот года» переходит мне по праву.

— Извиниться не пробовал?

— Да разве извинения исправят то, что я уже натворил? А сколько всего говорил? Дерьма всякого… Нет, повторять не проси, не стану. Сейчас я думаю, как только мой язык повернулся такое сказать тогда? Кругом виноват я, Артемка, и это… — выдыхаю с болью. — Говорят, инициатива наказуема, вот я своей дурной инициативой наказан. Тоня с Леной живут отдельно.

— А ты?

— Я здесь один.

Смотрю на дом, который сейчас полон веселья, но мне становится жутко: я в полной мере осознаю, что могу состариться и умереть в этом большом, красивом доме совсем один.

— Ну, ты выдал, отец! — помолчав, Артем добавляет. — Мало того, что сам, дурак, так еще и маме жизнь испортил! Непохожа она на женщину, которая счастлива.

Я нервно закуриваю, мы топчемся в гараже вокруг красивой, новой дорогой тачки, а мне не в радость все эти покупки. Я сам не понимаю, кому и что хотел доказать, купив этот дорогущий джип, который по стоимости тянет, как хорошая недвижимость!

Покупками пытаюсь пустоту внутренню заполнить, но этот дешевый прием не срабатывает. Так тошно, что слезу пустить хочется.

Позорно все это!

— Одевается она как-то… по-новому. Или я многое пропустил, — вздыхает Артем.

— Одевается здорово. Не прячется в этих черных монашеских балахонах, как после похорон.

Артем мрачнеет, по его лицу проносится тень.

— Прости, — опускаю на его плечо ладонь, сжимая пальцами. — Я с этим в кратчайшие сроки разберусь. Экспертиза, то-се… Восстановим тебе личность и этот чертов памятник снесем! Вот ты, живой перед нами!

— Я не про то, пап. В разговоре сестры про ателье упомянули. Мама бизнес открывает? — удивляется.

— Да. Увлечение свое в бизнес хочет превратить, а самое паршивое, что я, знающий о ее увлечении, и даже подумать не мог, что ей хочется большего. Я ведь в каком направлении об этому думал: перебирает она тряпочки, себе в удовольствие, и пусть перебирает. Не думал, не воспринимал всерьез… В этом и кроется моя вина. Привык я к ней. Так сильно прикипел, что даже ценить перестал, а теперь и руки коснуться за радость.

— Значит, продолжай. Если не отталкивает.

— Артем. Мы только перед тем, как новость о тебе поступила, более-менее сносно поговорили, понимаешь? А до этого был игнор… Плюс Любка эта, из-за которой все заварилось, на Тоню напала. Ее держат под стражей, а потом…

— Значит, сделай так, чтобы эта, как ты выразился, Любка на горизонте не мелькала. Пап, у тебя есть такие возможности, я же знаю, — говорит сын.

— Есть, ты прав. Спасибо.

— За что?

— За то, что выслушал. И прости… У нас в твое отсутствие совсем все разладилось и мне стыдно за то, что я не уберег семью и самое ценное. Ту, с которой все и началось. Ведь не будь рядом со мной Тони, кто знает, как бы сложилась моя жизнь.

— Это все понятно, но я одного не понял, пап. Ты чего хочешь-то? Вернуть маму в семью или как?