Глава 15
Елена Петраш
Давно я себя не чувствовала…. Так. Давным-давно. И описать охватившие меня чувства и ощущения я не могла. Тут и смущение, и трепет, и жар, и растерянность, и неловкость, и даже страх и паника. Ну, в общем…
И вот, я стояла в кабинете главврача и доставала из шкафа новую рубашку. Доставала подрагивающими пальцами и с какой-то дурацкой, нервной улыбкой на лице. Достала, осторожно свернула, чтоб не помять и… И в дверь постучали, потом она открылась и на пороге выросла фигура Елизаветы Львовны. Загадочная улыбка на ее лице при виде меня сначала сменилась удивлением, а потом и раздражением. Или даже злостью.
— Елена Владиславовна? А вы что здесь делаете? — широкие холеные брови изогнулись дугой даже несмотря на то, что ее мимика была почти полностью заблокирована ботоксом.
— А я… Здравствуйте, Елизавета Львовна, — пролепетала я, лихорадочно думая, что бы такое соврать. — Демьян Ильич вылил на рубашку кофе и попросил меня принести новую.
— Вот как? — не поверила.
И зачем только я соврала? Вот зачем, а? Чем думала? Что такого было бы сказать правду? Особенно с тем, что врать-то я ни разу не умею.
— Да. Ну, хорошего дня, Елизавета Львовна, — сказала я и пулей вылетела из кабинета.
Щеки горели, сердце колотилось, как бешеное. Я чувствовала себя очень глупо, мне было стыдно даже не знаю, за что именно. За вранье, возможно. Вот чего было не сказать правду, а, Лен? Ах, у тебя возникло ощущение, что случившееся это ваша со Звериным общая тайна потому что он не хотел чтоб кто-то знал, что он повредил швы? Да ты, смотрю, как была дурой, так и осталась. Снова придумала себе невесть что и неизвестно зачем.
Шмыгнула в операционную. Там Зверин сидел на кушетке и с кем-то говорил по телефону. Взгляд невольно зацепился за его прокачанный пресс и широкие мускулистые плечи. Вот, честное слово, такое ощущение, что парень не главврачом работает, а тренером по фитнесу. Потому что тело у него как у античной статуи. Даже лучше… Вот Вова, например, тоже был завсегдатаем зала, а все равно не выглядел так, как…
Во-от, Леночка! Вспомни о Вове. О том, чем закончилась твоя большая и чистая любовь.
П-ф-ф… Любовь! Уж что, а влюбляться я не собираюсь. Тем более в…
— Спасибо большое, — хриплый голос прервал мои мысли и выдернул в реальность.
Когда Зверин забирал у меня рубашку наши пальцы снова столкнулись. И снова, вот честное слово, возникло ощущение, что я обожглась. И жар этот из кончиков пальцев разлился по всему телу.
Что, черт возьми, со мной такое? Ну, да, секса у меня не было уже больше полугода, но… Я же не из тех, кто может просто хотеть этого с мужчиной, которого плохо знаешь и не любишь. У меня все и всегда было по большой любви и не сразу.
Зверин, одеваясь, поморщился, а я…
— Давайте, помогу, — подцепила полы рубашки, помогая ему ее надеть.
И вот мы снова оказались слишком близко друг к другу. И его запах — личный, смешанный с очень тонким и дорогим ароматом парфюма — безнадежно окутал все мое существо. Невольно я вздохнула поглубже. Черт, лучше бы этого не делала, честное слово.
Запах. Жар большого и сильного тела. Сама ситуация…
— Черт, стыдно просить, но… С пуговицами не поможете? — в его темном взгляде горел огонь.
Нет, мне не показалось. И огонь этот обжигал меня. Обжигал и зажигал. Пробуждал что-то давно уснувшее. Забытое.
— С мелкой моторикой пока беда.
— Конечно.
Аха. С мелкой моторикой у него беда. Если у кого и беда, то у меня. Ведь Зверин ранен, а я полностью здорова. Но застегиваю пуговицы так, словно бы у меня поздний Паркинсон. Застегиваю и случайно задеваю его тело. Обжигаюсь, краснею.
А-а-а-а!
Господи, Лена, ты врач. Ты тел перевидела столько уже что не упомнишь. И каждый раз тебе было плевать… Ах нет, не каждый. Помнишь, что было, когда ты в последний раз залипла? Помнишь ту ночь в ночном клубе, точнее в машине “скорой” возле него? Ночь, когда ты познакомилась с Вовой… Помнишь, что было дальше?
— Готово, — дальше перевязь. И снова слишком близко. Слишком-слишком-слишком.
— Спасибо…
И снова глаза в глаза. И спасительная вспышка в памяти.
— Чуть не забыла. Вас Елизавета Львовна искала…
По мужскому лицу пробежала тень. Не рад этому? А почему? Между ними что-то есть и они поругались? Ну а что. Он свободен, она свободна, они вместе работают. Оба успешные, реализовавшиеся и внешне…
— Что вы ей сказали?
— Что вы пролили кофе на рубашку, — честно ответила я, краснея.
— За это отдельное спасибо, Елена Владиславовна. Не хотел бы…
Что и требовалось доказать. Они вместе. Ну и хорошо. Так даже лучше. Почему так даже лучше, Лен? Тебе до него ничего. До него и до всех-всех остальных.
Пискнул телефон. Новый вызов.
— У меня вызов. Хорошего вам дня, Демьян Ильич.
— И вам, Елена Владиславовна.
Боженька, спасибо тебе, что послал мне вызов. Пусть даже это алкаши какие-нибудь будут, я согласна.
Почему ты согласна, Лена? Что у тебя такого происходило? Помогла начальнику как врач и как коллега. И на этом все.
Демьян Зверин
— У тебя есть планы на выходные? — Лиза поймала его взгляд.
Чуть наклонилась, сделав так, чтоб ложбинка в расстегнутой на несколько пуговок блузке стала виднее. Бриллиантовая подвеска призывно блеснула.
У Лизы есть что показать, что правда то правда. Вот только Зверину оно не надо от слова совсем. Не привлекает она и не привлекала никогда несмотря на то, что с ней были бы явно максимально прозрачные партнерские отношения на равных. Если бы он хотел каких-то отношений. А он не хотел. До недавних пор — не хотел от слова совсем.
— Валяться в кровати буду и отдыхать. Рановато на работу вышел, не восстановился еще, — веско и с намеком.
— Давай я тебе немного помогу в этом, — она тоже с намеком.
— Помоги. Я и завтра выходной взять хочу, отлежаться дома. Подменишь, ок?
У Лизы классически красивое лицо. Вот прям все по золотому сечению. тронутое косметологами, конечно, да так что от мимики рожки да ножки, но сами рельефы родные. Тонкие, гармоничные, аристократичные где-то даже.
И вот сейчас на этом гармонично-аристократичном лице появилось выражение злой досады. Надо же, как оно ему подходит. Игривость — нет. Она на Лизином лице как маска. Так и хочется сказать “не верю”. А вот недовольство, злость, холодная решительность — это да, это ее.
— Конечно.
— Спасибо, Лиза. Буду должен, — мол, все, свободна.
— Ах, да, Демьян. Я у тебя сегодня в кабинете Елену Петраш застала. Она что-то там говорила, что ты попросил рубашку принести…
— Да, так и было. Кофе обляпался. Левой рукой все делать — адище.
— Подчиненных в свой кабинет пускать такое себе. Тут документы, информация не для всех…
— Документы у меня в сейфе и в компе под паролем. А своим коллегам я доверяю. Ты — нет?
— Я человек новый. Пока присматриваюсь кому можно доверять, а кому нет. И эта Елена… Девочка-припевочка. Глазки всем строит, дружить пытается. Слишком сладкая.
Это кому это она глазки строит? Коле?
Зверин почувствовал как внутренности обжигает ревность. Она же сегодня как раз к нему и шла. Просто операционные перепутала. И так по-свойски, как к…
— Ты правда не доверяешь человеку из-за того, что он слишком хороший? — насмешливо бросил Зверин.
— Я не сказала, что не доверяю. Просто так, присматриваюсь. И беспокоюсь о том, что у тебя кабинет проходной двор.
Оба-на…
— Лиза, спасибо за беспокойство, но забываться не надо, ок? — сказать он попытался спокойным тоном, еще не хватало чтоб она заподозрила что-то личное к Лене.
Но судя по тому, как побледнела женщина, у него это особо не получилось.
— Да я не хотела сказать ничего плохого, что ты! Ты все не так понял! — затараторила она.
— А это уже манипуляция, Лиз, — подмигнул он ей.
— Извини, — сникла она. — Я пойду работать.
— Угу, иди.
Когда она вышла — царственно и виляя обтянутыми длинной юбкой крутыми бедрами, Зверин глухо выругался. Вкрай офигела. Он такого не ожидал от нее. Вот, реально, нельзя с бабами работать… Ой, нельзя! С ними лучше вообще…
И тут снова вспомнилась Лена. Ее руки на его теле. Шечки алые, губки пухлые. Запах будоражащий. Она такая вся… Хрупкая, нежная, уязвимая. И заботливая, да. Добрая. И прикрыла его. Как почувствовала, что он бы не хотел лишних вопросов о том, как повредил швы.
Милаха…
Насчет пятницы у него были свои планы. Нет, не отлеживаться в кровати. Он собирался Лену на свидание позвать. Но так, без палева. И предлог же классный был. Благодарность за помощь. Не ну а что?
Работы много, плечо адски болело, а думать он мог только о том, как бы дождаться завтрашнего дня. И о том, что будет делать, если она откажет. Время тянулось как резина и это бесило до невозможности.
Полез в социальные сети. Да, Ленын аккаунт он вдоль и поперек изучил. Фоток там было немного. Старые она почти все удалила. И хорошо. Последнее, чего он хотел — это видеть ее в объятиях этого Сорокина, чтоб его. Да и в целом такой жест означает, что она не хочет держаться за прошлое. Не хочет… Но вот может ли это делать? Все-таки шесть лет брака вот так легко не сотрешь как фотки. Что, если она еще любит бывшего? Или если уже не любит, но мутит с Колей, а он не в курсе. Или с кем другим. Красивая же женщина… Такие одни не бывают.
Ревность жгла посильнее раны на плече. И, если от второй можно было таблеткой избавиться, то от первой…
А-а-а-а!
Доработал, домой двинул. Там таблетку и спать. Вырубило на девять часов. Оно и понятно, слабость вещь такая. Организм восстанавливается и ему нужен отдых. Встал, позавтракал, повязку поменял, антибиотик себе уколол. Маялся полдня, ждал. Лена спит после смены. Нечего ее будить.
Дождавшись адекватного времени, собрался и к ней двинул на такси. Да, вот так. Не хотел писать сообщение, не хотел ждать. Услышать ее хотел и увидеть. Трубку она взяла сразу.
— Алло? — встревоженно.
— Елена Владиславовна, надеюсь, не разбудил? — голос звенел, как у пацана какого-то.
— Нет, не разбудили, Демьян Ильич. Что-то случилось?
Ага. Случилось. Он залип на ней. Вот, черт знает как и почему, но залип еще тогда возле того долбанного ресторана полгода назад. А уж когда она появилась снова. Когда работать у него стала…
— Демьян Ильич?
— А? Да нет, ничего не случилось. Позвонил еще раз поблагодарить за помощь.
— Да… Не за что, — растерянно.
— Ну, хорошего вам дня.
— И вам.
Положил трубку. Сказал таксисту ехать обратно. Да, он не решился. В последний момент осознал тупость своего поступка. Что, если у нее планы? Или есть кто-то? Или вообще… А тут он — здрасьте-приехали….