Глава 27

– Что хотели от тебя эти гопники?– Адель лежала, вытянувшись на сидение, уложив голову на колено мужа.– Впервые слышала, чтобы ты кричал на партнёров.

– Какие партнёры?– Давид бросил взгляд в окно, на подрезавшую их машину. – Уёбки!

Автомобиль вильнул, возвращаясь на место. Громкий, возмущённый звук клаксона вдогонку идиоту.

Давид придержал жену за попу, не давая упасть.

– Беспредельшики, как тот гондон, что нас сейчас обогнал. Нарушают понятия. Выкатили повторно долг родителям Лизы и требуют её возвращения.

– Лизу, назад? – она приподнялась на локтях, заглядывая в лицо мужа. – Ты сказал, что обо всём договорился.

Давид кивнул.

– С козлом, что продавал её, да. С и.о. директора клуба. Но тот свалил из города. Его ищут за кучу косяков, пока безуспешно.

Адель нахмурилась. Отдать Лизу назад в бордель неприемлемо!

– И что теперь делать? Есть же на них управа?

– Уже сделал. Решали вопрос на сходке. Нашли, кого в крысятничестве обвинить. Никогда ни у кого ничего не крал! – он выматерился. – Тем более у братвы.

Стало понятнее. Поэтому муж в тот день был напряжён, как никогда. Адель проглотила ком, сипло пропищав:

– Это когда ты со мной прощался?– холодок пробежал по позвоночнику.

Она, на автомате, пошарила рукой выше спинки кресла. Сумка с «подарком» мужа твёрдо стояла на месте.

– Что решили?

– Я ничего им больше не должен, пусть разбираются со своими. Из общака не брал. Отстегнул сверх того, что перечисляю со сделок.

Адель кивнула. Вот почему он их не боялся. Логичный вопрос:

– Тогда что им надо?

– Позвонили, что ждут внизу. Не захотел, чтобы кто-то пострадал. Велел проводить ко мне. Я же сказал – беспредельщики. Решили поиграть в девяностые. Таких только ломать. Ими займётся братва.

– А машины у офиса кто сжёг?

– Пока не нашли, – Давид нахмурился. – Варианта два: они или Сергей. Осталось узнать, какой из них верный.

Адель замолчала, уткнувшись носом в колени Давида.

Сколько пришлось ему вынести по вине брата и его семьи. Сломанная юность. Когда-то попросил помощи у племянника, но тот подставил под нож.

Постоянные денежные обязательства. А ещё надо умело вести бизнес и защищать семью. Она обняла его за талию.

Давид запустил пальцы в густые локоны, с любовью пробормотав:

– Кошка.

Адель улыбалась. Его домашняя плюшевая игрушка с запрятанными до времени коготками.

Давид принял вызов, разговаривая вполголоса.

– Что-то серьёзное? Одно колесо? Сколько по времени? Останавливаться не будем, осталось чуть-чуть. Догоняйте!

Аделина дремала, укачанная плавным движением, шуршанием шин по влажной дороге, поглаживанием мужем спины.

Смолкли звуки сигналов, закончилось стояние на светофорах. Автомобиль вырвался из бесконечных пробок Москвы.

Совсем немного и они окажутся дома, рядом с обожаемыми малышами.

Она не сразу поняла, что случилось.

Визг тормозов, резкий поворот вправо. Сухие щелчки по металлу очень похожие на выстрелы. Звук разбитого стекла, который мелкими кусочками сыпался на голову.

Адель взвизгнула и тут же оказалась на полу, прижатая телом Давида. Попытка вскинуть голову была пресечена широкой ладонью.

– Не поднимайся! – голос мужа был стальным, по-страшному тихим.

– Что происходит? – она почувствовала, как что-то тёплое капает на шею и чуть не закричала, повернув голову к водительским креслам.

Сердце ухнуло вниз.

С кресел безвольно свисали руки, с кончиков пальцев одной их них стекала кровь, каплями падая ей на лицо. Адель не могла понять, почему Дима не шевелится.

Давид потянулся к шоферу. Звук расстегнутой кобуры. В руках появилось оружие. Короткое:

– Не смотри вверх. На нас напали.

– Что?

Вопрос остался без ответа. Муж передёрнул затвор, поднявшись на корточки, и прижался спиной к двери.

– Сейчас я открою замки. Ты вслед за мной выползешь, не поднимая голову, и метнёшься в лес.

– А ты?– она вцепилась в полу серого пиджака.

Он оторвал её пальцы, сверля потемневшим взглядом.

– Не мешайся под ногами! Вспомни о детях! Я буду тебя прикрывать.

Адель шарила взглядом по тому, что лежало рядом и могло послужить оружием. Сердце гулко стучало. В висках появилась боль.

– Я тебя не оставлю.

Давид скривил губы, процедив:

– Никто не спрашивает, чего ты не сделаешь, – грозный рык из прошлого со сталью в голосе.– Я приказал, и ты выполнишь!

Адель сжалась. Спорить бесполезно.

– На счёт три… – Он щёлкнул замком.– Три!

И кувырком вывалился из машины, удерживая пистолет в руках.

Адель чуть приподнялась. В поле зрения попала свалившаяся на сидение красная сумка. Она выдохнула с облегчением. Совсем забыла о лежащем внутри «подарке». Пальцы протянулись к свисающей кожаной ручке.

Она выползала на карачках, накинув лямку на шею. Давид лежал на спине, следя за движением под машиной, свернувшей на съезд в тупик от основной трассы. Он показал жене взглядом на мокрый кустарник вдоль обочины и густой лес за ним. До особняка оставалось не более восьмисот метров.

Адель ползла по влажной гальке, разрывая чулки, царапая в кровь голые ноги о камешки, ставшие острыми как ножи. Боли не чувствовала. Мозг метался в поисках единственно правильного решения.

Она успеет добежать до дома за десять минут и поднять охрану. Им понадобится минимум пять, чтоб вооружиться и добраться до автомобиля. Есть ли пятнадцать, чтоб остаться в живых у Давида?

Адель заползла в кусты и оглянулась. К машине направлялись три отморозка с оружием в руках, заглядывая на расстоянии внутрь, переговариваясь на ходу:

– Двое готовы.

– Ещё бы, стреляли в упор.

– Давида не видно.

– Где-то здесь. Живучий, падла. На шухере! Где-то рядом его маруха. Не уйти сучке! Хочу отодрать её на его глазах.

– В лес, наверное, рванула.

– Толян, дуй за ней! Не дай добраться до особняка!

Адель на мгновение сомкнула веки. Вот и ответ. Убежать не дадут. Значит надо защищаться! Она достала отданный ей после тира ПМ.

Она повторяла показанные Давидом движения, крепко сжимая коричневую рукоять ладонью. Предохранитель снят. Адель передёрнула затвор, звонкий щелчок раздался в напряжённой тишине слишком громко.

Она закрыла глаза, до боли зажав зубами губу, чтоб не закричать в отчаянии. Выдала себя и мужа!

Подонки сначала остановились, а потом разделились. Галька выстрелами скрипела под толстыми подошвами. Один сразу направился в её сторону, остальные двое помялись, но потопали следом, уверенные, что Давид прячется в кустах.

Адель сомкнула веки. Главное не паниковать! Дома ждут маленькие дети, которым она нужна!

Счёт до десяти, как учил муж. Глубокое дыхание. Она прижала руки с пистолетом к груди и перевернулась на живот, уткнувшись лицом в грязь…

Глава 28

Адель не разжимала спину, удерживаясь на локтях, чтоб не утопить «Макара». Перед глазами стояли лица Мирона и Вари. Она мысленно попрощалась с детьми, извиняясь за дурные головы доставшихся им непутёвых родителей.

– Посмотрите, кто тут лежит?! Неужели Соломатина Аделина? – сказано с издёвкой и сразу понятно, что за ней давно следили.

Ржание довольных ублюдков, дорвавшихся до богатой, ухоженной тёлки. Громкий голос над головой показался знакомым. Она почувствовала, как сволочь поставил тяжёлую ногу на попу. Недовольное ворчание того, кто хотел трахнуть её на глазах Давида.

– Хорошая духовка!

– По мне, так плоская совсем.

– Вывозилась как свинья. Драть противно.

– Поссышь на рожу, отмоешь!

Они разговаривали о ней как о вещи. Не человек, а резиновая кукла из секс-шопа. Те же скоты, что насиловали Лизу. Она сжала зубы. Главное не дать ярости взять верх над разумом.

– Ещё чего. Чтоб сосала вонючими губами? Полежит мордой вверх, дождь отмоет!

Адель понемногу зверела. В этот раз реветь не станет. Тут или её, или она.

– Засадить бы ей в хате. Чтоб чистенькая, лобала приятно.

– Ты шаболду себе выбираешь? Присунешь и в деревянный ящик.

– Прикопаем! Чтоб никто не нашёл.

Адель услышала, как расстёгивается ширинка. Эмоции в сторону. Она приготовилась, не зная, что придёт отморозкам в голову. Не дай бог анал! Нужно успеть повернуться на спину.

– Сначала Давида найдём! Свяжем её, оттащим на травку, отмоется. А там …

Она выдохнула, услышав звук в этот раз застёгивающейся ширинки.

– Я первый!

Продолжали её делить.

– Всем хватит…

Адель поворачивали за плечо. Пришло время. Она втянула воздух и затаила дыхание, требуя у сердца биться ровно.

– Ну что, сучка, где твой…– негодяй осёкся, с удивлением вылупившись на нацеленный в лицо ствол. Он схватился за пояс, куда убрал оружие.– Ах ты…

И вторую фразу ему не удалось договорить. Адель выдохнула вместе с нажатием на курок. Отдача ударила в руки, облако газа с порохом в ноздри, гильза звякнула рядом, отлетев в камни.

Ей показалось или на самом деле прозвучал возглас Давида:

– Я здесь!

Пули одна за другой входили в лицо, шею, мощное тело подонка, которого угощала днём кофе. Она не могла остановиться, а он никак не падал.

Адель не могла понять, почему так много выстрелов, пока не увидела, что оставшиеся бандюги один за другим падают рядом на землю.

Она успела увидеть мужа.

Давид стрелял на ходу, убирая покушавшихся на жену.

Адель вымученно улыбнулась, подумав, почему ждал так долго. Она с ужасом смотрела, как расстрелянный ею бандит пошатнулся назад, потом вперёд и стал валиться прямо на неё…

Она замялась, решая, как увернуться, не желая опять оказаться лицом в грязи, и теперь была придавлена телом, из которого хлестала кровь.

Адель завизжала, не в силах дольше молча принимать ужас, что творился вокруг.

Давид уже был рядом. Ангелом спасителем вещая сверху:

– Сейчас, родная, потерпи минуту! Всё закончилось.

Такое сочувствие, сострадание, страх в его голосе она слышала лишь однажды, рожая Варю.

– Прости! Заел пистолет. Дима не утруждался поддерживать его в порядке, – он засунул за пояс тот, что забрал у второго телохранителя. Мордоворот был отброшен в сторону.

Давид поднял ей за руку и, подхватив как пушинку, прижал к груди.

– Цела? Ничего не болит? – вздох облегчения после кивка на вопросы.– Как я горжусь тобой! Ты одна могла среагировать правильно на все сто.

Адель, хлюпая носом, ревела, не в силах что-либо говорить. Радость с дорожками слёз на щеках. Оба остались живы. В этот момент она не думала о себе. Самое главное, что детям не придётся расти без родителей.

Давид шагал к машине, матерясь на ходу. Сопровождение слишком задержалось, будто меняли не одно колесо, а все четыре.

Он смотрел в перемазанное кровью и грязью лицо любимой. Спутанные пряди тёмных волос раскиданы по худеньким вздрагивающим плечам. Вонючая, капающая с них кровавая жижа заливала пиджак, попадая за ворот холодными змеями.

– Потерпи немного, родная, сейчас будем дома… – Давид боялся спросить, чья на ней кровь, может просто от шока не чувствует боли? – Всё позади! Я разберусь с ними.

Он шагал навстречу несущемуся из особняка джипу.

– Сейчас, уже скоро, немного…

Он шептал в маленькое ушко с отчаянием, не зная, что происходит с женой, не имея возможности проверить, нет ли на ней ран. Боялся, что остановится, и она не выдержит, сломается.

– Точно ничего не болит? – в глазах тревога с любовью.

Разве может вынести женщина всё, что свалилось за последние дни на Адель?

– Нет. Только пить хочу.

Давид ругал себя за суровость с первого дня совместной жизни, в то же время, понимая, что без строгости, настойчивых тренировок рядом с ним не выжить.

Он взял смелость нарушить данное себе обещание быть одиночкой. Собственный эгоизм взвалил на хрупкие плечи девочки, толком не видевшей хорошей жизни. Воспользовался этим, делая счастливым себя.

А сейчас ему стало страшно. Впервые настолько острый ужас вместе с влагой гулял по позвоночнику, замораживая сердце, выхолаживая и без того суровую душу.

Слишком мягким стал в последнее время. Где удары на опережение? Чересчур добрый, раз посмели напасть рядом с домом. Решили издеваться над его женщиной, а дальше? На что надеялись?

Он замер на месте! Мысль резанула мозг: их не могло быть всего трое!

Где-то впереди засада на случай его побега или готовят нападение на дом.

– Милая, потерпи!– он бегом отнёс её в кусты и рванул назад, скользя по мокрой траве пологого спуска.

Знаки руками по протоколу. Машина затормозила и резко свернула с дороги на просеку.

Давид спустился к жене.

– Сможешь идти?

– Что случилось?

– Только не бойся!

Она истерично хохотнула.

– Думаешь, меня теперь можно испугать?

Он нахмурился. Самое страшное если в опасности любимые люди. Особенно беззащитные дети.

– Не представляешь насколько…

Давид не стал говорить о своих предположениях. Он ощупал хрупкую фигурку руками.

– Точно ничего не болит? – стальной взгляд упёрся в горелую карамель.

Адель мотнула головой, в который раз повторив:

– Нет! Даже совесть спит крепким сном.

– Тогда идём за мной. Помнишь, куда ведёт просека за нашим домом?

– Да!

– Держи её ориентиром на всякий случай. Организуй охрану дома. Детей, Валю, сама, и прислуга спрячьтесь в убежище.

Адель трясла головой, не понимая, что он говорит. Какое убежище, если всё закончилось?

Надрывный рёв и на дорогу в нескольких метрах от них из леска выскочил чужой джип.

– Вот они, пидорюги!

Сердце сжалось при взгляде в сосредоточенное, со звериным оскалом лицо убийцы. Сейчас перед ней стоял другой Давид. Она перевила взгляд на «Ленд-Ровер».

– Кто?

– Ещё одна ловушка! – Он подтолкнул её в спину, приказав: – Беги в лес!

– А ты?

– Я следом. Только выпушу оставшиеся пули.

В этот раз Адель послушала мужа. Она оставила пистолет там, где стреляла. Он без единой пули. Цель одна: добраться до детей, несмотря ни на что. Камни, жухлая холодная трава, веточки впивались в голые подошвы, но мать не чувствовала боли в диком желании спасти детей.

Сердце билось, как бешеное, отсчитывая ударами быстрый бег.

Слух обострён до предела. Два выстрела. Визг тормозов. Звук удара и битого стекла.

Она обернулась, услышав, как со стороны трассы несётся с воем клаксона другой автомобиль. Чёрный джип их охраны…

Глава 29

– Давид Сергеевич, беспалого среди мёртвых нет. Одного не нашли. Тот, что выжил, говорит, с ними был чужак – блондин.

– Потом!– Давид зло зыркнул на охранника.– Не видишь, я говорю с женой!

Он напрасно боялся, что Адель поймёт о ком идет речь.

– Ну, всё, всё… – большие ладони гладили вздрагивающую спину.– Теперь нам никто не угрожает. Давай с ребятами в особняк, а мы тут приберёмся, – Давид обнимал рыдающую жену.– С детьми ничего не случилось, мы с тобой живы. Ты со всем справилась.

Она сидела в уцелевшей машине. Ободранные покрасневшие ноги с остатками разодранных в клочья чулок. Одежда непонятного цвета от грязи. Спутанные, в кроваво-чёрных колтунах волосы.

Давид обтирал любимое лицо салфетками, рыдая, крича в душе. Если бы вернуться на пару часов назад…

Он на всю жизнь запомнит такую Адель. Укор его совести. Маяк для будущего. Сегодняшний день никогда не должен повториться!

Он целовал холодные щёки, смазывая слюной, а потом осторожно отирал от частичек провала своей политики и работы охраны. Стыд требовал выхода, но только не при ней, и так напугана до трясучки.

– Всё, давай домой!

Она никак не могла отпустить рукав пиджака. Страх накрыл только сейчас, когда оказалась в полной безопасности.

– А ты?– широко распахнутые глаза с болью, тревогой, укором, надеждой и ещё кучей чувств, главное из которых любовь.

Две тёмные ледышки, скоблили по его сердцу.

– Часа через два буду. Попроси Валю сделать оладьи. Хочу домашнего тепла. Пусть к этому времени дети будут дома. Завтра с утра лечу в Новосибирск.

Адель судорожно всхлипнула, зная, зачем муж летит в проклятый город, пристанище Серёжи. Корни их бед тянутся оттуда. Она кивнула, догадываясь, что происходит в его душе.

– Ты ни в чём не виноват! Не съедай себя.

Он обхватил грязную голову ладонями.

– Виновные ответят за каждую слезинку, что ты пролила, – в серых глазах бушевал шторм.– Ты мне веришь?

– Верю! – она впервые давала благословение на жестокость, осознав, что иначе в этом мире никак.– Делай что должен, главное жизни детей!

Аделина зашла в дом с чёрного входа. На цыпочках прокралась в спальню, стараясь не шуметь и не оставлять следы. Проскользнуть невидимкой не удалось.

Вездесущая Валентина Петровна не вовремя вышла из спальни.

– Что с тобой? – квадратные глаза тётушки, поражённой внешним видом снохи. Она закрыла ладошкой задрожавший рот, сдерживая рвущийся крик.– Где Давид?

Она приготовилась услышать самое страшное, иначе, как он позволил сделать такое с женой?

– С ним всё нормально. Будет через пару часов. Просил тебя приготовить оладьи, как в детстве.

Старушка выдохнула. Можно исправить всё кроме смерти.

– Что произошло? Снова Сергей?

Адель устало качнула головой.

– Не сейчас. Хочу смыть грязь и немного поспать. Голова ничего не соображает.

Валентина спустилась вниз и, не прибегая к помощи горничной, подтёрла шваброй грязные следы от босых ног Адель. Никто ничего не должен знать! Она давно осознала, что живёт в непростой семье со своими устоями.

Осуждать не в правилах прожившей непростую жизнь женщины, всегда и во всём поддерживающей Адель. Самая большая удача Давида добиться любви хрупкой девочки со стальным стержнем.

Оставалось с замиранием сердца ожидать появления любимого племянника.

Она взглянула на настенные часы. Полтора часа до того, как займёт руки делом, отвлекаясь от дурных мыслей.

Старушка поднялась на первую ступень лестницы, размышляя, чем заняться сейчас? Пару шагов вверх. Она махнула рукой. Уснуть не сможет, как и смотреть сериалы.

Валентина Петровна прошла на кухню, заявив хлопочущей за плитой Тосе:

– Подвинься. Буду делать курники к ужину.

Повариха кинула взгляд на домоправительницу. Если та забрела на кухню, значит, что-то случилось. Она поменяла в меню салаты. Никаких новомодных изысков. Нужно готовить классику.

Валентина одобрила:

– Правильно! Дети тоже едят оливье за обе щёки. Давид отдельно скажет спасибо. И огурчики с капустой квашеной положи к картошечке. Любит он жареную очень! К стейку подойдёт за милую душу. – она не знала, что произошло, но хотела порадовать любимчика. – Для Адель рыбку на гриле я сама сделаю. Устроим праздник. Шампанское охлаждаться брось.

Адель долго стояла под душем, смывая грязь с кровью. Бордово-коричневая жижа уходила в канализацию вместе с омерзением воспоминаний. А затем отмокала в джакузи, драя тело грубой мочалкой и скрабом.

Напряжение постепенно отпускало. Разные мысли лезли в голову. В этот раз не было слёз и угрызений совести. Не дай бог всему повториться, поступит так же. Отморозки, клоны Серёжи, не имеют права разрушать жизни хороших людей.

В первую очередь как отдохнёт, наберёт Лизу. Постепенно приходило понимание, почему та настойчиво ищет покровителя. Пережив кошмар борделя, девочка осознала, что иначе не выживет. Слабый характер забитой или избалованной девочки?

Пока за её свободу платили они с Давидом.

Она чувствовала себя очищенной, кутаясь в тёплый пушистый халат.

Лиза позвонила первой.

– Аделина, как вы?

– Уже нормально. Отмывалась упорно и долго. Кучу дерьма с себя сняла. И давай перейдём на «ты». Хватит мне выкать. Мы теперь с тобой связаны. Одного гада, что тебя насиловал я отправила сегодня в ад. Пусть его там черти жарят!

– Хочу сказать спасибо! Если бы ты знала, как для меня это важно.

– Успела почувствовать себя куклой в руках гадов, не считающих женщину человеком.

– Я каждую ночь вижу кошмары. Меняющиеся рожи насильников в красной комнате…– она всхлипнула.– Не верила, что когда-нибудь выберусь оттуда живой.

Пальцы сами собой сжались в кулаки.

– Паша никому не позволит тебя обидеть!

Лиза промолчала дольше положенного, отвечая повеселевшим голосом.

– Он вчера разобрался с соседями. Придурками, что пытались зажать меня в лифте. Сегодня побоялись зайти в кабинку со мной. Приятно видеть страх на мордах козлов, строивших из себя хозяев мира.

Адель кивнула. Разница в возрасте большая, но разве имеет это значение, если любишь? Непьющие, некурящие спортсмены дадут фору многим молодым.

– Я знаю, что Давид порвёт за меня любого. Не станет отводить взгляд, когда издеваются над его женщиной, как первый муж. Паша такой же надёжный. Держись за него!

Адель слышала на том конце связи настойчивый звонок в дверь.

Короткое:

– Подожди, кто-то пришёл. Перезвоню через пару минут!

Присланное фото огромного букета роз настораживало. Что-то явно знакомое в нём. Лина закрыла глаза, пытаясь вспомнить, где прежде видела такое трёхцветье. Она распахнула веки, считая количество красных, белых и розовых бутонов.

– Семнадцать…

Сердце сжалось. Цель не Лиза. Это послание для неё. Такой букет Сергей дарил на семнадцатилетие. Страха на удивление не было. Устала бояться. Сегодняшний день поставил точку истерикам. Слезами ещё никто не побеждал.

Почему Лиза до сих пор не настороже? Она же видела фотографии, присланные Светой из Италии.

– Ты рассмотрела курьера?

– Очень красивый. Лет тридцать. Блондин с серыми глазами, – голос глупышки полон восхищения.

Адель задавала вопрос с трудом сдерживая раздражение:

– На руки не взглянула?

– Нет. Я в букет носом уткнулась. Паша умеет удивить.

Она выдохнула. Восторг рыжухи по другому поводу, есть надежда, что с ней Серёже обломится. Следующие слова насторожили.

– Там ещё платье в коробке. Я пока не открывала. Сейчас посмотрю.

– Красного цвета…

Сердце ухнула вниз. Если так, то нет сомнений. Она слышала, как шуршит бумага, ожидая подтверждение догадки.

Удивлённый возглас:

– Да! Как ты догадалась?

Адель тяжело вздохнула. Похититель женских сердец раскидывал очередную сладкую паутину.

– Хорошо запомнила лицо этого человека?

Она будто видела, как Лиза пожимает плечами. Но в голосе, к радости, полное безразличие.

– Конечно. Красивый мужчина. И смотрел на меня с восхищением.

– Лиза! Зашторь окна. Двери на все замки. Это Сергей!

Аделина закрыла лицо ладонями.

Охота за монстром выходила на финишную прямую…

Глава 30

Адель мерила шагами холл. Она не садилась с детьми за стол, накрытый к ужину. Всегда пунктуальный Давид появился чуть позже обещанного.

Она кинулась к мужу.

– Хоть бы позвонил. Я переживала.

Он чмокнул в губы и обнял за плечи, не желая вымазать благоухающую чистотой и свежими ароматами жену.

– Отошла? Как себя чувствуешь?– первым вопросом, а после кивка и «всё хорошо», объяснения: – Так получилось. Ехали на ужин с Пашей, но в последний момент он рванул назад к Лизе. Пришлось повозиться с опознанием уёбков. Трое не из блатных.

– Нанятые им или совместное нападение?

– Исчез блондин, принимавший участие. Его видели выскакивающим из второго джипа. Если это Сергей то, думаю, хотели брать особняк.

– Лиза рассказала вам, ей принесли букет и платье доставкой?

Он устало качнул головой, мечтая упасть в джакузи.

– Я ничего толком не понял.

– Скорее всего, курьера изображал Сергей.

– Что? – Давид остановился, разворачивая Адель лицом к себе.– С чего такая уверенность?

Она тяжело вздохнула.

– Три цвета роз по семнадцать штук и платье ярко-красного цвета.

Он вскинул бровь.

– И что? – Давид пожимал плечами, изображая «незнайку». – Может поклонник из офиса? – получалось неубедительно.

– Сергей дарил мне такой набор на семнадцатилетие, – она замялась, но решила сказать. Дьявол скрывался в деталях.– На нашу первую ночь!

– Блядь! – деланное безразличие как рукой сняло. – Это послание тебе! Проверка, помнишь ли? Но что ему надо?– Давид рычал.– Забрать тебя не позволю, он это знает!

– Тоже подумала так сначала, а после…– Аделина сделала глубокий вздох.– Он говорил, если откажусь жить с ним как жена, покончит с собой. А я должна хоронить его в этом платье, если не захочу уйти вместе с ним. Красивый жених с яркой невестой для обложек журналов жёлтой прессы. Он во всём чёрном, я в красном в соседних гробах.

Давид скинул грязный пиджак, в сердцах запустив его в дверь.

– Дебил ебанутый! Всё делает напоказ! Уже тогда надо было лечить кукуху.

Она качала головой. Выдержка стрессоустойчивого мужа давала трещину, едва заходила речь о её безопасности. Пиджак лишь начало, взрыв наступит после этих фраз:

– Ты не услышал главного. Жених и невеста. Первая брачная ночь. Если не спишь с ним, то умираешь!

Он замер, не отводя взгляд от взволнованной карамели, переваривая информацию. Нахмуренный лоб и вопрос:

– Для тебя или Лизы?

Она пожала плечами.

– Попробуй понять?

Давид набрал помощника.

– Паша, бери ребят, кого сможешь. Лизу в охапку и в особняк! – он скривился, объясняя собственную категоричность:– Объяснять долго, но Серёжа сегодня захочет выкрасть её. Не появись охрана, тварь прикончил бы нападающих отморозков и забрал Адель с собой.

Он, поставив на громкую связь, нахмурился, слушая доводы друга:

– Ты хотел устроить сладкую ловушку? Он в неё попал. И вдруг сбегать? Надо брать его здесь и сейчас!

– Не когда хищник настроен охотиться. Мы рассчитывали на желание влюбить в себя Лизу, затащить в постель. Взяли бы его тёпленьким. Убить можно на расстоянии. СМС с предложением встретиться. Отказ и квартира взлетает на воздух!

Павел нервно цвыкнул.

– С особняком такого не может случиться?

Давид ухмыльнулся.

– Сам знаешь, что нет! Даже сегодня он сначала пытался убрать меня и охрану.

– Хорошо, едем к вам. Пусть приготовят комнаты.

Адель не могла прерывать диалог и вставила слово только после отбоя.

– Зачем она здесь? – не хотелось нервничать, размышляя чего ожидать от рыжей. – Не надо подвергать опасности детей! – Она уже думала о множественности причин. – Света сказала, что Сергея интересовал Мирон. Две цели соберутся в одном доме.

Она пыталась достучаться до упёртого мужа, применяя запретные методы.

– Он придёт за ней, не за мной. Эта визуализация для чувства вины, или зависти, что там в его голове, точно не знаю. Зачем ему постаревшая «бывшая»?

Давид насупился. Адель редко когда возражала. Почему так настырно пытается избавиться от Лизы?

– Я не могу рисковать жизнью девочки, которую привёз в Москву.

Она не отступала.

– А нашими?

Он направился к лестнице, разговаривая на ходу:

– Особняк крепость, которую ему никогда не взять.

Адель не пошла следом, как делала обычно, жалея, что не оставалась с детьми. Предупредила на свою голову. Муж не меняет решений, но пусть помучается её недовольством.

Она повернула в сторону кухни, проворчав в широкую спину.

– Хочу, чтоб ты знал: я против!

Он замер, проскочив бегом первый пролёт. Сверху вниз неслось недовольное:

– Ты не со мной?

Адель отвела взгляд, бурча на ходу:

– Я в столовую. Дети вряд ли будут без нас кушать.

Деспот усмехнулся. Плохо скрытая ревность спровоцировала бунт на корабле? Как объяснить, что любой проигрыш пятно на репутации в мире, завязанном на их бизнесе. Лиза – зона его личной ответственности.

Он погладил мягкими словами:

– Не злись! Переоденусь по-быстрому, умоюсь и к вам. Потом приму ванну.

И совсем другим, жёстким тоном:

– Хочу, чтоб ты помогла мне, – подразумевалось примирение по его правилам.

Никто не вставал из-за стола без разрешения Давида.

Малышня начали возню, забирая, приборы друг у друга, но, не играясь едой. Табу семьи Соломатиных. Уважение к каждому кусочку хлеба воспитывалось с детства.

Дети расцелованы и отправлены готовиться ко сну, а Давид не спеша ужинал.

Валентина хлопотала, как в детстве подкладывая племяшу вкусняшки.

Он отодвинул тарелку.

– Валентина, живот скоро лопнет! Спасибо огромное. Оставь Паше с Лизой.

Та замерла на полпути с куском пирога на лопатке.

– Что? – в отличие от снохи она не стала молчать.– Опять рыжую в дом тащишь? Кошку на сметану? – тётушка не подбирала слова, резала правду-матку.– Профурсетка глаз не сводит с тебя, неужели не замечаешь? Мало бесстыдницы Леры? – кусок теста с мясом полетел назад на блюдо.

Тонкий пластик картошки приземлился на носу властелина дома.

Он не переставал хмуриться весь вечер. Произошедшее несколько часов назад давило и пока смутно проглядывало будущее. Удар кулака по столу заставил женщин вздрогнуть.

– Нашла кого сравнить! Лера любовь к Сергею на меня перенесла, а у этой под боком Паша.

– Паша?– боевая старушка фыркнула, продолжая ворчать: – Три рубля – и наша! – Морщинистый палец трясся у носа. – Смотри, я тебя предупредила! От сивой заразы избавился? – цепкий взгляд сверлил душу.

Давид мотнул головой. От Валентины на раз-два не избавиться.

– Лера пропала. Тая в истерике. Найти дочь не может. Та никому из знакомых не отвечает на звонки. Подключили к поискам силовиков, толку нет. На камерах наблюдения в Москве и ближайшем Подмосковье нигде не засветилась, – он тяжело вздохнул, пора взглянуть правде в глаза.– Если упырь сдал её в бордель, это дно. Там обрываются все концы. Могли перепродать куда угодно.

Адель вскинула голову, внимательно вглядываясь в дорогое лицо. Ничего кроме досады в глазах и скорбной складки между бровей. Ревновать нет причин.

Глупышка зря старалась разрушить её семью. Если цена провала ужас, к которому прикоснулась сама, где побывала Лиза, то…

Сердце сжалось. Ничего не стоило тех страданий. Почему люди часто забывают о бумеранге?

– Первый раз вытащил, дурочка опять наступила на те же грабли, – Адель не хотела подобной участи никому. Она качала головой. – Не знаю, как относиться к её пропаже. Хитрость это или очередная ловушка Сергея, но пусть Бог поможет ей выжить.

– Это тебе, – Валентина, перед уходом, протянула племяннику альбомные листы.– Ещё из глины фигурки вылепили, поставили сохнуть. Завтра будем разрисовывать.

Давид счастливо улыбался, разглядывая рисунки детей, на которых папа с мамой держали их за руки и солнце беззаботно светило над особняком. Он придвинул стул к любимой худышке, обнял за плечи.

– Понимаю, насколько тебе сейчас сложно. Потерпи немного.

Адель всхлипнула, откинув голову на широкое плечо. Смена одежды не помогла. Запах пота и пороха ударили в ноздри. Он рисковал и переживал не меньше её, хоть и не показывал вида. Редкие минуты откровения.

Говорить не было сил. Душу переполняла нежность. Те же слова она могла сказать мужу. Что было бы, не подбери он её много лет назад? В покое своих женщин Сергей не оставляет. Продал бы в бордель, чтоб не ушла к другому?

Давид крепко сжал руки, сдавив худенькую фигурку чуть не до хруста костей.

– Хочу, чтоб всё было как год назад. Чтоб ты ничего не боялась, не оглядывалась на шум со страхом в глазах. Хочу, чтоб просыпалась с улыбкой на губах, не думая, что Сергей где-то рядом. В Новосибирск не лечу, раз он в Москве, – он поцеловал чуть вздёрнутый носик и встал, моментально став жёстким. – Жду тебя в ванной комнате! До появления гостей достаточно времени.

Глава 31

Адель дремала недолго, снились кошмары. Она два раза подскакивала с постели. Выглядывала в окно, а потом шла на цыпочках послушать, как спят дети.

Страх, что сегодня могла умереть и больше их не увидеть. Они могли остаться без мамы и папы. И ещё ничего не закончено. Пальцы на вытянутых руках дрожали. Нервная система дала сбой. Завтра обязательно запишется на приём к психологу мужа, его невозможно чем-либо удивить.

Давид спал, широко раскинув руки. Адель прижала к тёплому боку холодную попу, вернувшись с очередного обхода.

Он повернулся, обхватил сильными руками за талию и притянул к животу холодное место, пробормотав:

– Спи, всё будет хорошо…

Она вздохнула, хотелось бы верить. Для счастья не хватало совсем чуть-чуть, чтоб исчезла из дома Лиза, а из жизни Сергей. Тогда будет валяться в постели неделю!

Адель поёрзала, пытаясь устроиться поудобнее.

Большая рука легла на моментально отреагировавшую грудь. Пирамидка набухшей вишни упёрлась в центр ладони. Она отстранилась, чтоб не возбуждаться, вжавшись спиной в волосатую грудь, задевая соски мужа.

– Господи, ну как найти себе место?– сказанное полушёпотом, получило ответ.

– Не успокоишься, выебу!

Угроза уже ощутимо упиралась в попу.

Непроизвольно вырвавшийся стон поставил точку на беспокойной ночи.

Адель качнулась вперёд, отстраняясь от груди, в итоге сосок попал между пальцев и тут же был ими сжат. Она всхлипнула.

Вторая ладонь уже задирала шёлковую майку. Им не дали заняться любовью днём. Пришло время реванша со стрессом дня. Лучший способ расслабиться.

Горячий шёпот бархатным голосом в чуть оттопыренное ушко:

– Сама напросилась. Сейчас отдеру тебя, как похотливую кошку, – он знал, как действуют на жену милые пошлости.

Вторая рука уже раздвигала промежность. Большой палец массировал клитор, а средний входил внутрь, вызывая всхлип с замиранием.

– Уже течёшь. Совсем немного и можно трахать тебя, куда и как хочешь. Сучка мелкая…

Он закинул дрожащую ногу на свои бёдра.

– Вставь.

Она направила большую головку в центр женственности. Давид нетерпеливо входит одним толчком, глубоко, жёстко, не дожидаясь, когда будет готова полностью.

– Получай! – горячий поршень начинает движение, настраивая на ритм страсти.

Горячий язык гуляет между лопаток, вверх по позвоночнику. Кусачие поцелуи терзают мочку ушей и шею.

Дурные мысли покидают настроенный на удовольствие мозг. Стоны, но от восторга. Шлепки голых тел. Желание раствориться, слиться с властным любовником. Мягкое тесто, из которого Давид лепит их общее удовольствие. Сильные толчки. Дергающаяся при каждом голова. Тёмные волосы разметались по смятым подушкам.

Пальцы, вжатые в круглые бёдра, подсказывают ритм. Выгнутая спина. И больше ни одной думы о смерти. Они вместе плывут в горячем океане любви, покачиваясь на крутых волнах блаженства. Острый восторг ощущений внутри живота. Горячая волна спиралью удовольствия бьёт по венам.

Протяжный крик и рычание с изливающейся в лоно горячей спермой.

– Люблю…

– Моя…

Они лежали, переплетаясь ногами, руками, обессиленные взрывным оргазмом. Голова Адель на широкой груди. Ухо приложено к гулко бьющемуся сердцу. Запах любимого человека. Мокрые волоски щекочут нос. Она слизывает капельку пота, наслаждаясь солёным вкусом.

Счастье как оно есть и не хочется шевелиться.

Адель ясно услышала скрип за дверью. Тревога моментально вернулась.

Она подскочила, освобождаясь из сладкого плена рук, и рванула к выходу. Несколько шагов по холодному полу, и она в коридоре, в тёплом пяточке перед дверью, согретом чужими ногами. Оттенки цветочного аромата показались знакомыми. Кто-то только что слушал происходящее в спальне хозяев дома.

Где–то скрипнула дверь, слившись звуком с ударами напольных часов в холле.

Голый Давид встал за спиной.

– Что случилось?

Адель обернулась.

– Нас подслушивали!

Он простонал, отказываясь верить.

– Милая, это похоже на паранойю! – И подхватил её на руки намереваясь вернуть в постель.– Я рядом, мы в нашем доме. Внутри и снаружи куча охраны, – поцелуи в глаза, нос, губы так, что пропадает желание вырываться.– Расслабься, усни, наконец. Завтра с утра едем в клинику. Пусть посмотрят тебя, и сдашь все анализы.

Она пробухтела, продолжая прислушиваться к происходящему:

– Сама собиралась. А если это Лиза?

– Вот и отлично. Хватит себе и мне трепать нервы ревностью, – ногой закрытая за собой дверь.– Я сегодня зверски устал. Нужно выспаться, завтра много работы.

С такими доводами не поспоришь. Адель пришлось смириться.

Она лежала в крепких объятиях, пытаясь уснуть. Завтра попросит Валентину Петровну провести собственное расследование.

Старушка обязательно докопается до правды. Кто-то всегда что-нибудь видел.

Утреннюю пробежку делали вчетвером. Хоть атомная война, никакой смены режима в доме Соломатиных. Прохладный воздух щипал лицо. Под ногами трещал лёд на подмерзших лужицах. Чувствовалось приближение холодов. Вчера дождь, сегодня заморозки.

Тёплый спортивный костюм Адель чуть не трещал по швам на большей ростом и размером Лизе. Они обменивались с рыжей красоткой взглядами. Та вела себя невозмутимо. Улыбка на пол-лица, особенно когда рядом оказывались мужчины. Хитринка в глазах лисы, попавшей в курятник. Слабый запах цветочных духов, привет от ночного гостя.

Сцепленные зубы. Плавящаяся карамель в глазах, но приходилось строить из себя радушную хозяйку.

Адель была уверена, что звуки секса привлекли ночью гостью под дверь их с Давидом спальни. Как доказать, чтоб быть услышанной и тебе поверили?

Почему он упорствует, отказываясь замечать очевидное?

Ждать, когда рыжая бестия обнаглеет и окажется с ними в одной постели? Гнев постепенно наполнял душу, пробирался в мозг, сбивая с ритма, нарушая дыхание. Хотелось крушить всё вокруг, а не изображать послушного ангела. Терпения хватило ровно на три круга.

Она стащила шапочку с головы, с яростью впечатав её в закатанную в асфальт дорожку.

– С меня хватит!

Давил остановился рядом с согнувшейся пополам с трудом дышавшей женой.

– Устала?

Адель усмехнулась. Почему должна покорно глотать обиды? Когда-то она вернулась в дом мужа с условием, что с ней будут считаться. С появлением Лизы в Москве всё изменилось. Она сочувствовала пережившей насилие девушке, желала счастья, но не за счёт своей семьи.

– Не представляешь насколько! Хочу переехать в московскую квартиру.

Давид с недоумением уставился в раскрасневшееся лицо любимой женщины.

– Что? – он пытался понять, вчерашний бунт продолжался или это осознанное решение?

Адель выпрямилась, снизу вверх решительно схлестнувшись взглядом с расплавленной сталью в глазах мужа.

– Что слышал! Моё мнение перестало иметь значение? Пора пожить врозь!

У Давида упала челюсть. С чего вдруг? Ещё ночью всё было хорошо.

– Ты это серьёзно? Сейчас? – он тысячу раз просил не устраивать сцен на людях.

Нечаянно брошенный взгляд на Лизу привёл в чувства, но похоже поздно. В глазах рыжего камня преткновения мелькнула радость.

Адель фыркнула, отталкивая протянутую к ней руку. В душе всё кипело. Она ждала слов, что он подумает. Принятия свей правоты. Надеялась, что встанет на её сторону, но в стальных глазах только укор.

– Более чем. Пока не взорвалась и не натворила глупостей. Сергей покажется меньшим из зол.

Она решительно направилась в дом, чувствуя на спине тяжёлые взгляды. Сердце сжимала обида и боль. Хотелось кричать от отчаяния.

Вытирать о себя ноги никому не позволит.

Глава 32

Адель не стала собирать вещи и завтракать. Гнало желание оказаться в одиночестве и выплакаться. Смотреть на идиллию троицы не хотелось. Лиза решила её победить?

Обломится, она знает каким образом воздействовать на мужа. Давид однолюб и даже если испытывает что-то к рыжей красотке, быстро остынет.

Оброс жирком спокойной жизни? Привык к покладистой жене и спокойствию в семье? Получи эмоциональную встряску!

Она расцеловала детей, понимая, что им лучше находиться в доме под надёжной охраной.

– Мамочка, ты на работу?– копия папы смотрел прямо в душу.

Адель сжала губы, боясь расплакаться. Дыхательная гимнастика и лишь потом смогла заговорить.

– Да, маленький. Еду в командировку на несколько дней, но буду звонить вам, – она прижала заревевшую Варю, чувствующую, что мама что-то скрывает. – Солнышко, соскучиться не успеешь, как я вернусь!

Аделина расцеловала любимые мордочки и быстрым шагом вышла из дома. Пока не сломалась и не осталась с детьми. При всём желании не могла позволить себе сдаться. Ряди них, прежде всего.

Она выбрала красный мерседес. Хотелось всему миру кинуть вызов. Успела добраться до ворот, когда столкнулась с Давидом. Он, раскинув руки, преградил путь. Пришлось притормозить. Она, заблокировав двери, опустила стекло.

– Отойди! – голосом, не терпящим возражения.

Давид видел решимость в карамельных глазах. Такой жёсткой жена была разве что в долгие месяцы амнезии.

– Ты с ума сошла? – он нахмурил лоб, жалея, что получилось грубо.

– Скорее ты! – Она выдула ноздри. – Слышать, а тем более слушать меня не хочешь… – Адель с трудом сдерживала слёзы, выговаривая, что накипело: – Я дышать не могу рядом с сучкой, положившей на тебя глаз. Не хочу делать вид, что ничего не замечаю. Не стану терпеть её под дверьми нашей спальни!

Он стукнул ладонями по капоту, шаг за шагом отступая к воротам.

– Это даже не паранойя, а смахивает на шизофрению! – пальцы, сжатые в кулаки, желваки на скулах, испепеляющий взгляд.– Где моя умная, рассудительная Адель?

Она видела, как хочется мужу вытащить её из машины, взвалить на плечо и утащить в дом. Но он чувствовал, в этот раз получит реакцию, с которой не сможет справиться.

– Закончилась! – нервные пальцы сжимали руль, пухлые губы скривились, выкатывая ультиматум: – Пришла пора выбирать я или она!

Ответ был совсем не тот, что ожидала.

– О чём ты говоришь? – широкие брови сошлись у переносицы в одну линию. – Какой выбор? Ты моя жена!

Адель знала, что он хочет сказать короткими предложениями. Понимала, что стоит за его злостью, но от этого не становилось легче. Сердце стучало набатом. Изменять можно не только физически.

– Но не раба! Я не обязана терпеть твою гостью. Нужны понты щедрого, надежного мужика? Вперёд! Но без меня, – она рычала, не останавливая машину, та потихоньку двигалась.– Задержишь силой – пожалеешь! Я никогда тебя не прощу!

– Сергей может…

Адель чуть не закричала:

– Хватит! Не уводи разговор в сторону. Не надо валить всё на племянника. Не из-за него я сбегаю.

Он отвёл взгляд, но вместо решения убрать Лизу из дома, предложил:

– Может, полетишь вертолётом?

Она категорично мотнула головой. С ужасом понимая, что он выбрал вместо семьи рыжую стерву. Спорить не было сил. Полное опустошение в душе. За взрывом эмоций накатывала волна безразличия. Раз так решил, пусть будет, как будет.

Адель устало пробормотала:

– Всё равно до места придётся добираться на машине.

– Возьми с собой ребят, иначе не выпущу!

Она усмехнулась. Умиляла его забота. Ещё бы предложил посидеть на дорожку и взять откупных денег.

Жизнь не заканчивалась здесь и сейчас. Гордо вскинутая голова, прямая спина. Она способна о себе позаботиться.

– Меня встретят на въезде в Москву. Не хочу оголять дом.

Рычание:

– Я сказал!

Пришлось подчиниться. Здоровый амбал плюхнулся на сидение рядом, из гаража выкатились два джипа сопровождения. Всё, как было много лет назад. Теперь передвигаться только эскортом с охраной.

Давид смотрел вслед уезжающей жене, скрежеща зубами в бессилии. Такую Адель невозможно принудить. Её прошлый срыв до сих пор хорошо помнил. Он сцепил ладони на затылке, провожая красную точку глазами.

– Не сумел убедить…

Всего несколько дней и вопрос с Сергеем будет закрыт, а пока Лиза должна оставаться на виду.

Он набрал начбеза.

– Всё как ты говорил. Она едет в московскую квартиру. Встречай! И помни, о чём мы говорили.

Адель летела вперёд, наплевав на скоростной режим. Обида давила. Сердце стонало от жалости к себе и волнения за детей.

А ещё очень хотелось, чтобы Лиза попыталась залезть к Давиду в трусы прямо сейчас и была вышвырнута из особняка. Этот раунд рыжая выиграла и за воротами оказалась она сама. Она скосила глаза. Даже поплакать нельзя, рядом с нудящим пассажиром.

– Адель Викторовна, сбавьте скорость, – он протянул руку к рулю, но одёрнул, столкнувшись с бешеным взглядом дикой кошки.– Вы не по корту несётесь, а по трассе, – было промямлено на автомате.

Тигрица обнажила клыки, прижав в ярости ноздри:

– Иди в жопу! – понимая, зачем муж засунул его в последний момент. – Мог поехать в машине сопровождения! – Адель вырулила на прямой участок, умело встраиваясь в бесконечный поток автомобилей.– Я не самоубийца, не бойся. Ещё раз вякнешь, и выскочишь на ходу!

Она успокоилась в пробке на въезде в Москву. Пар выпущен. Нужно строить детальный план возвращения Давида в единоличное пользование. Необходимо нечто неординарное, если даже ночной секс не перетянул его на светлую сторону.

Ещё пара джипов, помигав фарами, влилась в эскорт.

Адель фыркнула, прикидывая, сколько людей в каждой машине.

– Ну и кто из нас параноик?

Она входила в квартиру с неприятным ощущением в душе. Уехала от одной змеи, чтоб попасть в мерцающий след другой. Тревога с ощущением, что за тобой следят, не покидали с Кутузовского проспекта.

Она долго стояла на пороге, принюхиваясь. На подсознательном уровне ожидая услышать запах ночных цветов. Несколько неуверенных шагов с мыслью бросить всё и умчаться в отель.

Она распустила волосы, помотав головой. Тонкие пальцы массировали виски.

Давид хочет вернуть прежнюю Адель? Это невозможно! Та милая жёнушка никогда не стала бы стрелять в человека. А сейчас струсит? Бояться кандидаток в любовницы мужа? Так недолго сломаться.

– Вот уж хрен!– она усмехнулась на недоумение в карих глазах телохранителя.

Ещё немного и начнёт думать вслух. Пообщаться с психологом всё же придётся.

– Предупреди ребят. Я в душ и едем в клинику.

Босая Адель с намотанным на голову полотенцем, разгуливала по кухне. В шкафах давно пора обновить бакалею. В холодильнике почти девственная чистота. Займётся всем позже.

Чашка ароматного чая с мелиссой согрела продрогшую душу.

– Перекусить можно по дороге.

Она бросила взгляд на смартфон. Пришло смс с неопределённого номера. Короткое «Люблю!». Худышка хмыкнула. Наивный подкат. Давид решил подлизаться таким образом? Она не девочка, словами не купишь.

– Адель Викторовна, вы записаны сегодня на приём к трём специалистам, помимо психолога. Отменять? – медсестра в голубом костюме и такого же цвета глазами растерянно хлопала ресницами.

Она покачала головой, не сдержав улыбку. Давид всегда и всё успевал.

– Нет. Раз я здесь ничего отменять не станем. Даже анализы сдам. Оформляйте полный осмотр.

Всё равно заняться пока не решила чем, почему не здоровьем?

В кабинете гинеколога встретила медсестра.

– Проходите в смотровую, раздевайтесь. Эдуард Семёнович сейчас подойдёт.

Адель не спеша сбросила одежду и легла в удобное кресло. Она слышала быстрые шаги к двери и щелчок замка.

– Молодцы! Все ушли. Хорошо работают.

Сказанное вслух не осталось без ответа. Мужской сиплый голос простуженного человека:

– Не все! Я здесь, сейчас осмотрю, но сначала ответьте на пару вопросов.

– Что вы тут делаете? – голос другого мужчины и быстрые шаги бегства.– Шутники…

Темноволосый, невысокий врач средних лет зашёл в смотровую.

– Здравствуйте, Адель Викторовна.

– Мне сказали, вы задерживаетесь. Что-то случилось?

Он досадливо отмахнулся.

– Нет. Доставку привезли сюда вместо дома. День шуток, похоже. Ходил, разбирался.

Адель приподнялась на локтях.

– А что за мужчина сейчас со мной говорил?

Доктор отвечал совершенно спокойно:

– Новый врач. Кабинет перепутал…

Глава 33

Адель выходила из клиники с не отпускающим чувством, что за ней наблюдают. Завтра придётся вернуться в клинику. Психолога она не дождалась. Тот не появился на работе и не отвечал на звонки.

– Куда теперь, Адель Викторовна.

– Заедем в ближайший ресторан, тошнит от голода.

Адель заказала то, что приготовят быстро и попросила выдавить морковный сок.

Она потягивала его не спеша, листая последние сообщения, и поперхнулась, увидев фото с неизвестного номера. Лера с затравленным взглядом в сопровождении двух восточных мужчин.

– Что за на?..

Увеличенная картинка не оставляла сомнения. Блондинку вывозили против воли.

Адель сбросила фото Давиду. Он моментально перезвонил.

– Что это?

– Прислали с незнакомого номера. Как бы я к ней не относилась, но… – Адель протёрла салфеткой блузку, подбирая слова.– Не желаю подобной участи никому. Посмотри на рожи сопровождающих. Её вывозят из страны сто пудово! Это зал международный в Шереметьево.

– Попробую что-нибудь сделать. Будь осторожна… – Он добавил с глупой надеждой: – Может, вернёшься в дом?

– Я объявила свои условия. Всё не отвлекай, я ем!– она сбросила вызов одновременно с запуленным в стакан шариком мягкой бумаги, но какое-то время не могла есть.

Что за мразь бывший муж. Ему всё сходит с рук! Решил отработанных любовниц, кто посмазливее, продавать за рубеж? Или Лера часть новой игры? Почему поворот на Восток? Решил сменить локацию? Подготавливает тыл?

– Шейх Султанович Эфендичленов…– вырвалось само собой.

Он никогда ничего не делает просто так. Кто прислал фото? Вопросов множество и ни одного ответа.

Адель отложила смартфон в сторону. Иначе аппетит пропадёт окончательно. Быстро закинула еду в желудок, даже не распробовав толком вкус салата и рыбы. Желание оказаться в охраняемом тесном пространстве гнало прочь.

Она потребовала счёт и набрала Валентину.

– Наконец-то!– старушка говорила излишне громко, явно, чтоб её услышали. Время обеда, все должны быть за столом.– С чего ты решила, что должна покинуть особняк? Тут достаточно лишних людей!

– Давид решил по-другому, раз предпочёл их мне, – Адель рассчиталась и направилась к выходу, продолжая говорить на ходу.– Он старший в семье.

– Старше, не значит умнее! Крыша с возрастом видимо едет. Но я за всем присмотрю. Лисица напрасно думает, что полакомится в курятнике. Поймаю и голову скручу!

Адель рассмеялась.

– Живой там её оставь. Ночью кто-то стоял под дверью нашей спальни.

– Кто, кроме неё? Дети спали, я слышала шаги в коридоре. Надо было выйти.

– Сегодня вторая ночь.

– Стесняться не стану, раз в спальне нет.

Она подходила к двери, за которой уже стоял один из ребят.

– Всё, я домой, потом наберу. Поцелуй за меня детей и передай им приятного аппетита!

Она специально не стала говорить с ними сама. Расплачется, а малышам нужны мамины слёзы?

– Вы забыли сумочку!

Тяжёлая рука легла на плечо. Адель вздрогнула, но оглянулась с улыбкой, не показывая страха.

Красивый сероглазый блондин с широкой улыбкой протягивал её сумку.

Он намеренно задержал руку, коснувшись кончиками пальцев узкой ладошки.

– Спасибо!– Адель нахмурилась, она точно помнила, что сумка не лежала на соседнем стуле, как обычно. Подумала, что оставила в машине со всеми этими гонками.

Мысль: «Очень похож на Сергея!» Взгляд упал на левую руку. Все пальцы на месте. Она мило улыбнулась, жалея, что не может сфотографировать. Ухмылка на пухлых губах.

«Почему нет, если смартфон в руках?»

Она не спешила отходить от внезапного поклонника, настраивая камеру под вопросы.

– Странно, я не заметила её на стуле. Думала, что не брала с собой.

– А я сразу заметил, – от широко растянутой улыбки у красавчика, чуть не трещали уши. – Такую женщину невозможно не заметить. Смотрю, вы вышли, а сумочка осталась.

Адель вскинула руки, снимая улыбающегося Ловеласа.

– Это зачем?– он моментально изменился в лице, рука протянулась к смартфону.– Прекратите снимать!

– Хочу оставить на память, запостить в телеге, – она сделала шаг назад, освобождая место телохранителю.– Героев страна должна знать в лицо!

– Руку убрал!– мордоворот с добродушным лицом бульдога склонил голову, с улыбкой пообещав:– Или вырву!

Адель не стала дожидаться результата разборки. С бедолагой уже беседовал второй охранник.

Она скинула запись Давиду.

– Это ещё кто?– вопрос с грозным рыком.

– Сумку мне принёс, мол, я забыла её за столиком. Узнай у Лизы. Этот чел доставлял платье с цветами?– она умолчала, что иначе придётся согласиться, на самом деле начала параноить.

– Покажу позже. Хочу посмотреть на реакцию, они с Павлом в Москве. Ты куда собираешься?

Адель усмехнулась. Он во второй раз не спросил, где она сейчас. Значит, следит за передвижениями. Но Лизу прогнать не хочет, хотя не доверяет.

– Всё, мне некогда, – она сбросила вызов не став слушать, что Давид говорит. Хотелось довести до бешенства, чтоб примчался лично задать вопросы.

Содержимое сумки лежало на пассажирском сиденье. Адель не могла понять, всё ли на месте. Ни одной карты не пропало. Косметика тем более. Она проверила кошелёк, купюры на месте. Задумчивость на лице и попытка осмыслить, что происходит. Почему не покидает ощущение, что не просто так в ресторане появился блондин?

Короткий вопрос от охраны:

– Теперь куда?

– В квартиру. Хочу переодеться, и едем в офис.

Сжаться в комочек и выплакаться нет времени.

Аделина решила просмотреть камеры наблюдения. Может блондин успел засветиться там в последние дни или искать его в тире? Говорить Давиду не стоит, запретит выходить.

Через полтора часа она стояла у лифта с двумя телохранителями по бокам. В кабинку, несмотря на час пик, кроме них никто не решился зайти. Она с трудом сдержала смех. Люди боялись находиться рядом со стервой или на подсознании чувствовали угрозу?

Она отдала сумку одному из охранников.

– Сёма, пусть проверят содержимое на жучки или что-то подобное. Не даёт мне покоя тот блондин из кафе.

Он кивнул.

– Сделаю, Адель Викторовна.

Она просматривала видео с камер на перемотке, этаж, где находится коммерческий отдел и аналитика. Через час пришлось сдаться. Она слила видео с телефона ребятам, попросив проверить, не появлялся ли этот человек в течение двух недель на любом этаже офиса.

Она столкнулась на выходе с Семёном.

– Ну что?

Тот одной рукой протягивал сумку на ладони другой, показывая пластиковый кружок и квадрат.

– Вставлено в основание ручки и за подкладку одного из отделов. Маячок и прослушка.

Адель качала головой. Люди Сергея были совсем рядом.

– Я так и знала! Когда успел забрать, не пойму. Вроде на глазах всегда ставлю. Если только за спиной официанта.

– Умея не сложно, – он замялся, перед тем как добавить: – Извините, но я обязан сообщить Давиду Сергеевичу.

Она кивнула, варясь в собственных мыслях. Сергей подобрался слишком быстро. Сероглазые блондины в помощниках, похожие на него, часть маскировки. Он прячется среди двойников и возможно прямо сейчас наблюдает за каждым её движением.

Мороз пробежал по позвоночнику. Хотел бы убить, уже была бы мертва.

Она посмотрела в окно, не заметив, что говорит вслух:

– Что приготовил ты для меня, Серёжа? Хочешь, как Леру вывезти из страны, или что-то похуже? Почему до сих пор молчишь про Мирона?

– Что? – телохранитель смотрел на охраняемую, не понимая, о чём она говорит.

Адель усмехнулась. В карамельных глазах нет ответа. Впору самой себе задавать этот вопрос. Она развернулась в сторону к лифту.

– Едем домой! – она вложила ключи от машины в жёсткую ладонь. – Ты за рулём.

Глава 34

– Адель взглянула на разрывающейся от звонка смартфон. «Лада». Она досадливо скривила губы. Опять не нашла время на личную помощницу идеально выполняющую любые приказы.

– Что случилось?

Лада говорила тихо, словно зажимая ладонью микрофон.

– Адель Викторовна, или у меня глюки, или я две минуты назад видела в коридоре бывшего генерального директора. Вернее, похожего на него мужчину без указательного пальца на левой руке.

– Что…– прилив крови сделал её на мгновение глухой.

Взгляд серых глаз с тревогой метался по сторонам.

Телохранитель напрягся, откинув полу пиджака. Кобура пистолета уже расстегнута.

– Всё как вы предупреждали. Почти уверена, это был он.

– Жди, сейчас спущусь к тебе!

Адель на ходу набрала сначала начбеза.

– Вадик, перекрой выходы. Задержать сероглазого блондина без указательного пальца на левой руке.

– Сергей?

– Он самый! Его видели в коридоре отдела аналитики две минуты назад.

– Понял!

Вторым был Давид.

– Лада две минуты назад видела Сергея в коридоре.

– Ты ещё в офисе?

– Да.

– Срочно домой, тут не до споров. Обговорим всё на месте!

– Сначала успокою Ладу.

– Я сказал…

Адель сбросила вызов. Ему не понять какой животный страх испытываешь, понимая опасность противостояния с монстром. Девушке, закончившей экстерном МГУ всего двадцать один год.

Она приняла её на работу по личной просьбе матери хорошей знакомой и не пожалела. Умная, обязательная блондинка, красавица, владеющая четырьмя языками, стала незаменимой в офисе.

Глаза и уши Адель была скромной, несмотря на броскую внешность. Сергей не мог её не заметить.

Через пять минут она успокаивала бледную девушку, пьющую кофе из кружки, удерживаемой дрожащими руками.

– Как это случилось?

– Я вышла в коридор, закрывала дверь в кабинет. Он возник за спиной из ниоткуда. Спросил, будете ли вы сегодня в офисе. Очень пристально смотрел на меня, я бы сказала, разглядывал. Я попросила номер телефона, как раз блокнот сверху в сумке лежал, или визитку. Он сказал, что перезвонит сам.

– Ты хорошо его разглядела?

– Да, фото блондина у меня в телефоне. Помню, что вы про него говорили, – она всхлипнула.– Я сделала глупость. Опустила взгляд на руку без пальца. Он это заметил.

Адель обняла её, поглаживая по вздрагивающей спине. Страх на мгновение сжал сердце, но зачем Сергею обхаживать ещё одну незнакомку? В верности помощницы сомнения не было.

– Будем надеяться, что он не заметил, и его сейчас задержат! – Она обернулась к Семёну: – Кто-то из ребят сможет отвезти Ладу домой?

– Сделаем. Давид Сергеевич приказал вас силой вывезти из офиса и доставить домой.

Адель фыркнула, качнув головой. Сор на люди выносить нельзя, а отдавать такие приказы телохранителям можно?

– Интересно, как он себе это представлял?– она направилась к лифту, ворча на ходу:– Я раньше приказа решила вернуться в особняк. Что-то подсказывает мне, что подонка уже нет в здание.

Настойчивый звонок мужа застал в шаге от распахнувшего стальные двери блестящего короба.

– Я уже на полпути на стоянку.

– Поднимайся на крышу. За тобой летит вертолёт. Не будем рисковать! – А через паузу:– Ты права. Дороже тебя и детей нет никого в этом мире.

Оставалось усмехаться тому, что и так прекрасно знает. Заранее проигрышный вопрос с претензией в голосе:

– Лизы нет в особняке?

Жёстко в ответ, как всегда после любого проявления нежности.

– Прилетишь и поговорим. Поторопись, пока не настал час пик.

Она смотрела через иллюминатор на проплывающий в серой дымке тумана и выхлопных газов город пустым взглядом. Интуиция не подводила. Сергея в офисе не нашли. Он проскальзывал мимо камер, умело пряча лицо, словно отлично знал их расположение.

Давид усиленно охраняет Лизу, считая, что нападение будет именно на неё, а если цель другая? Если целью станет сама Адель или Мирон? Воссоединение семьи в больной голове Сергея. Или это она больна, видя во всех врагов?

Пугало отсутствие эмоций и страха. Будто что-то выгорело внутри.

– Адель Викторовна, через десять минут будем на месте.

Ей показалось, или Сёма с облегчением выдохнул?

Быть телохранителями её семьи в последний месяц очень опасно. Никакими деньгами не измерить цену жизни. Давид несомненно выпишет всем большие премии и правильно сделает.

– Вы очень бледная.

– Тошнит, жду не дождусь оказаться в столовой и съесть обед, которого не было.

С такими нервами калории сгорают с бешеной скоростью. Она мечтала о домашней лапше и стейке с кровью.

На площадке встречал Давид. Не дожидаясь полной остановки винтов, он дёрнул, позволив на несколько секунд прорваться эмоциям.

Адель за секунду была вытащена из кабины, обхвачена мускулистыми ручищами и властно прижата к груди. Он обнюхивал, словно зверь волосы, шею, плечи.

– Сучка мелкая, столько крови моей выпила за полдня.

Она молчала, понимая, чего стоят его слова. Суровый мужчина с большим телом в шрамах слишком редко открывал душу.

– Он словно шакал идёт по твоему следу, – рычание с яростной ненавистью собственника.– Неужели надеется забрать у меня?

Адель тяжело вздохнула. Карусель с исчезновением и смертями влюблённых женщин путали всех.

– Если честно, я не понимаю, кто в итоге его цель, – она подняла голову, всматриваясь в текучую сталь.– Узнал, что с Лерой?

– Женщина с её фамилией не покидала страну. Но на связь она так и не вышла. Неизвестно сколько времени тому видео.

– Значит, вывезли по левым документам?

– Только так. Пытаемся найти через распознание лиц, если засветилась хоть где-то на камерах, тоже без результата.

Она не отводила глаз, требовательно заявив:

– Что с Лизой? Спать с ней в одном доме не стану!

Давид поморщился, как от нытья капризного ребёнка.

– Переселил в гостевой, – он хотел сделать шаг в сторону дома.

Адель упёрлась ногами в бетон площадки.

– Это не решение!

Жесткие губы скривились.

– Дай пару дней! Капкан должен сработать, раз он сам вышел на охоту. Она опознала блондина из кафе, он тот курьер, что приносил платье.

Говорить про подозрения рано. Оставалось только вздыхать. Возвращаться в квартиру опасно. Если упустила вовремя ситуацию, обострять не стоит. Воздействовать слезами тоже бесполезно. Мужчины этого не любят.

Пришлось принимать условия.

– Хорошо, – она подняла вверх пальцы, закрепляя договор, – два дня.

Адель слышала, как в сумке пикает телефон, получая смс.

– Что там?– Давида раздражало, что трус общается через жену, не желая по-мужски встретиться один на один, не впутывая в давний спор женщин.

Она провела пальцами по экрану, открывая последние сообщения в Телеграм. Живот стянуло холодным спазмом. Вот и ответ, почему Лера не выходит на связь.

Блондинка в обществе нескольких странно одетых, почти полуголых русских девушек в богатой, с восточным орнаментом на стене, комнате с арабами.

– Посмотри. Её уже не достать. Мне искренне жаль Таю. Но о дочери она долго ничего не услышит.

– Твою мать…– Давид скрипел зубами.– Как мне сказать ей? В любом случае поиски не прекратим. Главное узнать в какой из стран она оказалась.

– Не знаю, – Адель, отдав ему телефон, чуть не бегом рванула в дом.

Эмоции на потом, сейчас главное увидеть, обнять, поцеловать детей и проверить догадку.

Ни она, никто из семьи никогда не окажутся на месте Леры!

Глава 35

Адель прощупывала сумки в тех местах, где нашли жучки в первой. Она не услышала, как дверь бесшумно открылась, и на пороге возник Давид.

– Что ищешь?

Она, вздрогнула от неожиданности, но не обернулась, ответив очевидное:

– Сам знаешь. Не верю в случайные совпадения.

– Считаешь себя самой умной?

– Хотелось, чтоб было по-другому, но, увы…

Давид развернул её за руку, вперив рассерженный взгляд в побледневшее лицо.

– Не трать напрасно время, иди к детям! Проверены все твои вещи. Что нашли, убрали, но ты об этом должна молчать!

Адель вырвала руку. Она шипела от ярости.

– Ты всё знаешь, но устроил ловушку из дома, где живут твои дети?

Он прижал её к полкам и, схватив за плечи, встряхнул, заставляя смотреть в глаза.

– Они в опасности пока Сергей ходит по земле! Уже боимся отпускать на игровые площадки, не ходят в лес, кружки, секции! Нарушен весь процесс воспитания.

Она отвыкла, что муж бывает настолько злым, говоря с ней.

– У малышей нет полгода на нашу раскачку! Сейчас все цели собраны в одном месте.

Давид ударил кулаком чуть выше её головы, она от страха зажмурилась, продолжая слушать гневную отповедь.

– Он придёт сюда, и мы его встретим! Комнаты детей хорошо защищены, тебе ли не знать? Нажатие кнопки и они становятся бронированными неприступными крепостями. Дом может выдержать осаду маленькой армии. Весь двор и периметр пристрелен.

Давид цедил в ухо:

– Необдуманными поездкам ты не только подставляешься, но и оттягиваешь на себя охрану. Можешь ненавидеть меня, сколько влезет, но ты моя жена и будешь слушать, что я говорю! Погубить тебе тебя я не дам!

Попытка отстоять независимость:

– Ты забыл, что мы работаем?

Он скривил губы, заранее зная всё, что жена может возразить.

– Бери комп и на удалёнку в своё удовольствие. На остальное у тебя есть Лада. У меня замы. На кой чёрт рисковать?

Она не знала, что ещё выдвинуть. Про Лизу Давид знал всё, что хотел, в остальном не переубедить.

Она постаралась перевести разговор. Время бунта закончилось, больше рвануть из дома не удастся. Он решил, что всё объяснил. Такого Давида Аделина хорошо помнила.

– Завтра мне нужно в клинику. Хотела сегодня к вечеру, но не поеду.

Он смежил веки в знак одобрения.

– Без разговора! Полетишь вертолётом, а там пересядешь. Где и как решим перед самым вылетом. Никто ничего не должен знать!

Оставалось кивать, соглашаясь, но уж очень хотелось съязвить.

– Обувь тоже смотрели?

Давид, взглянув в хитрую карамель, рявкнул:

– Я сказал – всё!

Она мотнула головой.

– Понятно. Чего кричать?

Давление на плечи ослабло. Как всегда, поцелуй после грубости и жест примирения:

– Ты хотела есть?

Вздохнула и согласилась. В конце концов, всему, что есть в жизни, обязана любимому тирану.

– Да.

Он обнял за худенькие плечи, чувствуя, что перегнул палку, но другого способа заставить жену подчиняться нет.

– Идём, заноза моя, составлю тебе компанию.

За столом в итоге собрались все. Дети висли на маме, заняв каждый по коленке. Она не отгоняла. Соскучились и стрессуют, оставаясь непривычно долго дома.

Адель не могла понять, что за странный запах у запечённой свинины. Давид с удовольствием отправлял смазанные горчицей куски в рот. Всегда завидовала его способности есть всё подряд, хоть гвозди, лишь бы хорошенько пропаренные и без изысков.

Тося подала жареную картошку и квашеную капусту с клюквой.

Адель сглотнула слюну, попросив:

– Огурчики солёные есть? И супчик хочу.

Она не заметила, как слопала несколько хрустящих корнишончиков под домашнюю лапшу. Ещё-то сочетание.

Валентина Петровна переглядывалась с Давидом. Родственники понимали друг друга без слов.

– Да ну?– в серых глазах растерянность и неверие.

Валентина кивнула.

– Точная примета!

Давид начал издалека, пытая жену вопросами.

– Что в клинике сказали?

Она пожала плечами. На здоровье жаловаться не приходилось.

– Вроде всё нормально, анализы сдала. Не попала к психологу, – Адель выразительно посмотрела в глаза мужа.– Он мне сейчас необходим как воздух!

– Так в чём проблема? Вызовем на дом!

Он схватил со стола смартфон, но бросил назад, услышав:

– Я хочу в тихой уютной обстановке!

Давид слепил из салфетки шарик, не зная, чем занять руки. Брови сошлись у переносицы.

– В доме мало комнат?

Валентина забрала у племянника готовое к запуску, мягкое оружие, прекратив перепалку взрослых людей.

– Хватит вокруг да около!– она отодвинула чашку с огурцами к краю стола.– Можешь ответить не хрумкая?

Адель кивнула, промычав:

– Угу!

Старушка придавила ладонью руку, потянувшуюся к тарелке.

– Потом начнёшь пить, и отёки вылезут. Что сказал гинеколог?

– Говорю же, сдала анализы!

– А тесты дома есть?

Челюсть Адель поползла вниз. Глаза шарили по комнате, осмысливая догадку. У Давида такое же растерянное выражение на лице.

– Какие…– она поперхнулась, разбрасывая кусочки солёной радости по сторонам.

От осознания, что Валентина права, моментально навалилась тошнота. Она поставила детей на пол и, зажав рот рукой, рванула в ближайшую туалетную комнату.

Несколько лет лежала, задрав ноги, считала дни, спала с мужем по графику, пытаясь следом родить ещё одного ребёнка и без результата. Стоило плюнуть на это дело и нате, пожалуйста! В самый неподходящий момент. Видимо, на роду написано рожать экстремалов, заделывая их в непростых условиях.

Руки легли на живот, по лицу расползлась улыбка. Сердце било победными фанфарами. Там внутри уже рос маленький человечек, мамина с папой радость. Счастливый шёпот, к тому, кто пока не слышит:

– Мы тебя ждём, не спеши!

Она открыла дверь, которую Давид угрожал выбить, и тут же попала в объятия сильных рук.

– Я так рад…– слова, продавленные через ком в горле.– Прости и проси, что хочешь в подарок!

Она проворчала, понимая, что теперь может делать всё, что захочет.

– Не торопись, сначала надо выносить.

Давид скривился, не допуская мысли, что может быть по-другому.

– За тестом послать?– он пытался казаться спокойным, но Адель чувствовала, как вибрирует его грудь. Мужа бил внутренний мандраж.

Скажи сейчас: «Подари звезду с неба!» – и рванёт покупать.

Но «Лиза» табу.

– Зачем? И так всё понятно. Пусть завтра врач подтвердит на сто процентов. Может, заодно определит пол ребёнка?

– В клинику едем вместе! – он хмурился, явно продумывая возможные варианты охраны «драгоценного груза»

Адель наблюдала, как глаза мужа наливаются сталью.

– Ничего нигде не болит? Может, нужны какие-то особые продукты? – он от волнения не знал не то что куда деть руки, но и куда самому бежать.

Всё это она проходила с первой беременностью. Вопрос о здоровье и чего хочет каждые полчаса.

Она положила ладони на широкие плечи.

– Давид, беременность не болезнь! Успокойся! Пусть всё идёт своим чередом. Захочу чего-нибудь экзотического сразу скажу.

Он тяжело вздохнул.

– Легко тебе говорить. Мне когда-то сказали не ждать наследников, а тут в третий раз такое счастье!

– Конечно, откуда мне знать, что такое беременность и роды?!– она рассмеялась над моментом его беззащитности.– Успокойся! Всё с нами будет хорошо!

Тепло разливалось по сердцу. Как можно его не любить?

Телефон, оставленный в столовой, разрывался настойчивыми трелями, но ей было плевать.

Голова на широкой груди. Поцелуи волос, ушей, шеи, со словами любви. Гулко стучит сердце, что бьётся ради неё и детей.

На душе тепло, вперемешку с кучей эмоций, дающих блаженное спокойствие, и пусть весь мир подождёт…

Глава 36

– Аделина Викторовна, мне страшно! – Лада всхлипывала по ту сторону связи. – Кажется, за мной следят.

Адель сомкнула веки. Везде, где появляется Сергей, начинаются неприятности.

– Где ты?

– В гостях у подруги.

Адель удивилась.

– Ты же собиралась домой

– По дороге пригласила на день рождения подруга по университету.

Она мотнула головой, посмотрев на часы. Ещё одна дурочка, не поверившая в угрозы.

– Где конкретно?

– Были на кастинге, а теперь у неё в квартире.

Дома – не на улице. Можно закрыть дверь, хоть какая-то защита, если только подруга не Лиза.

– Тогда что волнует?

– Не могу понять, но ощущения неприятные. Вы ведь знаете, интуиция меня никогда не подводит.

Это правда. Почти как у самой. Они вообще сильно похожи характерами. Этим и подкупала красивая блондинка. Обе честные, целеустремленные, без гнили в душе.

– Останься там ночевать, если есть возможность. Пришли адрес, утром ребята тебя заберут.

– Спасибо! Пожалела, что сразу не поехала домой.

– Ну, не нервничай. Всё будет хорошо!

Давид во время разговора стоял рядом. Он хмурился, понимая, что происходит нечто неординарное. После нескольких фраз с объяснениями сделал вывод:

– Вкладываю в нашу безопасность миллионы, но он умудряется в офисе исчезать незаметно. На этапе проекта нового здания Серёжа был главным. Видимо есть тайный вход или ещё что-то, чего мы не знаем. Завтра будут осматривать планы и само здание. Нужно найти лазейку.

– Надеюсь на это. Он появляется и гуляет по офису как у себя дома. Постоянные происшествия. Поиск охраной неизвестного злодея. Проверки в кабинетах. Это удар по имиджу холдинга.

Давид молчал, соглашаясь с каждым словом.

Она кивнула на столовую.

– Лиза с Павлом так и не появились?

– Паша в Москве по делам. Ей запрещено входить в дом с вечера.

Адель ухмыльнулась. Наконец, рыжую начали щемить ограничениями.

– Тоже думаешь, что она приложила руку к жучкам?

Он скривился, не привык признавать ошибки. Даже ответ оказался скользким.

– Кое о чём лучше вслух не говорить.

Адель усмехалась. Ответ мог обозначать, что и в доме прослушка, а это не так. Желания спорить не было. Долгий день оказался слишком хлопотным с множеством новостей.

– Хочу отдохнуть.

Она проснулась среди ночи, замёрзла спина. Одеяло скомкано между ног, живая печка не грела. Адель, не открывая глаз, поискала Давида рукой. Ладонь гладила холодный шёлк пустого места с его стороны.

Как щелчок по носу. Она моментально проснулась и села, шаря взглядом по тёмной комнате. Свет нигде не горел. Он не мог уйти в туалет.

Первая мысль: «Что-то происходит вне стен дома!» Кровь прилила к вискам, окатив жаркой волной лицо.

Она подскочила с кровати. Ноги коснулись холодного пола, прогоняя остатки сна. Быстро накинутый тёплый халат. В коридоре приглушенный свет и тишина. Адель зацепила в гардеробной тёплое пальто тёмного цвета, на случай если Давида нет в доме.

Осторожные шаги до кабинета. Свет не горит. Крадучись вниз по лестнице, минуя ступеньку, которая начала скрипеть. В столовой и гостиной тоже никого. Охраны внизу не было. Сердце начало гулко отстукивать секунды. Мысли метались, неизбежно склоняясь в одну сторону… Лиза…

Она накинула пригодившееся пальто и осторожно выскользнула из дома не с парадного входа. Аделина на цыпочках прошла мимо обходящих периметр охранников. Колючий куст цеплялся за одежду, она почувствовала, как одна из веток карябнула по лицу.

– Чёрт… – вырвалось тихим шёпотом. – Прикушенная губа приглушила боль.

Свет в окнах гостевого домика придал ускорения. Она чувствовала себя партизанкой в собственном особняке. Зная каждый выступ и тропку не трудно пробраться незаметной в нужное место.

Хотела зайти в дом так же как вышла из своего, с чёрного хода. Но он оказался закрытым. Проскользнула мимо окон кухни, заметив на столе доску с неубранным куском сыра, и прошмыгнула дальше, выискивая окна гостиной.

Она шла, пригибаясь, чтоб не засветить голову, с навязчивым ощущением дежавю.

На что надеялась? Что муж не захотел будить, вынужденный уехать вслед за Павлом? Что хотела увидеть, крадясь, словно вор в ночи? Вовсе не то, что происходило в гостиной.

Она не слушала разговор, но видела, как Лиза, скидывает шёлковый халатик, под которым нет ничего, и начинает виснуть на оторопевшем Давиде. Он отрывал её руки от резинки джемпера, под который та решила забраться.

Адель опешила. Малолетняя сучка хотела прикоснуться к тому, что ей не принадлежит?!

Этого она стерпеть не могла. В глазах потемнело. Внутренности от напряжения свело в узел. Улетучились умные мысли, что надо проследить за реакцией Давида. Посмотреть, что он станет делать? Увериться, что ему не интересно внимание рыжей шлюхи, или наоборот?

Руки на автомате шарили по земле. Плоский булыжник идеально лёг в маленькую ладонь.

Адель, словно со стороны наблюдала, как большой камень, со всей силой тела и ненавистью души, летит в двойное стекло домика для гостей, в данный момент нежеланных.

Давид, не оборачиваясь, рывком бросил Лизу на пол. А сам упал сверху, прикрывая собой. Осколки стекла сыпались на седую голову, руки, прикрывающие её спину, ноги.

Адель от страха закрыла глаза. Она не хотела убивать или ранить мужа.

К дому неслись охранники, с удивлением взирающие на нарушительницу спокойствия, чуть не убившую их нанимателя, не понимая, что должны делать.

Адель завели руки назад, удерживая на расстоянии, но предельно осторожно. Она не сопротивлялась, сама прибывая в шоке от того, что наделала.

– Отпустите её, немедленно! – голос Павла раздался, как гром среди ясного неба.

Давид поднялся на ноги, оставляя лежать на полу голую Лизу.

Та протянула руку к халатику и поднялась, прикрывшись куском ярко-красного шёлка.

– Паша, он пытался меня изнасиловать! – Она с ужасом на лице ринулась босыми ногами по стеклу в двери, надрывно давясь рыданиями. – И это не в первый раз!

Кровавые следы на полу. Злой до чёртиков, кроющий матом Давид. Обалдевшая от происходящего сюра охрана.

Адель перевела взгляд на Павла. Тот оказался самым спокойным, словно знал, что увидит в доме.

– Адель, что ты тут делаешь? – Давид тряс головой, освобождаясь от осколков.

Он открыл раму и выпрыгнул наружу, разрезая ладони о кусочки битого стекла.

Она сделала шаг назад.

– Хороший вопрос, который хотела задать тебе! – Адель выставила перед собой руки. – Не подходи ко мне! – Она мотала головой, выдув ноздри. – Не хочу слышать никаких оправданий, пока эта сука находится на территории особняка!

Павел направился к входной двери, пообещав ледяным тоном:

– Это сделаю я! Адель, больше ты её не увидишь! Вернётся откуда пришла. Возвращения шлюхи очень ждут в городке.

Адель зажала ладонью рот. Таким друга семьи она видела впервые.

Давид, привыкший в последнее время видеть помощника улыбающимся, так же был поражён.

– Паша, ты знаешь моё к ней отношение.

Здоровяк нахмурился, открывая дверь. Он слишком много узнал сегодня от родителей Лизы.

– Давид, не тряси воздух. Я видел, что происходило с начала и до конца. Тут установлены камеры со звуком. Всё ждал, когда Серёжа придёт к ней,– он усмехнулся. – Не сработала ловушка. Адель спугнула. Иначе не знаю, чем всё закончилось бы…– Он сплюнул в траву, добавляя к сказанному: – Тебя однажды погубит жалость к бабам. В сотый раз это говорю…

Глава 37

Адель с трудом разомкнула веки. Солнце било в глаза, лаская лицо лучами.

Под ладонями шёлк постели. В душе льётся вода.

Она отрывочными фрагментами вспоминала, как вырывалась из рук Давида, посылая к чёрту. Что ревела, уткнувшись в грудь мужа, укачивающего её, словно ребенка и пила успокоительные чаи от Валентины Петровны.

Но отлично помнила, как Паша клешнёй за шею выволок полуголую Лизу из дома и затолкал в джип.

Тогда она мысленно праздновала победу, а сейчас? Адель встряхнула головой, в который раз за утро отгоняя картинку с полным отчаяния затравленным взглядом зелёных глаз.

Она направлялась в клинику не переставая мучить смартфон. Лада не отвечала. Адель ругала себя, что не взяла адрес подруги, у которой помощница осталась на ночь.

– Что случилось? – Давид не сводил глаз с нервной жены. – Говори, сейчас любая мелочь касается нашей семьи.

– Лада пропала! Причин может быть множество, но как-то тревожно. Она вчера говорила, что чувствует слежку.

– После того, как Сергей появился в офисе?

– Да!

Давид набрал начбеза.

– Вадим, я сбросил тебе номер, пробей его. Где засветился в последний раз и с какого адреса звонили?– Он прикрыл микрофон. – Время, когда говорила, что находится в гостях? – Давид указал время. – Отправь ребят по этому адресу. Если не откроют, узнайте у соседей про странности в этой квартире вчера, сегодня утром…– Он, на секунду задумавшись, поправил: – За последнюю неделю узнай и, если есть камеры наблюдения в подъезде или напротив, добудь за неделю.

– Сделаем!

Давид смотрел на жену таким взглядом, что хотелось провалиться под землю.

– Любая насторожившая мелочь должна быть обговорена и рассказана мне. Ты же понимаешь это?

Адель кивнула. Она чувствовала себя неудобно с вчерашнего вечера.

Муж был излишне добр к женщинам, тут нет сомнения. Но то, каким образом Павел обошёлся с Лизой, вызвало оторопь и даже жалость. Для девушки навсегда закрыта дорога в Москву. Её стараниям рассорить Давида с другом не суждено сбыться.

Сергей не придёт за ней. Дурочка, ничего не знающая о нём. Отработанный материал, изначально внедрённая с определённой целью. Проституцией промышляет с пятнадцати лет и в казино оказалась не просто так. Её вернут назад, окончательно закрывая проблемы с братками.

Родителей рыжухи было сложно найти. Сергей постарался запрятать их в огромном мегаполисе. Но не успел убрать. Теперь они выпали из его игры, а значит, будут жить, чего нельзя гарантировать Лизе.

– Зачем он так с ней? Ты знаешь, как умеет Сергей обработать юных дурочек. Снова на панель. Она там долго не проживёт.

Давид усмехнулся, одарив холодом стали.

– Не понимаю тебя, то готова убить от ревности, то жалеешь.

Адель сама удивлялась смешению раздирающих душу чувств.

– Я всего лишь хотела, чтоб её не было в нашем доме.

– А я, чтоб ты осталась живой, – слова словно гвозди, с которыми не поспоришь. – Каждый делает собственный выбор. Она много раз могла рассказать правду. Выбрала ложь, подонка и разбила Пашкино сердце, – он пожал плечами. – Не знаю, что хуже.

– Но…

Давид оборвал:

– Никаких «но»! Больше не слова о рыжей суке! – холод в глазах. Ясно, что этот вопрос он закрыл для себя раз и навсегда. – На следующей неделе плотное расписание. Благотворительный вечер с аукционом, интервью для двух журналов, презентация нового продукта, – пересказывал он слова новой секретарши. – Думай об этом!

Павел скривился, взглянув на супругов в зеркало заднего вида. Сегодня друг семьи сам сидел за рулём. Предстояло что-то очень серьёзное, раз «чёрная сторона» мужа присутствовал рядом.

– Давай начистоту, что ещё я должен знать? – Давид был категоричен. – Вспомни, что настораживало в последнее время? Любую мелочь.

Она прокручивала в голове два последних дня.

– На приёме у гинеколога. Врача не было. Ему вместо дома в больницу привезли доставку. Медсестра вышла, и зашёл другой врач. Перепутал кабинеты…

– Ты его видела?

– Нет, уже была в смотровой, слышала. Он что-то спросил у меня и тут пришёл мой гинеколог.

Давид хмурился, выискивая контакт в записной книжке. Вопрос с желваками на скулах, не поднимая взгляда.

– А этот куда делся?

– Сразу вышел.

– Паша, ещё одну группу в клинику.

– Понял.

Давид снова звонил.

– Рустам, доброе утро! – он улыбнулся. – Спасибо, всё хорошо. И тебе здоровья! Я, как всегда, с просьбой. Можешь узнать вышел ли вчера на работу кто-то из новых врачей?

– Точно? Даже не будешь смотреть? Все через тебя? Спасибо дружище! Везу к вам жену. Заскочу на пять минут.

Он повернулся к Адель.

– За последний месяц не принято ни одного нового специалиста.

– Паша, притормози!

Новый звонок начбезу.

– Уже отправил? Давай-ка ещё десять человек. Не на джипах. Пусть закосят под посетителей. Выдай им план зданий клиники. Отработайте чердаки и верхние этажи. Посмотрите где можно поставить снайпера? Не хочу сюрпризов!

Она сидела, сжавшись в комок. Внутри холод от ощущения, что приближается к чему-то тёмному. Финал охоты заставлял мужа напрячься, сосредоточиться, встать в стойку от предвкушения крови.

Он жаждал развязки, а она боялась. До чёртиков, до головокружения, мороза по позвоночнику. Или это беременность так действует? Инстинкт самки, пытающейся любой ценой сохранить потомство?

Разобраться бы, кто в этой сложной игре настоящий хищник, кто добыча и где разложена приманка? Бег по кругу не предполагает лидера и отстающего…

– Ждём или едем? – вопрос от Давида ко всем.

– Едем!

– Ждём!

Павел с Адель высказались одновременно. Решение принимал главный из них. Она видела металлический блеск в серых глазах.

– Давай, Паша. Гони. Хватит булки мять!– Он передёрнул затвор пистолета и убрал за пояс. – Придавим пидора!

Мерседес мягко вырулил на дорогу. Джип впереди, джип позади.

– Да! Что там, Вадим? – Давид смотрел на жену, озвучивая то, что слышал. – И что там по адресу? Были рядом? Ругались, и голоса мужчин с акцентом? Хоть кто-то разглядел их лица? Арабы? Камеры не работали? Ночью? Пробивай аэропорты. Рейсы в Эмираты, к Саудам и в Катар. Можно ещё посмотреть Иорданию. Повторяется то, что происходило с Лерой.

У Адель перехватило дыхание. Она откинула голову на спинку кресла, не давая слезам покатиться по лицу. Интуиция не подвела. Вот оно тёмное, что давило с утра. Она никогда больше не увидит Ладу, но тут что-то ещё, кроме желания отомстить именно ей.

Сергей ведёт игру на несколько фронтов. Цели разные. Ничто не связывает холдинг с торговлей женщинами. Берёт рыбок в аквариуме, чтоб покормить остальных едой, купленной за счёт их продажи?

И тут пришло понимание, что приманка и хищники собраны в одном месте. Охотник бродит где-то снаружи!

Глава 38

Телефон Давида разрывался всю дорогу до клиники. Новости приходили одна за другой. Нашли ряд комнат с лестницами до уровня подземной стоянки. В планах здания этого не было.

Давид потирал руки.

– Одну лазейку ликвидировали.

– Две! – жёсткий, полный ненависти взгляд Павла. – В доме на него больше тоже никто не работает, – он усмехнулся, а в глазах стужа. – Адель, одно знай точно, не дадим чмырю до тебя добраться. Костьми ляжем, а не дадим. Больше некому лгать, что Сергей прислал эсэмэску и может быть рядом.

Она сжалась, почувствовав боль большого человека, решившегося открыть сердце и получившего в ответ предательство. Лиза выждала время, когда останется одна, чтоб соблазнить Давида, но не получилось.

Ей ли не знать, что он сейчас переживает? Нерастраченная любовь к женщине покрывала сердце холостяка коркой толстого льда. А ведь всё могло быть по-другому. Лизе стоило открыться, и Паша разобрался бы со всеми проблемами. Адель знала, суровый, немногословный друг жизни не пожалеет ради любимых людей.

Она вздохнула. Что теперь рассуждать. Будет окутывать его теплом своей семьи. Да он и был её членом с самого создания. Она пришла в дом, где жил помощник мужа, а не наоборот.

– Как себя чувствуешь? – ладонь Давида легла на колено. – Если что-то не так, говори.

Она улыбалась. «Что-то не так» могло поджидать на любом километре.

– Всё замечательно!

Рустам встречал на крыльце клиники. Высокий, мощный, седой брутал, любимец женщин на любой светской тусовке. Адель улыбнулась. Её тип мужчин ни разу не был женат. Нелегко придётся той, что его полюбит.

Посторонний, выдавший себя за врача и приникший в кабинет гинеколога, удар по престижу элитной клиники. Он сделает всё, чтобы сгладить неприятное происшествие.

После приветствий сразу к делу:

– Давид, я велел охране проверить камеры наблюдения.

– Что нашли?

– Ещё просматривают. Не могут понять, куда он исчез. Тот отрезок времени разобрали по кадрам. В кабинетах камер нет, только в коридоре. Врач, опустив голову, вышел из кабинета, лица не разглядеть, зашёл в туалет и с концами.

– Волосы светлые?

– Да!

Сергей или его двойники не прятались, давая понять, что всегда рядом.

– Пальцы видно?

Рустам смотрел, сдвинув брови к переносице, явно не понимая вопроса.

Давид пояснил:

– Мы ищем человека без указательного пальца на левой руке.

Врач покачал головой.

– Не обратил внимания. Нужно сказать, чтобы посмотрели.

– Это важно. Человек очень опасен. И наверняка уже находится здесь. Не хочу, чтоб кто-то в клинике пострадал.

– Распоряжусь усилить наблюдение. Хотя у нас и так мышь не проскочит. Никто не может попасть на территорию, не записавшись на приём. Регистратура делает списки.

– Отлично! Сейчас подъедут мои люди. Разрешишь доступ к высоким точкам корпусов?

– Без разговора! – владелец клиники хмурился, просчитывая риски. – Только незаметно и никаких военных действий на территории!

– Это и пытаемся предупредить. Если проник один раз, кто запретит сделать во второй?

Давид обнял жену перед кабинетом.

– Прости, что беременность приходится на такое время.

– Дети не спрашивают, когда им зачаться.

Давид прижал её голову к плечу, нежно, но крепко удерживая у тела, втягивая запах волос. Щемящая нежность в груди сурового человека. Поцелуй в маленькое, холодное с улицы ушко.

– Я так много хочу сказать всякий раз, но мысли начинают путаться и в итоге…

– Я знаю,– Адель потёрлась носом о мощную шею. – Всё, что ты хочешь сказать, знаю. И тоже очень тебя люблю. Тебе, как мужчине, сложнее, ответственность за благополучие семьи. Добывай мамонта и тащи в пещеру, а я буду рожать, и растить детей.

Давид оторопел. Жена решила сидеть дома? Он отстранился, заглядывая в лицо со следами недосыпа под глазами:

– Ты о чём сейчас говоришь? – он прищурился, не веря тому, что услышал. – Решила стать домашней кошечкой?

– Хуже! Даже без коготков. Больше никакой ревности!– Адель высказывала пришедшую ночью идею:– Открою благотворительный фонд помощи жертвам насилия и стану рефлексировать на чужие несчастья.

– Я только «за»! – В стальных глазах появились отблески облегчения. Он ожидал худшего. – Готов вложиться.

Адель рассмеялась.

– Куда ты денешься? – она оттягивала время. – Зайдёшь со мной?

Хорохорилась, что не нужны тесты, скрывая страх. Вдруг просто съела что-то, а задержка из-за болячки. Слишком страшно разочароваться, получив надежду. Жутко хотелось услышать: «Адель Викторовна, вы беременны!»

Вот и Давида сейчас звала, уверенная, что он не пойдёт.

– А можно?

Ответ ошарашил, добавив волнения. Муж не меньше её хотел услышать заветные слова. А почему нет? Будет к кому упасть на грудь, от слова «нет».

– Думаю, нам с тобой уже всё можно, – он протянул руку, видя в каком Адель мандраже. – Идём, и ничего не бойся!

Врач улыбался, старательно растягивал губы, заметив испуг на бледном лице пациентки. Он предложил Давиду стул. Это при виде супруга пациентки рот доктора надолго застыл в одном положение.

– Вижу, родители, вы на нервах? – у самого только что глаз не дёргался.

– Родители? – Адель обернулась к Давиду, пока не понимая, что происходит.

Он улыбнулся, сам с трудом веря услышанному.

– Не меня спрашивай, а врача.

– Аделина Викторовна, поздравляю, вы беременны!

Она продолжала смотреть в приятное лицо мужчины средних лет, наблюдающего её долгое время. По напряжению в глазах понятно, что тот готовится сказать что-то ещё.

Руки легли на живот, где уже рос ребёнок, пока точка, горошина.

– В чём подвох?

– Никакого! Вы точно беременны, вопрос в количестве плодов.

Челюсть Давида поехала вниз.

– Как это? Их что, десять?

– А ты против? – Адель наслаждалась оторопью обычно невозмутимого мужа. – Конечно, хотелось бы не за один раз.

– Я об этом и говорю. Как их рожать в таком количестве?

Врач хорошо помнил, что говорить нужно простыми словами. Одной убедительной просьбы в прошлую беременность Адель хватило, чтобы запомнить раз и навсегда. Сейчас он общался сразу с двумя Соломатиными.

– Уровень ХГЧ вдвое выше нормы. Как у вас с аппетитом, настроением?

– Есть хочу почти постоянно. По утрам сильно тошнит, настроение летает, раздражает любая мелочь.

Давид кивал на каждое слово, вот и объяснение приступов бешеной ревности жены. В конце монолога он решил уточнить.

– Я не понял, детей двое?

– Думаю да! Точнее узнаем на пятой неделе. Будем слушать сердечки, смотреть на УЗИ…– Ещё проще разве что показать на пальцах и рассказать стишком. – Раздевайтесь, Аделина Викторовна, займёмся делом.

Он чувствовал на спине тяжёлый взгляд будущего отца, но не схохмить не смог, подмигнув рассмеявшейся Адель.

Теперь счастливая мамочка будет бояться говорить о беременности до пятой недели.

Глава 39

Они возвращались домой довольными. Сергей не появился, но новость о близнецах затмевала мысли о грозящей опасности.

– На благотворительный вечер идём? – Аделина заглядывала в глаза мужа, ожидая отказ.

– Обязательно! Всё, что связано со сбором для детей, не обсуждается.

Ответ удивил. Счастье в карамельных глазах. Полдня, как Лизе нет места в их жизни, а мужа будто подменили. Не хотелось думать, что он подобрел, узнав о будущих близнецах.

Она жалась к мощным плечам, нуждаясь в обнимашках, тесном контакте, добрых словах.

– Скажи, что любишь меня!

– До боли в сердце!

Адель хохотнула.

– Ещё бы сказал до инфаркта.

– Недалеко от правды. Совсем седым стал с тобой, – он перетащил её на руки, зная, что жена обожает спать в его объятиях. – Подремли немного. Скоро будем дома.

– Писать хочу, – она извинялась, что придётся остановиться. – Терпеть мне нельзя.

– Помню, – он говорил поверх головы жены. – Паша, ты заметил?

– Ещё возле клиники.

– Не думал, что осмелится. Удобнее за поворотом к особняку. Что делаем?

– Решай. Но ты прав. Он думает, что всё там изучил. Станет сюрпризом.

– Рисковать не хочу, но вижу – придётся. Передай пацанам, чтоб заправились понемногу. Пусть тянут время. Мне надо, чтобы они ушли вперёд.

– Понял!

– Что случилось? – Адель вскинула голову, заглядывая в тёмную сталь. – Кто должен уйти?

Давид не отвечал почти минуту. Решая, как огородить жену от того, что произойдёт дальше.

– В кабинете, в прошлый раз, вместо врача был Сергей. На проходной пробили машину, на которой он приезжал на приём к урологу. Пасёт нас, сука, от клиники. Не ожидал, что приедем вместе, не рискнул напасть там.

– Почему думаешь, что рискнёт сейчас?

– Ещё две бэхи присоединились.

Адель вжалась в мужа, шепча с испугом:

– Что делать?

– По пунктам, ровно то, что я скажу. Не могу вызвать охрану из офиса. Никто не должен знать, что происходит, – он сжал её до хруста костей. – Я не позволю с тобой случиться плохому! Не в этот раз! – Расцелованное лицо и вопрос глядя в тягучую карамель глаз: – Ты мне веришь?

– Всегда!

– Задержись в туалете подольше. Закажи чай или кофе. Выйдешь не раньше, чем через пятнадцать минут. Откроешь, закроешь дверь и нырнёшь за колонку! Спрячешься в подсобке, заберёшься в самое дальнее место и ляжешь на пол! Отключишь телефон и будешь сидеть как мышка! Не выйдешь…

Она перебила с мольбой в глазах.

– Пока не услышу твой голос!

– Пока кто-то из нас за тобой не придёт.

Адель всхлипнула. Вывернутое наизнанку сердце. Может, он добр и покладист, потому что прощается? Она тут же отогнала дурные мысли, жалобно попросив:

– Скажи, что это будешь ты!

Через двадцать минут Давид напряжённо смотрел на дорогу. С Пашей на месте водителя он был намного спокойнее. Адель спрятана. В доме все наготове. Дети и Валя с прислугой в безопасности.

Он шёл к этому дню почти два месяца. Всё должно получиться.

Пальто скинуто на сиденье. Пистолет в руках, ещё один за поясом. Нож пристёгнут к ноге.

Нервы как натянутые стальные канаты. Автомобиль пронёсся по съезду к особняку. Поворот. Дорогу закрыл со всех сторон густой лес. На трассе шумно от бесконечной вереницы машин. Рабочий день.

Всё, как нужно. Совсем не так, как в прошлый раз.

– Давид, он здесь! Ребята ведут. Готовься! – Паша снял с головы гарнитуру с наушниками. – На счёт три выскакиваем…

Он перебрался на пассажирское сиденье, удерживая руль левой рукой. Двери сняты с блокировки.

– Раз, два, три!..

Давид выпрыгнул. Кувырком с обочины вниз, мелкая галька режет лицо. Хрустит и стонет вода, затянутая в тонкий лёд.

Чувства напряжены до предела. Боли нет. Только злость. И твёрдая уверенность, что скоро кошмар для семьи закончится.

Автоматные очереди. Первый джип уже на обочине. Второй тормозит за расстрелянной машиной, в которой минуту назад сидели они с Павлом. Землю, дорогу бьёт раскалённый металл, рикошетя кусками вырванного асфальта.

– Наши у него за спиной!

Давид смотрит на хищный оскал Павла и видит себя. Сколько раз они вместе бывали в подобных заварушках?

– Засекли в каком автомобиле он сам?

– Да. Блондин в первой машине.

Кусты рвут одежду, бьют по лицу. Перебежками между деревьями к цели. Сергей там, на одной из просек. Возомнивший себя охотником попал в ловушку.

Давид осматривался по сторонам, уверенно продвигаясь вперёд. Перестрелка на дороге продолжалась, но уже не так активно. В этот раз никто не уйдёт. Его люди в лесу ведут охоту.

Пули свистят над головой, попадают в деревья. Кровь горячими потоками течёт по венам. Бьёт пульсом в виски холодной головы. Никаких эмоций, только расчет.

Он замер, заметив машину. Павел в нескольких метрах справа тоже. Он показал два пальца.

На каждого по одному вооружённому до зубов человеку. Только бы Сергей достался ему. Он сам хочет послать пулю в лоб убийце женщин, угрозе семьи. Хотел отобрать у него Адель? Отдаст свою жизнь!

– Давид! Я знаю, ты рядом!

Голос Сергея прозвучал ожидаемо неожиданно. Мерзавец не мог по-другому. Он будет торговаться за свою жизнь до последнего вздоха.

Давид пошёл на голос. Шаг за шагом, приближаясь к цели.

– Давай поговорим! В этот раз ты меня перехитрил, но не совсем. Думаю, тебе интересно, что я сделал, чтобы обезопасить себя? Я заберу Адель и сына!

Давид молча обходил родственничка. Ступал мягко, чтобы не хрустнула под ногой ни одна веточка. Шел против ветра, словно волк, нюхая лес.

Если бы можно было унять сердце. Ещё немного и оно выскочит из груди. Он остановился, глубоко втягивая морозный воздух. Задержка, остужая внутренности и медленный выдох.

Омерзительный запах смерти ударил в ноздри. Так мог смердеть лишь один человек. Глаза шарили в нескольких метрах впереди, определяя точное место живого покойника.

Завывания действовали на нервы:

– Давид! Подай голос! Где ты? Мой пистолет пуст. Не бойся!

Сергей сидел на корточках за деревом, упираясь спиной в толстый ствол.

– Маленькая сучка вспоминает обо мне, когда ты её трахаешь? – попытка вывести из себя не удавалась. – Как я драл её, помнит? А сколько ещё раз выебу? Надоест, продам в бордель арабам. И твою Варьку в гарем! Лет в восемь за неё дадут хорошие деньги!

Ещё метр и Давид вышел на линию огня.

Они выстрелили одновременно.

Острая боль разорвала левое плечо. Сергей завыл, схватившись за грудь. Давид продолжал стрелять, уверенный, что на козле надет бронежилет.

Он стоял напротив, разглядывая новое лицо ненавистного человека. Ожидая, когда тот придёт в себя.

– Смазливый кусок дерьма. Специально выбирал мордочку сладкого гомика?

– Таких любят тёлки!

– Не те бабы тебе попадаются. Одна нормальная была, и ту ты променял на шалаву!– Давид не чувствовал руку. Капли крови окрашивали жухлую листву в белом инее. Голова начала кружиться. Он терял силы. – Ладу тоже арабам продал?

– Да! Задорого, шейху. Как ты узнал, что я буду сегодня в клинике?

Давид усмехнулся.

– Ты же с бабами привык воевать. Решил, что Лизу захочешь выкрасть, но твоей целью была Адель?

– Она моя с пятнадцати лет! – серые глаза подонка горели холодным огнём. – Думал в ногах будет валяться, назад проситься, а она… Ещё родила тебе… сука… ненавижу…

Давид оскалился волком. Адель в бордель? Варюшку продаст арабам в гарем? Он вскинул руку и, не целясь, выстрелил в лоб. Слова напоследок:

– Сдохни, сука! Передавай привет папе!

Холодный взгляд ублюдка с удивлением смотрел в ад.

– Адель моя до самой смерти. Ни на кого не променяю и никому не отдам! Зря ты вернулся в Россию! Был бы жив.

Павел стоял в нескольких шагах, глядя на друга.

– Тебе надо в больницу. Давай отвезу! Вадим здесь сам разберётся.

Давид отвёл взгляд от подонка, забравшего жизни не одного десятка женщин.

Сердце рвалось к одной единственной, ради которой живёт. Перед глазами стояло заплаканное худенькое лицо жены. Просьба прийти за ней самому.

– Сначала заберём Адель. Она там одна. В тёмной комнате. Умирает от страха…