Глава 4

Глава 4

— Аня, все нормально? — Женька подходит ко мне, обеспокоенно заглядывая в лицо.

— Да, просто... Саша куда-то исчез. И Полякова тоже.

Женька оглядывается, хмурится:

— Может, это всего лишь совпадение?

Но я уже ни в чем не уверена. Да и как можно, после всего, что вскрылось!

Но возможно, Катя лишь приукрасила действительность и поделилась этим с Женей. Или… сама Алена подлила масла в огонь, выдав желаемое за действительное. Но в любом случае мне не хочется оставлять супруга наедине с той, с кем, согласно сплетням, он изменял мне в начале наших отношений.

Это все неправильно.

Да и Полякова не на ровном месте перестала со мной дружить. Явно завидовала. И если в школьные годы я не умела распознавать ядовитые взгляды и плохо отличала искреннюю дружбу от той, когда только и ждут моей ошибки и неудачи, то теперь меня не провести.

— Не знаю. Я пойду посмотрю.

С Козловой теперь тоже нет желания общаться. Если она знала обо всем этом и молчала, наслаждаясь тем, какой дурой я выгляжу в их глазах, то зачем сейчас делать вид, будто она на моей стороне?

Я направляюсь к выходу из зала, стараясь не бежать, но ноги сами несут быстрее.

— Анечка, вот ты где, красавица, — перехватывает меня наша классная руководительница. — Смотрю на вас с Сашей и нарадоваться не могу. Такие вы молодцы! — берет мою руку в свою, накрывая сверху сухой ладонью. — Кто бы мог подумать, что именно ты заставишь измениться хулигана Сашку Ларина. Хотя сколько было у него драк из-за тебя, — улыбается она с теплом.

А мне неловко. Во-первых, стыдно вспоминать все те драки, которые мой Саша провоцировал из-за пустяков. Ревнивый был до одури. Еще до того, как мы начали официально встречаться, он отгонял от меня всех ухажеров. Достаточно было кому-то проявить ко мне внимание — и у Ларина падало забрало.

Я же пусть и была влюблена в этого драчуна, но боялась его взрывного характера и всех тех старшеклассниц, которые наматывали круги возле него.

Они напрасно пытались затащить Сашу в свои сети, потому что уже тогда он смотрел только на меня. Поэтому я стала предметом ненависти всех его поклонниц. Вот только Саша не давал меня в обиду.

Но что, если… что, если он, пока ждал меня, прошел через постель не только моей подруги? Вдруг были и другие? Такие же доступные и готовые на все?

Но он клялся, что до меня у него никого не было. Это было его гордостью, что я его единственная женщина…

От этих мыслей мне становится тошно.

— И надо же, какой он стал степенный. Вы расцвели друг с другом. Так бы хотелось на ваших деток посмотреть.

— Мы обязательно заедем к вам на чай, Ирина Максимовна, — обещаю я, хотя сама не знаю даже того, чем закончится этот вечер.

Дурное предчувствие пропитало мою плоть. Мне страшно, что прямо сейчас рушится мой мир и все, во что я свято верила.

— Обязательно приезжайте. Я всегда вам рада, — обнимает меня женщина, что гоняла нас за незнание теорем и дурное поведение.

Но годы берут свое. И учительница, казавшаяся когда-то грозной и строгой, превратилась в милую старушку.

Сердце стучит где-то в ушах. Я выхожу в коридор, оглядываясь по сторонам и стараясь понять, куда мог уйти мой муж.

На этаже, в стороне от спортивного зала, там, где располагаются кабинеты, полумрак.

Я направляюсь в ту сторону.

Навстречу мне идут подвыпившие выпускники других лет. Они смеются, потому что в их жизни ничего не меняется.

Поворачиваю к классам, отдаляясь все дальше от шума праздника, погружаясь в тишину. Слышно только приглушенную музыку, доносящуюся со стороны спортзала. Здесь никого нет. Тогда я иду к лестнице, ведущей на второй этаж, где раньше располагалась небольшая зона отдыха.

Поднявшись, вижу, что она на месте, но там нет ни души. Уже готовлюсь вернуться на праздник, как слышу приглушенные голоса, доносящиеся из-за двери кабинета.

Я подхожу ближе к этому классу и каменею, потому что совершенно точно это голос моего Саши.

Пульс учащается, и я замираю, прижимаясь к стене. Дверь слегка приоткрыта, и я могу расслышать каждое слово.

— Зачем ты вернулась? Мы же договаривались! — голос мужа звучит резко, почти зло.

— А затем, Сашенька, что я устала притворяться, будто мой сын — щенок безродный. В то время как другие дети его отца купаются в шоколаде.

— Тебе мало тех денег, что я тебе перевожу?

— Да, Саша! Потому что это жалкие подачки. Я устала молчать. Это мой сын стал твоим первенцем. И он имеет такое же право на все, что у тебя есть.

— У нас был уговор!

— Да ладно тебе, Ларин! Ты должен мне и своему сыну за все те годы, что он рос без тебя! Забыл свое обещание? И я готова закрыть глаза на то, что по молодости ты был не готов. Но сейчас ты мужик. Все будет так, как ты скажешь. Я по тебе очень скучала, — говорит она, понижая голос. — Ты лучшее, что было в моей жизни. И я готова ради тебя на все. Поверь, сладкий, со мной тебе не будет скучно ни мгновения. Я такое покажу, что ты не только свою воблу забудешь, но и свое имя…

Слышу какой-то шелест.

— Прекрати… — голос мужа.

— Хочу тебя, сил нет. Ты один всегда мне был нужен…

Земля уходит из-под ног. Я не замечаю, как делаю шаг вперед, потом еще один. Толкаю дверь, и передо мной предстает картина, которую я предпочла бы никогда не видеть. Саша стоит у окна, а Алена сидит на подоконнике, с задранной до талии юбкой и без белья, расстегивая ремень на брюках моего мужа.

— Что здесь происходит? — говорю громко.

Саша вздрагивает, оборачивается. В его глазах — ужас пополам с обреченностью.

— Аня…

— Руки убрала от моего мужа! — рявкаю, но не двигаюсь с места. Потому что это все омерзительно. — Что значит “её сын — твой первенец”? — мой голос кажется чужим. — Вы что, спали у меня за спиной?

— Аня… — повторяет муж мое имя, отталкивая от себя Полякову.

Алена сводит ноги вместе, поправляя подол и глядя на меня с видом победительницы.

— Все так, Аня, — голос Саши звучит твердо. — Алена родила мне сына. И теперь... пришла пора его признать.