Глава 57. Сделка

Игорь

«Ты на работе? Я скоро буду неподалеку, хочу зайти поговорить!» — это сообщение от Снежка прилетело на мой мобильный полчаса назад, и с тех пор даже простое сидение в кресле для меня — пытка.

Мое удобное кожаное кресло… Оно вдруг становится не лучше деревянного пня, да и каждая мелочь в кабинете начинает раздражать, а ведь мой дизайнер изрядно постарался над интерьером — скрупулезно проработал каждую деталь, каждый штрих. Мой кабинет — моя гордость! Но не сегодня.

Пытаюсь взять себя в руки и мне это дается с большим трудом. Два дня… прошло два долгих дня с тех пор, как я сделал Снежане предложение. Маринуюсь в полнейшей неизвестности, а мой мозг поджаривает единственная мысль — что если откажет? Пошлет подальше, чего я, собственно, и заслуживаю, и укатит в свою Москву…

Не знаю, почему я мгновенно поверил, что она спит с качком. Не потрудился проверить или хотя бы поговорить с ней лично. Был слишком занят баюканьем раненой гордости, за что теперь и получаю.

А ведь милой Снежной королеве досталось куда больше моего. Один придурок унизил ее, отпихнул от себя, даже не потрудился вовремя извиниться, к тому же приказал уволить, чтобы не мозолила глаза. И этот придурок — я!

Я сделал ей больно, ужасно ранил свою любимую беременную девушку… Такое на голову не натянешь и никакими бриллиантами с сапфирами не исправишь.

Долго тру лицо, пытаясь хоть немного успокоиться. Нажимаю кнопку внутренней связи на стационарном телефоне, прошу секретаря:

— Кристина, кофе!

Но вместо нее в комнату заходит Снежана, и я застываю, как истукан, завороженный ее появлением. Даже встать с дурацкого кресла не догадываюсь.

Она мнется у двери, потом, наконец, проходит.

«Нет, я ее не люблю… Я ее обожаю! Всю — от макушки до пят!»

Снежок невероятно красива, хотя одета в простые джинсы и белую майку. Всё в этой женщине кажется мне невероятно милым, радует глаз.

— Привет! — хриплю, когда она проходит к моему столу. — Присаживайся, пожалуйста…

— Я поговорить… — заявляет она.

«Ты подумала над моим предложением?» — хочу выкрикнуть, но не решаюсь, ведь если сейчас скажет, что собралась в Москву, я прямо на этом кресле сдохну от сердечного приступа. Говорят, что инфаркт — болезнь разбитого сердца, вот от него-то и скопычусь. Не важно сколько мне лет и в какой я физической форме.

Однако Снежана выдает нечто неожиданное:

— Игорь, ты был серьезен?

— В каком плане?

— Ты правда хочешь быть отцом моему ребенку? Я имею ввиду настоящим отцом, а не для галочки! Таким, что не только алименты заплатит, но захочет с ребенком погулять, провести выходные, научить кататься на велосипеде, отведет в поликлинику… — начинает перечислять она.

Слово «алименты» мгновенно на меня напрягает, но я стараюсь не подавать виду. Отвечаю максимально искренне:

— Всё это и даже больше, Снежана! Я давно созрел, чтобы быть отцом.

— Хорошо, — кивает она и продолжает расспросы. — Но ты же не передумаешь? Потому что если через год-другой ты решишь, что этот ребенок тебе не нужен и самоустранишься из его жизни…

Не понимаю, к чему она клонит, невольно хмурюсь и спрашиваю:

— Как можно самоустраниться из жизни собственного ребенка?

— Очень даже можно… — хмыкает она. — У моего биологического отца этот фокус прекрасно получился. И я хочу тебе сказать — это больно, Игорь! Лучше уж совсем не знать отца, чем потом переживать, чем ты плох, что он не хочет с тобой общаться…

Теперь мне уже более понятно, откуда дует ветер ее сомнений.

— Я не собираюсь никуда устраняться, Снежана! Можешь быть спокойна!

Она долго смотрит на меня, сканирует взглядом, потом вдруг кивает.

— Хорошо, тогда давай попробуем…

— Что попробуем? — спрашиваю с опаской.

«Неужели она согласится замуж?»

Слишком боюсь поверить своему счастью и оказывается — не зря.

— Растить ребенка, Игорь! Учитывая наши с тобой проблемы по этой части, другого ребенка может и не быть… Замуж за тебя не пойду, извини, но и в Москву не уеду. Не хочу быть сукой, которая забрала у тебя желанного малыша. Кроме того, ты ведь тоже нужен будешь этой крохе. Давай разделим время, обязанности…

Некоторое время пытаюсь переварить сказанное ею.

— Снежан, а не проще ли пожениться? Мы жили бы вместе…

— Я ради ребенка замуж не пойду! — отрезает она.

— А ради меня? Или я сам по себе тебе совсем не нужен? — спрашиваю с хрипом.

— Еще до позавчерашнего утра это я тебе была не нужна! — фырчит она.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ну я же объяснил, Снежок…

— Не называй меня Снежком! — резко перебивает. — И… прости меня за то, что сделала с тобой в девятом классе… Мне очень неприятно про это вспоминать, думаю не мне одной. Надеюсь, тебе станет легче, если я скажу, что годами жалела о своем поступке. Он был гадким…

Она замирает на несколько мгновений, словно решает, стоит ли говорить дальше. Продолжает, качая головой:

— … и мне не оправдаться, даже пытаться не буду… Но я прошу прощения также, как и ты. Давай оставим обиды в прошлом и просто будем воспитывать нашего ребенка…

Мне уже глубоко плевать на события четырнадцатилетней давности. Настолько плевать, что дальше некуда. За эти дни я точно понял — есть вещи важнее юношеских обид. Важнее и больнее…

— Но как ты видишь такое раздельное воспитание? — спрашиваю, нахмурив лоб.

— После развода с Мальцевым я куплю небольшую квартирку где-нибудь неподалеку. Сделаю там детскую и буду готовиться к родам. Когда рожу, мы с тобой договоримся, как и что будем делать. Кстати, до времени ухода в декрет я бы хотела поработать у тебя в ресторане, если ты не против… В моем положении будет сложно найти другую работу…

— Если дело в деньгах, я готов спонсировать! — тут же предлагаю.

Но Снежану мои слова не радуют, наоборот, кажется, бесят.

— Не надо меня спонсировать! Я не инвалид, вполне могу себя содержать, и не проститутка, с которой нужно расплачиваться, ясно тебе?!

Куда уж яснее.

— Да, конечно ты можешь у меня работать, Снежана… — киваю. — Но почему ты против моей помощи, прости, не понимаю! Я ведь многое могу…

— Я не против помощи! — отвечает она. — Но помогать ты будешь ребенку, а не мне. Игрушки, одежда, в отпуск свозить, за садик заплатить — это нормально. А вот мои счета оплачивать не надо…

«До чего же упертая!» — так бы и стукнул по столу кулаком.

— Я понял… — снова киваю.

— Спасибо, Игорь… И вот, — с этими словами она кладет на стол коробочку с кольцом.

Потом встает, кивает на прощание и идет к двери.

В этот момент я не выдерживаю. Вскакиваю с места, хватаю злосчастную коробку, спешу вслед за Снежаной.

— Хоть кольцо себе оставь! — прошу с чувством. — Я для тебя выбирал, оно же тебе понравилось, я видел! Просто так оставь, без обязательств…

Она останавливается у двери, скользит по мне хмурым взглядом.

Я подхожу вплотную, вдыхаю аромат ее духов, и меня ведет… Сам понять не успеваю, как хватаю ее за плечи, прижимаю к стене и впиваюсь губами в ее губы. Они такие горячие, сладкие! Жаль, не размыкаются и в ответ не целуют. 1439f7c

— Прекрати немедленно! — шипит она, когда я немного отстраняюсь, с силой упирается кулаками мне в грудь.

Это отрезвляет, нехотя отпускаю ее.

Снежана упирает руки в боки и строго чеканит:

— Игорь, если ты еще раз полезешь ко мне с поцелуями, я уеду в Москву! Я озвучила свои условия, и… ты же кивнул! Или ты не согласен?

Она словно выдирает из меня душу этими словами. Не оставляет и шанса. Не согласишься тут, как же… Еще соберет чемоданы да отправится в аэропорт…

— Хорошо, Снежана, я сделаю, как ты хочешь… — шумно вздыхаю.

Снежана скользит по мне серьезным взглядом и уходит.

Лишь через время понимаю — кольцо все-таки забрала. Может это знак?