Эпизод семьдесят пятый: Неделя эля.

Тем сентябрем слово «неделя» становится триггерным для большинства наших близких. В нем находится столько власти, что вызывает оно у самых стойких и потрясение, и истерический смех, и паническую атаку, и даже бешенство.

И начинается все в воскресенье, на второй день свадьбы Яна и Ю, когда мы с Егором выдергиваем родню в соседнее помещение на важный разговор.

– Неде-е-е… – обрыв, вдох, резкая пауза. Мама хватается за сердце и, наконец, почти на беззвучном сипит: – Неде-е-е-еля?

– Она беременна, да?! – тут же заводится папа, со старта уходя на самую высокую передачу. – Еперный театр! Она беременна! – орет об этом, как о свершившемся событии. – И не смейте мне врать! Вы два иди-е-та! Бестолочи!

– Алексей! – гаркает мама, не приходя в себя, впрочем.

Папа только агрессивнее распаляется:

– Что «Алексей»?! В чем я неправ??? Они идиоты! Кретиноиды!

– Да погоди ты!

– Как неделя? Как неделя? Как неделя-то? – причитает в сердцах Милана Андреевна. Анализирует, принимает и быстро переходит на угрожающий тон: – Ег-го-о-о-ор, свинь-ю-юка-ты-ж-такая!

– Никто не беременный, – бубнит мой Нечаев, рассекая по сидящей перед нами родне оборонительным взглядом. – Агния девственница. Я ее не трогал.

Может, эта информация для старшего поколения и лишняя, вызывающая определенное смущение, но они как бы сами напросились. Егор говорит обо мне с уважением, и я, слыша этот тон, гордо вскидываю голову и с благодарностью сжимаю его руку. Он сжимает мою в ответ и бросает на меня быстрый, но уверенный взгляд, который, как и всегда, дает мне колоссальную поддержку. Будучи сама по себе сильной, я на нее вроде никогда не рассчитываю и, тем не менее, раз за разом заметно укрепляюсь.

Мы команда. Даже внутри большого клана все равно в первую очередь друг за друга. Отдельная коалиция. Очень ресурсная и очень мощная. Устойчивая.

Такое вот открытие. Здесь и сейчас.

Глубина этой принадлежности выделяет столько энергии, что дух, распирая физическую оболочку, делает нас буквально всесильными. Возносит над всеми и вся.

– Вы знали, что мы поженимся. В чем проблема сейчас? – давит Егор, не собираясь отступать. – Мы решили. Точно решили. Свадьба через неделю.

– Какая, на хрен, неделя… – грубо выдыхает Роман Константинович, молчавший все это время, но весьма красноречиво и максимально устрашающе демонстрирующий свое недовольство. – Мы как к этому должны подготовиться? Вы, когда решали, чем думали?

– А что сложного? – не сдается Егор, чем явно удивляет медленно выгибающего бровь отца. – Отель – наш, банкетный зал – наш, терраса на крыше под церемонию – наша. Наряд для Агнии я куплю, уже есть понимание, где и как… Кольца – тоже сам. Че там еще? Остается раскидаться с приглашениями и ударить по рукам со всеми организаторами.

В этот момент мне за своего Нечаева максимально обидно становится, потому как на лице его всегда понимающего отца всплывает подозрение в непроходимой глупости ретивого отпрыска.

– Егор, сынок, я сейчас крыть реальными фактами твои слова не буду, а то накрою, – отвешивает он жестко.

– Окей, – встреваю я чуть взволнованно и, возможно, из-за этого слегка резко. – Не хотите помогать – не надо. Сами справимся, – заявляю дерзко и весьма самоуверенно. – Я займусь приглашениями и организаторами. Сама. А вы… Ну что ж, будьте в курсе, родители: свадьба через неделю.

– Сам решу, сам куплю, сам займусь… – подбивает Роман Константинович с усталым отческим порицанием. И припечатывает: – Встретились же два лба.

Мы с Егорынычем, не сговариваясь, подтверждаем:

– Справимся.

– Раненые в голову, – бормочет на выдохе Илья.

– Конченые, – смачно заключает Бодя.

Мы не дергаемся. Только взглядами по мере выхода этих реплик водим… И еще крепче руки сжимаем. Не шатает их мнение. Вообще нисколечко. В нас могли бы даже стрелять, а мы бы дальше стояли.

– У меня командировка, открытый урок, повышение квалификации… И вообще, мы финансово на свадьбу Юнии половину «подушки» выдали! Обратно класть кто будет??? – тарахтит моя мама. – Давайте на весну, куда спешить?!

Папа активно кивает и бубнит, как сабвуфер – ни одного слова, только усиливающие звуки выдает.

– Да ни фига, нет, – отрезает Егор. – Следующая суббота. И точка.

Я, набрав воздуха, более эмоционально прохожусь:

– Все решено, мам! Сказано же! Примите нормально!

И, наверное, в этот момент мог бы разгореться серьезный спор. Если бы Роман Константинович превентивно все стороны не погасил и не связал:

– Так, ладно, раз вопрос уже решенный, нет смысла тратить время на аргументы, которые, один хер, не сработают. Давайте мобилизовать силы, потому как, ясное дело, никто из нас в стороне не останется. Пусть «сами» не распыляются.

– Неделя, значит… – шепчет Милана Андреевна, сразу за мужем принимая правила новой игры. – Ну что ж… Тогда по тому же сценарию, Лер? Кухня, украшения зала, террас, места для церемонии на нас, да?

Мама кивает.

– Надо же рушники, бокалы для молодых, цветы, каравай, конфеты, пирожное, торты – все заказать… Договориться с батюшкой…

– А заявление? Заявление! – бахает папа, слегка подскакивая. – Вы его когда подавать собираетесь? Думаете, вас там ждут? Очередь на месяцы! Тем более конец пикового сезона! Кто вас распишет через неделю??? Бред!

– Ну, раз вы взялись помогать… У тебя же есть связи в ЗАГСе… – намекаю я.

Папа цыкает, мотая головой с выражением: «Какая ты ушлая, дочь…». Будто вовсе не ждал, что я попрошу!

– Решим, – включается важно.

А мама вдруг начинает смеяться.

– Неде-е-э-эля! Аха-ха-ха-ха-ха-ха-ха… День эля! – выплескивает, заливаясь слезами.

Милана Андреевна бьет ладонью по столу и тоже срывается на хохот.

– Точно! Это оче-е-ень смешно! – утверждает, покачиваясь из стороны в сторону и обнимая мою маму. – Теперь у меня каждый день до субботы будет днем эля!

– Да если мы переживем эту неделю, я каждый год готова праздновать!

– День эля в честь наших «САМИ»! Или неделя, а?

– Сам-ми… – повторяет мама, задыхаясь, как нечто очень и очень нелепое и, не выдерживая, безобразно прыскает, проваливаясь в новую волну смеха.

– Возьмите себя в руки, – сержусь я, призывая «взрослых» к ответственности. – Там по факту шесть дней.

Ор мам прерывается всего на мгновение.

– Вообще насрать, – фыркает первая. Учитель года, блин! – Ситуацию не меняет.

Вторая кивает и отмахивается от нас рукой. И дальше ржут.

– Я тут подумал… – бормочет Бодя, почесывая ссадину на подбородке. – Вы со вчерашнего дня брат и сестра, разве нет? Ну если Ян и Ю – семья… Зачем вам жениться??? – скривив свою рожу, разводит руками.

– Заткнись! – рявкаем с Егорынычем в две глотки.

И мама с МА еще громче смеются.

Неделя реально крайне нервно проходит. Эти наши дражайшие родственнички… Вроде принимают реальность, аккумулируют все силы, действуют, суетятся, что-то решают, но явно не восстанавливаются психически. Чуть что не получается – сразу ржут! Причем до икоты! Это пиздец как бесит! Особенно когда ты сам за пятьсот километров от места событий. Сколько раз за эту неделю я бросала трубку, не выдерживая их поведения – не хватит пальцев двух рук, чтобы сосчитать.

В общем, на этих нестабильных эмоциях качается все воскресенье. Предки прям на свадьбе объявляют о второй свадьбе, мол, ждем тем же составом, чтобы избежать лишней мороки с приглашениями. Но это еще ладно. Приемлемо. Но все их связанные с событиями старперские шуточки, от которых только им и смешно, раздражают – жуть! Нам предлагают забить на учебу и оставаться с ними пить до субботы.

– Такого в Одессе еще не было, чтобы свадьбу праздновали десять дней!

И не будет как бы… Свадеб-то две. Просто действующие лица все те же. С небольшой рокировкой по ролям, как говорит Роман Константинович. Ха-ха.

– Будут еще все наши друзья! Ну и обе школы! – шокируем мы их.

И наслаждаемся долгожданной паузой. Потом их, правда, снова затяжная «ха-ха»-истерика долбит.

Ян с Ю немного в шоке. Хорошо, что им обоим до этого торжества дела нет. Сразу говорили, что в их случае: возня ради родни. Они даже уходят раньше. Неприлично раньше. Ну и молодцы.

А эти все пьют… Хоть бы не спились!

В понедельник папа действительно пробивает по связям, и мы с Нечаевым в его навязчивой компании, кстати, благополучно подаем заявление. Во вторник Егор отвозит меня в Киев и, наказав «хранить верность телом, душой и сердцем», улетает в Рим. В четверг возвращается со свадебным нарядом уровня «имперский шик»! Фата, платье, туфли – все, как я просила! Даже лучше! Мы сразу же уезжаем в Одессу, чтобы Оля… Оля – начинающий дизайнер с большим потенциалом. Она шила свадебное платье для Юнии. А еще она сестра Богдановой, которая замужем за Чарушиным, который друг Яна… А еще она нравится Илье… В общем, вы поняли: долго рассказывать! Мы мчимся в Одессу в ночь с четверга на пятницу, чтобы Оля успела подогнать купленный Егором шедевр под мою фигуру. Я только ей доверяю.

И она справляется.

Смотрю на себя в зеркало во время финальной примерки и понимаю, что у меня самой дух захватывает. Полностью закрывающее плечи и руки старинное кружево, деликатно облегающий лиф, свободно ниспадающая юбка и та самая длиннющая кафедральная фата – в таких нарядах под венец реально королевы шли. Я сама другой становлюсь. Более цельной, более благородной, более возвышенной и, конечно же, более красивой. И это не какая-то там вульгарная красота. Она величественная, потому как несет в себе и силу, и достоинство, и свет.

Последний свободный вечер мы, как и положено, проводим по отдельности. С друзьями, которые до последнего думают, что наша свадьба – какой-то развод.

Мы с Исей ночуем на верхних этажах принадлежащего Нечаевым комплекса и тут же, прям в номере, в котором завтра начнется мое утро невесты, празднуем девичник. Вдвоем, потому как я не хотела звать кого ни попадя. Для меня все, что для души – это не про толпу.

– Я все жду, что ты признаешься… – шелестит Ися после второго коктейля.

У нее слегка заплетается язык, но, как по мне, это даже мило. Во всяком случае, мне непрерывно хочется ее обнимать. И нет, сама я не пью. Решила быть максимально в форме на свадьбе, которая раз и на всю жизнь.

– В чем? – уточняю, потягивая минералку.

Настя смущается, но бормочет:

– Что это все шутка…

– Ой, Насть, ну какие шутки… Я же тебе рассказывала! Мы живем вместе!

– Да… И я… Я видела Егора в трусах у тебя в блоге… Но мне казалось, что вы… Что все это по приколу…

– Ну, неужели ты думаешь, что я бы врала сейчас конкретно тебе?

– Нет, не думаю… – и тем не менее она берет паузу, чтобы осмыслить все. – Но ты ведь ненавидела его всей душой! У меня, правда, в голове не укладывается! Если вы серьезно поженитесь, то… Нет, ты меня не обманешь! Я не верю, что это серьезно!

Я только смеюсь. Ну и пытаюсь ее убедить, показывая совместные фотки, какие-то переписки… Настя смотрит, кивает, но по взгляду видно: один черт, не верит.

– Смотри, я прям при тебе напишу ему сообщение: «Егорыныч, я тебя люблю!!!» Гля, он сразу черкает ответ! Читай: «Тоже люблю тебя, моя мурчалка»! МОЯ!

– Да вы гоните!

– С какой целью?

– Ради красивого финала… С вас станется!

– Ну вот я напишу ему: «Очень скучаю по твоему крепкому плечу в моей кровати. Не знаю, как усну, если его не будет под моей головой»… Он шпарит: «А я скучаю по всему твоему телу, Немезида. По твоему вечно недовольному лицу и по крикам, когда я укладываюсь рядом: «Егор, волосы!». Аха-ха-ха… Так есть! На постой! – хохочу я искренне.

Агния Филатова: Я услышала этот твой гребаный тон, которым ты только меня пародируешь!

Агния Филатова: Там нет шлюх?????????

Егор Нечаев: Какие шлюхи, Ага? Прекращай. Я верен тебе сердцем, душой и телом.

Агния Филатова: Я тебе тоже, мой варвар!

Агния Филатова: Буду ложиться, чтобы завтра быть как конфета! Ты тоже не засиживайся! Сладких снов!

Он не отвечает, но я стараюсь не загоняться. Нечаев любит меня! Прощаюсь с Исей, которая уходит в свой номер, заставляю себя положить телефон на тумбочку и, зарывшись в прохладную постель, без проблем отрубаюсь.

И вот суббота. День нашей с Нечаевым свадьбы.

Будильник звонит в шесть тридцать утра, чтобы у меня была минутка наедине с собой, прежде чем придут собирать.

Вот оно прощание с юностью. Сегодня я стану женщиной и женой. Меня возьмет мужчина. Мужчина, который станет отцом моих детей.

Эх… Ну как же волнительно…

Внутри все трепещет. Так нежно-нежно дрожит и при этом как будто собирается в горячие комочки. На подъеме грудной клетки сбивается, а на опускании – расплывается.

Больше этот день не повторится. Никогда-никогда. Юность закончилась.

Все, Ага. Все.

Улыбаюсь, чтобы на эмоциях ненароком не расплакаться. Не снимая повязки, скольжу за пультом. Пару нажатий на кнопки, и тишину из номера вытесняет «Ave Maria» Шуберта. Отбрасываю гаджет и снова вытягиваюсь. Какое-то время просто лежу, впитываю льющийся на меня свет. Он ощущается радужным, теплым, в буквальном смысле божественным.

Вот она, небесная благодать!

Счастливо вздыхаю, снимаю повязку и беру с тумбочки телефон.

Сердце запинается… А после глубокой паузы, через смертельную петлю, начинает набирать агрессивные обороты.

Мои последние сообщения Егором так и не были прочитаны.

ЧТО. ЗА. НА ХРЕН???

Звоню по мессенджеру, по номеру… Порожняк. Даже гудки не идут.