Глава XV. Кровавый клад
Да, не страшны ни море, ни битвы
Тем, кто сам потерял благодать.
Оттого-то во время молитвы
Попросил ты тебя вспоминать.
Вика почти с детским восторгом обхватывала руль. Ей нравилось ощущение свободы, скорости и мягкой, едва ощутимой вибрации. Вике ужасно хотелось снова оказаться за рулем Пашиного автомобиля. Она уже приготовилась доказывать, что будет лучше, если поведет именно она, потому что знает дорогу, но Павел, молча, отдал ей ключи и лишь загадочно улыбнулся.
Вика ерзала в удобном кресле, сходя с ума от волнения и нетерпения.
– Слушай, я только сейчас поняла…
– М? – Павел всю дорогу смотрел на нее с таинственной улыбкой.
– Твой офис… Ну, поместье, оно ведь недалеко от дома родителей. А церковь еще ближе. Полчаса пешком.
Павел явно был мыслями где-то далеко. Он смотрел на нее, но взгляд казался отсутствующим.
– Я не помню никакой церкви поблизости.
– Потому что она практически в лесу. Там раньше было два поселка. Наш и еще один. Но они почти вымерли. Церковь никому не нужна стала.
Павел не ответил. Он отвернулся к окну и никак не отреагировал на ее слова. Вика не выдержала:
– Паш, что случилось?
Он повернулся к ней. На лице – непроницаемое выражение. Каменная маска.
– Мне пришла информация по этой Кристине…
Вику бросило в жар от нетерпения и любопытства:
– О! Рассказывай скорее.
– Она мертва. Уже год.
Вика едва успела нажать на тормоза.
– Что?! Нет…
Павел повернулся к ней и достал телефон.
–Прислали, когда мы выходили.
Когда он успел прочитать? И почему тянул так долго? Вика съехала к обочине и заглушила мотор. По коже прошел озноб. Так не должно быть. Это все неправильно. Пусть Кристина ненавидела ее, как оказалось, но смерть… На Вику снова накатила тошнота. Она вырвалась из машины. Павел – за ней.
– Ты куда?
– Не могу дышать.
Вика с трудом вдыхала колючий воздух. Он впивался в горло острыми иглами и застывал инеем на коже. Вика оперлась ладонями о горячий капот. Выступившая испарина медленно замерзала. Теплые сильные руки обхватили и сжали в надежном крепком кольце. Вика развернулась в самых дорогих и желанных объятиях. Вдохнула аромат туалетной воды. Без этого запаха теперь невозможно жить. В холоде утра отчетливо яркий и терпкий, он дарил надежду. Теплый цитрус и дорогая кожа.
– Как ты?
Грудь Павла завибрировала. Она скорее почувствовала, чем услышала, что он о чем-то спрашивает.
– Это… от шока… наверное…
Павел продолжал обнимать ее и ласково гладить по спине. Вика ощутила себя ребенком. Маленьким ребенком, которого успокаивает заботливый взрослый. Так хорошо было чувствовать себя в его руках. Спокойно. Защищенно. Надежно. Павел как будто вливал в нее силы, отдавая свои. Вика подняла голову.
– Расскажи… что случилось?..
Павел нахмурился.
– Не думаю, что тебе нужно это знать.
Его попытки защитить ее наполняли Вику странной уверенностью. Что она сможет все преодолеть. Справиться со всем.
– Нужно. Мы оба понимаем, что это не стечение обстоятельств. И не случайность.
Павел снова повторил:
– Я разберусь.
Эти два слова вдруг показались Вике странно знакомыми. Как будто давным-давно она уже их слышала… Словно бы много лет назад он уже обещал решить все проблемы. Но это было в таком далеком прошлом, что осталась лишь смутная дымка воспоминаний. Он уже когда-то пытался это сделать… А она смалодушничала. Осталась ждать в стороне. И потеряла его. Вика не знала, откуда это странное ощущение. Какой-то бред просто! Но ждать в стороне она не будет. Больше никогда.
– Мы оба имеем к этому отношение. И разбираться будем вдвоем.
В голосе Павла зазвучала сталь:
– Ты не имеешь к этому никакого отношения. Это только мои проблемы.
Вика не выдержала. Она вырвалась из объятий Павла и оттолкнула его:
– А ты теперь мой! И к тебе я имею отношение. И к твоим проблемам тоже. И мы будем решать их вместе. Ты и я!
Павел разъяренно ударил кулаком по шершавому стволу. Сердце Вики сжалось при виде выступивших на костяшках капелек крови.
– Да хватит уже себя калечить!
Павел поедал ее разъяренным звериным взглядом:
– Ты не должна быть в этом замешана. Что если в этот раз я не успею?! Если меня не будет рядом?!
Вика замерла на месте.
– С чего ты это взял? Ты… всегда оказывался рядом…
– Я просто знаю… В этот раз не успею…
Вику снова начал колотить озноб. О чем он говорит? Что происходит? Павел всматривался в заснеженную чащу.
– Мне все время кажется, что однажды я уже не смог…
– Когда ты был в больнице… Я не знала, что и думать. Шла с работы и решила снова пройти через тот переулок. Ну, где… где мы впервые встретились. Подумала, что если мне будет грозить опасность, то ты обязательно придешь, чтобы спасти меня.
Павел смотрел на нее таким взглядом, что Вика забыла о том, как дышать. Ей казалось, что она стоит на ветру и морозе, совершенно голая и беззащитная. Причем обнажена ее душа. Сердце открыто в вывороченной грудной клетке. Бери и делай все, что хочешь. Она сама вынула его и отдала Павлу.
Пальцы Павла сжались в кулаки.
– Ты каким местом вообще думала?
Вика тоже разозлилась.
– Вот поэтому не надо вести себя как упертый баран. Если ты будешь решать все сам, то и я буду решать сама. Будем разбираться с проблемами порознь!
– Даже не думай! Ты моя.
Павел оказался так близко, что Вика почувствовала исходящий от него жар. Он буквально пылал. Она даже удивилась, как снег до сих пор не расплавился.
– Не веди себя, как упрямый мальчишка. Я просто хочу помочь. И я могу помочь. Ты же видишь: я тоже связана с этой историей. Почему тебе так сложно просто рассказать мне все?
Павел выглядел так, словно на его глазах происходит убийство, а он ничего не может сделать. Вика видела, что в нем сражаются потребность защитить ее и желание поделиться навалившимся грузом. Она ласково коснулась его пальцев. Обхватила ладонями, поднесла к губам и согрела дыханием.
– Просто расскажи мне. Мы придумаем, что делать. Я ведь не собираюсь лезть в драку. Вы с отцом решите, как лучше поступить. Но я действительно могу помочь, Паша. И не потому что хочу в этом участвовать… А потому что ты мне дорог. Я уже не смогу жить без тебя. Но такое твое отношение… оно меня убьет. Я просто не продержусь долго. Не смогу от тебя уйти. Но и не выдержу.
Он обхватил ее затылок и снова прижал к своей груди. Пальцы запутались в ее волосах, больно тянули кожу, но Вика тонула в горячем ощущении связи с ним. Она еще крепче сжала Пашину ладонь и поцеловала сбитые костяшки. Погладила пальцем зеленые листочки татуировки и массивные черные буквы.
– Я должен защитить тебя.
Вика немного грустно улыбнулась.
– Ты просто люби меня…
Он прижал ее к себе с такой силой, что кости захрустели. Вика не могла дышать, но не делала ни малейшей попытки высвободиться из его грубоватой хватки. Тихим дрожащим голосом предложила:
– Пойдем в машину?
– Я поведу.
– Нет. Со мной уже все нормально. Сегодня веду я.
Она попыталась улыбнуться. Павел ничего не ответил, свел брови на переносице и открыл ей дверь. Вика юркнула в теплое нутро салона. Спустя несколько секунд Павел сел рядом. Вика обхватила руль, чтобы держаться за него как за спасательный круг.
– Рассказывай.
Павел достал телефон.
– В общих чертах… Она просто пропала. Ни друзей, ни родных, как я понял. Соседи забеспокоились. Это официальный отчет. Но менты сильно не чесались. Короче, полгода о ней ни слуха, ни духа. А потом какой-то грибник нашел в лесу… хм… голову.
Вику снова затошнило. Она попыталась сдержать рвотные позывы.
– Голову?
– Да. Там уже практически голый череп остался. Но это в Питере было. У них там конкретный криминал. Так что, вроде как ничего удивительного. Короче, выяснили, что это именно Игнатова. А потом нашли и тело. В том же лесу. Дожди сильные были. Землю подмыло. Кости оказались на поверхности. Решили, что какой-то маньяк.
Вика поняла, что если сейчас не отпустит руль, то сломает его. Она повернулась к Павлу, стараясь, чтобы голос не дрожал от ужаса.
– Это… все?
Павел ответил очередным мрачным взглядом.
– На костях следы, предположительно, пыток.
Вика опустила голову, закрыла глаза и задышала часто-часто. Голова начала кружиться.
– Что нужно было делать, чтобы… чтобы прям до костей?..
Голос Павла звучал тяжело:
– Есть много способов.
– И тебе они известны?
Павел отвернулся к окну.
– Строительство – грязный бизнес.
В этой короткой фразе крылось столько всего. Вика понимала, что он далеко не безгрешен. И, скорее всего, за ним числится много всего, от чего ее наверняка ни раз вывернет на изнанку. И дело было даже не в его владении ножом и ярости, с которой он уничтожал ее обидчиков. Откуда-то Вика знала, что ярость – это даже хорошо. Она затрагивала его чувства. А вот то, что касалось его бизнеса… Интуиция подсказывала, что там он был холоден и безучастен. Методично делал свое дело, не испытывая никаких эмоций.
Каким-то образом Павел понял, о чем она думает:
– Испытываешь ко мне отвращение?
Вика отпустила наконец руль и накрыла его ладонь.
– Ты убивал?
Он мог и не отвечать. В его взгляде было все. Если бы захотела, Вика могла бы даже сосчитать количество его жертв.
Павел потер глаза.
– Мне почему-то до охерения хочется перед тобой оправдаться.
– В чем?
– А ты считаешь не в чем? – Он смотрел со злостью. Прямо перед собой. В голосе – горечь.
– Там в переулке, когда ты… Я уже тогда поняла.
Он повернулся к ней. Ноздри раздуваются. В глазах – ураган. Скулы заострились еще больше.
– Я никогда не делал это ради своего удовольствия или еще для чего-то. Только защищаясь.
Вика потянулась вперед и поцеловала Павла. Его губы имели какой-то потрясающий вкус. Нереальный. Твердые и холодные. Вика хотела их согреть. Она облизывала их шершавость, жадно кусала и никак не могла насытиться. Как будто последний поцелуй перед казнью. Павел набросился на нее, прижав к сидению:
– Сведешь меня с ума…
Вика цеплялась за его плечи, путалась пальцами в волосах, делала все, чтобы стать ближе. Павел царапал зубами ее шею, кусал и зализывал следы. Его ладони скользили по Викиным бедрам, разводя в стороны. Вика послушно раздвинула ноги. Рука Павла накрыла промежность, и Вика безотчетно подняла бедра выше.
Он сжимал и гладил прямо через ткань, и казалось, что это огонь. Горячо, влажно. Вика заставила себя оттолкнуть Павла.
– Стой-стой-стой… Не сейчас…
Он, не хотя, отодвинулся, сверкнув глазами. На лице застыло недовольное выражение.
– Не могу терпеть… – Павел откинул голову на спинку сидения.
Вика пристально следила за тем, как его кадык ходит вверх-вниз, когда он тяжело сглатывает. Она не удержалась и коснулась пальцем шеи. Он не побрился с утра, и теперь колючие волоски кололи Вике пальцы.
Быстро убрав руку, Вика снова завела мотор.
– Поехали. Тут осталось недолго.
Павел покачал головой и закрыл глаза. Вика посмотрела вниз. На джинсах заметно выделялся бугор. Павел был возбужден. Очень сильно. И Вика возбуждалась сильнее от одной только мысли, что это она на него так действует. Молодой красивый мужчина хочет ее настолько сильно, что мгновенно возбуждается и с трудом сдерживается. Но еще сильнее на нее действовало осознание того, что это именно Павел. Он был настоящим мужчиной. Идеалом. Сильным, способным защитить и готовым это сделать. Умный. Талантливый. Все в нем притягивало Вику. Все казалось ей совершенной чертой. Даже его жестокость. И то, что он ей рассказал об убийствах… напугало. Но не отвернуло ее.
Вика вырулила на пустую трассу.
– Потерпи до возвращения домой. – Только после того, как сказала, Вика поняла с какой легкостью произносит слово «дом».
Паша криво ухмыльнулся:
– Как только вернемся, не выпущу тебя из кровати.
Вика хитро улыбнулась:
– А если я захочу стоя?
– Блядь, Вика!
Впереди показался поворот к поселку. Вика притормозила у высокой сосны.
– Выходим. Как раз охладишься.
– У меня огромное желание отучить тебя так шутить.
Павел выбрался из машины и открыл Вике дверь. Она поняла, что такое обращение ей очень нравится. Рома никогда не пропускал ее вперед. Еще одно доказательство того, какой дурой она была.
Вика быстро вышла на мороз. Павел, нахмурившись, оглядывался по сторонам:
– Ну и где эта церковь?
– Не все так быстро. Какой ты нетерпеливый. – Вика поставила машину на сигнализацию и взяла Павла за руку. – Пошли.
Раньше здесь была узкая тропинка, которая и вела прямиком к церкви. Но время и снег сделали свое дело. Вика пыталась вспомнить хоть какие-то ориентиры. Вроде бы вон у того дерева она останавливалась передохнуть. А вон под тем сидела и читала свои любимые истории. А может, и нет… Время растянулось, и казалось, что они бредут уже целую вечность. Вика поняла, что замерзает.
– Мы уже давно должны были прийти!
Она остановилась, раздраженно оглядываясь вокруг. Павел, наоборот, выглядел странно довольным. Он не нервничал и не переживал. Дергал тяжелую еловую лапу, сбивая с нее снег.
– Просто признайся, что ты мечтала о сексе на природе. Заманила меня сюда и собираешься совратить.
– Не смешно совершенно. – Вика бросила на него хмурый взгляд.
Павел, кажется, наслаждался ситуацией. Он терпеливо ждал, пока Вика решит, куда идти. Даже не замерз. Куртка нараспашку. Тонкий свитер облепливает грудь под порывами ветра.
– Ты хоть бы застегнулся.
– По твоей милости мне нужно окунуться в снег.
Вика собиралась еще поспорить, как заметила знакомые очертания. Вдали виднелось старое, покореженное молнией дерево.
– Нам туда! – Она указала пальцем в чащу и потянула Павла за собой. – Почти пришли.
Они углублялись в лес, пробираясь через белоснежные сугробы. Чем дальше шли, тем сильнее Вику охватывало волнение. Совершенно неожиданно лес отступил, и они вышли прямо к церкви. Сердце забилось как сумасшедшее. Вика сжала ладонь Павла.
– Ну? – Она подняла голову вверх, чтобы рассмотреть выражение его лица.
Павел снова как будто надел непроницаемую маску. Никаких эмоций. Вика терпеливо ждала, глядя на него, а не на церковь. Павел шагнул вперед:
– Идем смотреть?
– И ты ничего не скажешь?
Павел ухмыльнулся:
– Ты была права?
– Я не про это! Это же она. Церковь, которую ты нарисовал.
Павел пожал плечами:
– Может я увидел ее в каком-нибудь… учебнике, каталоге. Да где угодно.
– Паш, этого поселка даже нет на картах. И в интернете, кстати тоже. Я не думаю, что тут какая-то выдающаяся архитектура, которую изучают по учебникам.
В глазах Павла мелькнула знакомая ядовитая зелень.
– Просто идем и посмотрим.
Утопая в снегу, они дошли до церкви. Вблизи она казалась совсем уж заброшенной и покинутой. Кирпич крошился и осыпался. На купол и невысокую колоколенку ветер забросил семена трав и какого-то кустарника. Теперь сквозь снежный настил пробивались острые стебли и пучки пожухлой травы.
С замиранием сердца, Вика входила в пустой проем. Пальцы Павла крепче сжались вокруг ее ладони. Они переступили порог и… как будто перенеслись в другой мир. Ни стекла, ни двери не выдержали бой со временем. Но внутри не было и намека на снег. Даже воздух тут был теплый. Чуточку пыльный. С запахом пыльной крошки и почему-то воска.
В детстве она часто бывала здесь. Но заходила внутрь редко. Сидела снаружи и читала. Она не помнила нежной росписи на стенах и куполе, спокойных ликов святых и скрипящих досок пол ногами. Сейчас Вика как будто вернулась в место, которое когда-то было очень ей дорого. С ним было связано нечто важное, нечто, изменившее ее жизнь. Но что?
Павел вдруг двинулся вперед, потащив Вику за собой. Он просто, молча, шел вперед, как лунатик. Ни слова. Ни одного лишнего движения. Вперед. Вика пыталась понять, что его так привлекло, пока не заметила, куда именно он смотрит. Массивное перекрытие, поддерживающее свод, скрывало дальнюю стену. Но Павел каким-то образом умудрился ее разглядеть с того места, где они стояли. Вика же увидела только сейчас…
Невозможно яркую спустя столько времени фреску. Она ее не помнила. Была ли она здесь раньше? Конечно, была. Что за глупости? Но почему она не вспомнила о ней? Ведь и святого, восседающего верхом на могучем коне, и его смертоносное копье, и огромного дракона, который почему-то был больше самого воина, невозможно было не заметить. Копье вонзается в драконью пасть, из которой торчит алый язык. Зеленая чешуя аж светится, как молодая листва. До последнего штриха – повторение Пашиной татуировки. И словно бы он сам… Стоит, прислонившись спиной к яркой фреске. С усмешкой смотрит на нее. Глаза переливаются зеленью и злобой. И нет никого, кто сможет сравниться с ним. То ли Бог пришел покарать ее, то ли дьявол решил утащить в преисподнюю.
Голос Павла вознесся под невысокий купол пугающим эхом:
– Мы были здесь.
Вика закусила губу, чтобы сдержать почти лихорадочную дрожь.
– Во сне.
Павел покачал головой:
– Давно.
Он коснулся пальцем старой фрески, обрисовал контуры копья, вонзающегося в глотку дракона. Вика вспомнила, как когда-то давно стояла здесь на коленях и молила Господа… Но разве это был не сон? Павел очертил крылья монстра и хвост со стрелкой на конце. Вике захотелось, чтобы он прикоснулся к ней. Не тратил драгоценное время на какое-то чудище, а подарил свою ласку ей.
Павел повернулся к ней и снова повторил:
– Мы были здесь.
На дне его глаз, как в тихой воде, отразилось что-то странное и пугающее. Что-то невозможно древнее. Как будто он знал жуткие тайны прошлого и до недавнего времени их скрывал. А сейчас вдруг решил поделиться ими с ней. По каким-то одному ему ведомым причинам.
– Ты помнишь?
Вика смотрела на Павла и видела в его лице чужие черты. Вроде бы его и не его одновременно. В волосах блестела рыжина. Ноздри раздувались. Болезненно впавшие щеки и по-звериному заострившиеся скулы. Только поразительная зелень глаз сохранилась. Как несколько веков назад… Он все-таки пришел за ней. Вернулся. Не оставил одну. Нашел, как и обещал…
Вика вынырнула из омута странных диких мыслей и помотала головой, отказываясь верить:
– Нет.
Павел подошел ближе, навис над ней и схватил за плечи:
– Ты помнишь! Не ври мне. Ты не могла забыть.
Его тихий голос, больше похожий на рычание, разносился по старой церкви. Испуганные шумом, сорвались с места тощие черные вороны. Хлопая крыльями и возмущенно каркая, они вылетели наружу. На старый пол опустились несколько перьев и пух.
Павел проследил взглядом за птицами, словно дожидаясь, пока они оставят их наедине. Как только все стихло, отпустил Вику и огляделся. Вика начала дрожать. Павел зажмурился. Лицо исказилось, как будто ему было очень больно. Он сжал виски и шумно выдохнул.
– Я что-то тут прятал… Для тебя… Для нас…
Павел в упор взглянул на Вику. Его глаза покраснели, как будто он много дней не спал.
– Я точно помню, что прятал…
Он схватил ее за руку и потащил вглубь церквушки. Они прошли под одним сводом, затем под вторым. Чем дальше, тем ярче становились фрески. Как будто туда время еще не пробралось. Или оно просто остановилось у порога церкви, не желая уничтожать такую красоту. Уставшие ангелы с грустью смотрели сверху. И Вике казалось, что когда-то давно она их уже видела. Словно вернулась к старым знакомым. К тем, с кем делилась самым важным и сокровенным.
Павел внезапно остановился напротив полукруглой ниши, выложенной прямо в стене. Он подтолкнул Вику вперед.
– Здесь. Помнишь?
Он встал позади нее и обнял, обернув руки вокруг ее плеч.
Вика всматривалась в крошащиеся кирпичи. С них почти слезла известка. Белой пылью она лежала в основании ниши. Там же стояла покрытая пылью оплавившаяся свеча, оставленная здесь, наверное, десятки лет назад.
Павел горячо зашептал ей на ухо:
– Вспоминай… Ты же должна помнить…
Вика вытянула руку вперед, отодвигая свечу. Она помнила… Помнила, как пришла сюда, как вдавила один кирпич и вытащила другой. Как ей помешали. Но ведь она не должна этого помнить. Не должна!
– Нет! Я не помню!
Павел вдавил ее в свое тело:
– Помнишь!
Он сделал то, о чем только что подумала она. Протянул свободную руку вперед и надавил на один из кирпичей. С тихим неприятным скрежетом он нехотя скользнул вперед. Павел постарался вытащить второй кирпич, соседний. Но из-за времени он намертво вцепился в свое место. Послышался тихий щелчок. Вика вздрогнула, когда в руке Павла мелькнуло уже знакомое ей лезвие. Он вогнал его в выбоины между кирпичами, вычищая слой цемента, извести и каменной крошки. Вика подняла голову вверх, всматриваясь в лицо Павла. Его черты исказились. Он со звериной одержимостью всаживал нож снова и снова. Вика вздрагивала и прижималась к Павлу все сильнее. Неожиданно кирпич зашатался. Царапая пальцы, Павел вытащил его из кладки. А потом еще один. И еще. Он достал все кирпичи, пока за ними не показался небольшой тайник, из которого дыхнуло затхлым сухим воздухом.
Вика ринулась вперед. Павел тенью последовал за ней. Она вопросительно взглянула на него. Но он сквозь зубы лишь тихо приказал:
– Вытаскивай.
Вика послушно вытащила из тайника что-то напоминающее мешок. Мягкая кожа почти не потрескалась, только кое-где виднелись царапины. Она отдала Павлу мешок. Он кивнул на нишу:
– Там еще.
Вика вгляделась в темное пространство. Действительно… Там лежало что-то еще. Светлое пятно. Вика осторожно вытащила небольшую холщовую сумку. Она оказалась тяжелее, чем мешок.
Вика опустилась на пол, тихо выдохнув:
– Я хочу посмотреть.
Павел сел рядом с ней. Он стащил с себя куртку, бросил рядом с Викой и приказал:
– Садись.
В его голосе было что-то такое, что она просто не смогла ослушаться. Послушно пересела на теплую ткань и потянулась к кожаному мешку. Осторожно развязала длинные шнурки и вытащила несколько слоев ткани.
– Это одежда…
Длинный плащ из плотной ткани, мужские брюки, рубашка, что-то напоминающее старинный камзол. Вика погладила ладонью шероховатую материю. Этой одежде много лет. Много веков… Запах пыли впитался в каждую ниточку, но даже он не смог перебить легкий цитрусовый аромат. Лимон? Она посмотрела на Павла:
– Пахнет тобой.
Он ничего не ответил. Молча, вытряхнул мешок. На пол с искрящимся звоном выпали еще два мешочка, размером с мужской кулак. Вика потянулась к первому. С трудом развязала запутавшиеся в узел шнурки и потрясенно ахнула. Мешочек до краев был наполнен монетами. Кажется, серебряными. На каждой был выбит женский профиль. Вика отодвинула от себя монеты. Внутри зрело ощущение страха. С ними было связано что-то нехорошее. Она взялась за следующий мешочек. В нем ничего не звенело, но в ладони ощущались угловатые грани чего-то маленького. Вика расшнуровала завязки и заглянула внутрь. С удивлением достала небольшой мутный кристаллик алого цвета. Он был похож на растрескавшийся леденец. Вика высыпала на ладонь еще несколько камушков. Здесь были красные, белые и сине-зеленые. Все небольшого размера, твердые и как будто отломанные от чего-то крупного. Вика перекатила на ладони несколько кристаллов. Они, не хотя, блеснули стесанными краями.
– Что это? – Она высыпала стекляшки обратно в мешочек.
Зачем кому-то могло понадобиться хранить их? Павел окинул содержимое равнодушным взглядом и пожал плечами.
– Камни.
Вика раздраженно потянулась за полотняным мешком.
– Вижу, что не конфеты. Зачем они нужны?
Павел наградил ее тяжелым взглядом:
– Неужели есть что-то, чего не знаешь ты и что известно мне? Чтобы ювелир, Виктория Сергеевна, сделал из них какое-нибудь украшение.
Вика нахмурилась.
– Постой, это что… драгоценные камни?
Павел опять пожал плечами.
– Похожи.
– Что значит «похожи»? Это они или нет?
– Откуда я знаю! Я – архитектор, а не ювелир.
Вика не могла понять, почему он так злится. Что она умудрилась сделать не так?
– Не кричи на меня!
Павел шумно выдохнул:
– Я не кричу.
– Тогда почему такой раздраженный? В чем дело?
– В том, Вика, что я откуда-то знаю обо всем этом. – Он махнул рукой в сторону тайника. – Понимаешь? Я помню… Помню, как доставал кирпичи.
Вика почувствовала, как на теле выступают капельки испарины.
– Конечно. – Она нервно улыбнулась. – Это было несколько минут назад.
Павел вскочил на ноги.
– Не делай из меня дурака! Я помню, как прятал туда вещи и деньги с камнями. Почему я это помню?!
Он запустил пальцы в волосы и взъерошил их, вышагивая из стороны в сторону. Как зверь, посаженный на цепь.
– Я думал, что сойду с ума без тебя. – Павел опустился на корточки перед Викой и обхватил ее лицо ладонями. – Но не хочу чокнуться, когда ты только стала моей.
Вика накрыла его руки своими, погладила со всей нежностью, какая в ней только была, и сжала запястья.
– Я не отдам тебя никому и никогда. Никакому безумию.
Павел поднялся на ноги и отвернулся.
– Это ненормально.
– Однажды мне приснился сон. А на утро я увидела у себя те же раны, которые мне снились. Они просто появились из ниоткуда. Мы с тобой два ненормальных психа.
Павел взглянул на нее через плечо. Вика грустно улыбнулась:
– Видишь, я тоже сумасшедшая.
Она указала на полотняный мешок:
– Посмотрим, что здесь?
Павел кивнул. Вика протянула ему руку. Павел тут же обхватил ее ладонь. Она потянула его вниз, наслаждаясь теплом, исходящим от него.
– Иди ко мне.
Павел опустился рядом. Вика не удержалась, приподнялась и потерлась носом о его шею.
– Люблю, как ты пахнешь.
Руки Павла обвились вокруг ее талии. Вика уже привыкла к этому ощущению – его могучей груди у себя за спиной. Она не знала, как сможет жить, если однажды кто-то решит отнять его у нее. Никогда она не позволит этому случиться. Никогда!
Павел нежно целовал ее волосы и виски. Его губы невесомо касались кожи. И через секунду эти же места колола щетина. Обжигающий контраст.
Вика вывернулась в его объятиях и притянула к себе сумку. Осторожно достала содержимое. В старую шуршащую бумагу по ощущениям была завернута книга. С благоговением и предвкушением чего-то необычного Вика развернула сверток. Дыхание застряло в горле и вырвалось из плена тихим стоном. Это действительно была книга. Очень старая. Настоящее произведение искусства. Такие она видела лишь в музее и интернете. И то, они и в половину не были так же прекрасны. Буквы, украшенные золотым оттиском. Застежка с замочком. Кажется, он был серебряным. Мягкая кожа обложки украшена драгоценными камнями. Вика почему-то не сомневалась, что именно драгоценными. Грубоватая огранка ловила скудный свет, и камни таинственно мерцали.
Это было что-то невообразимое. С трудом разбирая старые буквы, Вика прочитала:
– «Сказания о хворях, порчах и борьбе с ними».
Вика хотела и открыть ее, и боялась прикоснуться к такому старому фолианту. Хоть бы не повредить.
Павел пристроил подбородок у нее на плече:
– И что это?
– Я точно не уверена… Но кажется это что-то вроде медицинского справочника. Перечисление разных болезней и способы их лечить. Ну, знаешь, целебные отвары, заклинания… – Вика лукаво улыбнулась.
– Заклинания в медицинском справочнике?
Вике улыбнулась:
– Раньше верили, что лекарство без правильно сказанного слова – ничто.
– Я почти уверен, что так и есть.
Вика удивилась:
– Серьезно? Мне кажется, ты не из тех, кто верит в… заговоры.
– Очень даже верю. Если ты меня заговоришь, то я быстро встану… на ноги.
Вика подавила смешок.
– У тебя все сводится к одной теме.
– К какой? Члены предложения?
– Паша! – Вика поерзала. – Мы же в церкви.
– Ну так пошли скорее отсюда.
– Подожди. Мы еще не все посмотрели.
– Дома можем посмотреть.
Вика стояла на своем:
– Я хочу здесь. А книгу дома прочитаем.
Вика аккуратно завернула ее в бумагу и убрала обратно.
– Смотри, что здесь еще…
Она осторожно вытащила перевязанную бечевкой тряпицу, в которую было что-то завернуто. Потянув за кончики, Вика размотала шершавую толстую нитку. Края ткани разошлись в разные стороны, открывая потрясающие по красоте украшения. Вика приоткрыла рот. Кроваво-алые рубины мерцали десятками граней. Крупные камни украшали тяжелое колье, браслет, кольцо и длинные серьги. И они как будто излучали тепло. Вика провела ладошкой над драгоценностями. Ладонь тут же нагрелась, как от близости огня.
Она повернулась к Павлу. Он снова нахмурился. На этот раз так, будто пытался что-то вспомнить.
– Может, именно эти сокровища он и искал?
Павел медленно повернул голову и оставил обжигающий поцелуй у Вики на шее.
– Я кое о чем вспомнил.
– О чем?
Павел почему-то вздрогнул.
– О… нашем споре. Ты оказалась права насчет церкви и рисунка.
Вика видела, что он что-то скрывает. Думал он явно о другом.
– Не ври мне.
– Ты о чем?
– Спор тут ни при чем. Ведь так?
– Ведь так. Собирайся.
Он поднялся и небрежно запихнул одежду и кошель с деньгами в мешок. Вику аж затрясло от такого обращения.
– Осторожнее. Ты же можешь повредить.
– Слушай, они тут лежали неизвестно сколько времени.
– Вот именно! Смена температуры, воздуха, влажности. Старые вещи очень чувствительны ко всему этому.
Павел промолчал, но действовать стал осторожнее. Вдвоем они все разложили по мешкам. Вика в нерешительности сжимала холщовую сумку.
– Мы… заберем их с собой?
– Конечно. Почему нет?
– Ну… Они ведь… Не наши…
– Я не собираюсь их присвоить, если ты боишься этого. Ты изучишь книгу. Тебе же этого хочется? А драгоценности… Я в состоянии купить тебе любые, какие захочешь. Только выбери.
Вика покачала головой:
– Я не ношу украшения. Не люблю их.
Павел ухмыльнулся:
– Полюбишь.
– Ты такой самоуверенный…
– А как же подвеска?
– Какая еще подвеска?
– В виде кинжала…
– Откуда ты?..
Павел поднял с пола куртку и улыбнулся:
– Идем?
Она поспешила за Павлом, прижимая к груди мешок с книгой и драгоценностями. Когда они проходили мимо фрески, Павел неожиданно замедлил шаг, и Вика решилась ступить на запретную территорию.
– Как ты… как догадался, где искать… все это?
Павел отвернулся от фрески.
– Не знаю. И знать не хочу.
– И тебе не интересно, что это было?
– Нет.
– Почему?
– Не хочу чокнуться раньше времени.
Вика коснулась его локтя.
– Это не сумасшествие.
– Тогда что?
– Я… я не знаю…
Павел махнул головой куда-то вверх:
– Он похож на тебя. Идем.
Вика проследила за его жестом. На низком своде был изображен ангел с грустным лицом и наполовину осыпавшимся нимбом. У ангела были большие глаза, в которых застыла вековая усталость. Краска вокруг них осыпалась, обнажая старый кирпич, и казалось, что это ободки круглых очков.