Глава XVI. Бывший муж. Новый муж
Ждала его напрасно много лет.
Найденные сокровища были осторожно сложены на заднем сидении. Вика уступила водительское место Павлу, а сама ерзала от нетерпения. Ей ужасно хотелось заглянуть в обнаруженную книгу.
Чтобы немного отвлечься, она повернулась к Паше и спросила:
– Так откуда тебе известно про ту подвеску?
– Сначала расскажи, откуда она у тебя? Это мужское украшение.
Вика подняла брови.
– И не подумаю.
Павел ухмыльнулся:
– Ну, как знаешь.
– Слушай, я не поддамся на твой шантаж.
Павел улыбнулся шире:
– Ты никогда мне не поддавалась. Как бы я тебя ни провоцировал.
– Я думала, ты ненавидишь меня. И никак не могла понять, за что. Ты вроде бы никогда не списывал. Домашки всегда были выполнены. Ты даже мой кружок посещал.
– О, да-а-а… – Павел прищурился, глядя на дорогу. – Лучшие моменты жизни. У меня было столько фантазий… Ты бы знала, что творила в моем воображении… К концу урока я почти кончал. С трудом добирался домой и первое, что делал: запирался в комнате, чтобы подрочить, представляя тебя.
Вика с шумом вдохнула. Щеки обожгло кровью, и внизу живота опять стало тяжело. Грудь налилась от жажды Пашиных прикосновений.
– Как только вернемся обратно, хочу чтобы ты описал еще одну фантазию. Каждую подробность. Все, до малейшей детали.
– Я расскажу…
– Конечно, расскажешь. – Вика накрыла его руку на рычаге переключения передач. – Ведь я победила в споре. Церковь оказалась такой, как на твоем рисунке.
Паша покачал головой:
– Некоторые детали.
Вика вытащила из потайного кармана куртки сложенный вчетверо рисунок.
– Абсолютно все детали.
Павел явно разозлился. И вместе с тем на его лице мелькнуло что-то похожее на… восхищение?
– Серьезно? Стащила рисунок, чтобы доказать свою правоту?
Вика ухмыльнулась:
– Что-то мне подсказывает, что ты тоже у меня кое-что стащил.
– Что же?
– Ну, например, подвеску…
Павел рассмеялся.
– Ты действительно размазала меня, как мальчишку.
Вика улыбнулась:
– Кстати, о нашем споре. – Вика осторожно свернула рисунок и спрятала обратно. – Раз уж я выиграла, а я выиграла, то условие такое…
Вика решила не упоминать все странные совпадения, случившиеся в их жизни. И то, что церковь на его наброске – точная копия реально существующей церкви, и то, что его татуировка – часть фрески из этой самой церкви – пусть это будут лишь совпадения. Больше она не станет думать об этом. Не будет гадать, как так получилось, что он нашел тайник. И не будет ломать голову, почему ей казалось, что они уже были там вдвоем. Сейчас только их время.
– А ты мастер играть на слабостях. – Павел кивнул на бардачок. – Там.
Мысли настырно лезли в голову, но Вика постаралась их отбросить. Не сейчас.
– И почему я должна открыть его?
– Потому что ты этого хочешь?
Вика улыбнулась:
– А чего хочешь ты?
– Если скажу сейчас, то до дома мы не доедем.
Вика давно не чувствовала себя такой странно счастливой. Опьяненной счастьем. Этот незамысловатый простой флирт с Пашей, их игра, стирал бездарно прожитые годы и наполнял эйфорией, надеждой.
– Нельзя этого допустить. Мы должны поскорее добраться до дома, потому что там ты выполнишь мое условие.
– Какое? – В голосе Павла слышались нетерпение и возбуждение.
– То, о чем я уже просила. Расскажешь мне во всех подробностях одну из своих фантазий. Каждую деталь. Абсолютно все. Но… тебе нельзя будет прикасаться ни ко мне. Ни к себе.
Павел сглотнул. У Вики все внутри сжалось от этого движения. Волна возбуждения хлынула вниз. Чтобы отвлечься, Вика потянулась к бардачку. Дрожащими пальцами открыла.
Наружу посыпались какие-то фотографии. Вика бросилась их собирать. А Павел застонал.
– Ты решила меня добить?
Вика выпрямилась на сидении.
– Что такое?
– Сначала условие спора. Теперь – эта поза, как будто… Короче, неважно.
Вика довольно улыбнулась, заметив румянец на его щеках:
– Какой ты, оказывается, скромник. О…
Она взглянула на фотографии.
– Ты действительно был у меня дома…
– Да.
Еще одно качество, безумно привлекающее ее в Павле. Он просто признался. Без отговорок. Вика рассматривала старые фотографии, погружаясь в прошлое.
– Я уже и забыла, какими мы были… Кстати, это и есть Кристина. – Вика показала Павлу фотографию.
Он равнодушно мазнул взглядом по снимку и вернулся к дороге.
– Вообще, она была настоящей оторвой. Даже удивительно, что она к нам так относилась. Она с мальчишками дралась. А это – Света. Такая хитруля. – Вика немного грустно улыбнулась. – Перед ее обаянием никто не мог устоять. Ой, а это настоящий компромат.
Павел сразу же повернулся к ней:
– Где?
Вика показала фотографию, где была щедро разукрашена Леной и ее японской косметикой. Павел, нахмурившись, рассматривал фото. Вика видела, что он не узнает ее. Она постучала пальцем по тонкой фигурке в белом. Брови Павла поползли вверх.
– А ты не слабо развлекалась, да?
– О, поверь, я бы тебя удивила.
– Не сомневаюсь. Я бы ходил за тобой, как приклеенный.
Вика покачала головой:
– Ты бы меня ненавидел.
Вика рассматривала саму себя двадцатилетней давности. За слоем косметики ее невозможно было узнать. Абсолютно белое лицо. Обведенные черным глаза. Такого же цвета губы и скулы. Она действительно казалась ожившим трупом. Но удивительным было то, что некоторых ей все же удалось напугать.
– С чего ты взяла?
Вика пожала плечами и взяла другой снимок.
– Самые популярные мальчики меня терпеть не могли. А ты был очень даже популярным.
– Они тебя доставали? – Павел хмуро смотрел на дорогу. – Ты думала, что и я тебя ненавижу. А на деле просто пытался привлечь твое внимание.
Вика перебирала фотографии.
– По сравнению с некоторыми из них ты был милым зайкой.
– Просто назови имена и фамилии.
Вика рассмеялась.
– Я ему отомстила. О, а вот и он. – Вика ткнула пальцем в мальчика на снимке. – Саша. Тот еще козел. В него и была влюблена Кристина.
– Что он делает на фотке вместе с тобой?
– Это наша команда на олимпиаде по литературе. Я, Света, Саша и Коля. Коля был нормальным. Значит, ты стащил фотографии?
Паша лукаво улыбнулся:
– Не только их. – Он потянулся к бардачку и вытащил ее подвеску.
Тонкая цепочка зацепилась за черную бархатную коробочку, и та упала прямо Вике на колени. Она отложила фотографии и взяла коробочку в руки. Павел резко затормозил и съехал на обочину.
Вика покрутила коробочку в пальцах. Павел развернулся к ней. И снова лицо как будто окаменело. Никаких эмоций. Только на лбу вздулась вена. И крошечные капельки пота на висках. Вика бы и не разглядела их, если бы ни фары проезжающей мимо машины.
– Я планировал вчера. То есть… Еще десять лет назад. Но решился вчера. А ты поехала развлекаться.
– Я заслужила маленький отдых.
– Да. Со мной.
– С тобой я не отдыхаю.
– Ты станешь моей женой.
Сердце тяжело бухнуло в груди. Остановилось. Еще раз бухнуло. И снова замерло, пульсируя. Он не спрашивал, не предлагал. Просто утверждал.
– Разве ты не должен спросить?
Павел наклонился к ее уху, обжигая дыханием и касаясь губами мочки, прошептал:
– Вы, Виктория Сергеевна, сами учили нас быть увереннее у доски. И задавать вопросы, когда мы чего-то не понимаем. Сейчас я все понимаю. Я хочу тебя и жизнь с тобой. И я в этом уверен. Открывай.
По коже Вике побежали мурашки. Ее бросило в жар. Внутри все загорелось. Лихорадочная дрожь набросилась на тело.
Павел отстранился, с ожиданием глядя на нее. Под его пристальным взглядом Вику затрясло еще сильнее. Она с трудом открыла тугую крышку. На белом мягком шелке лежало кольцо. Вика закусила губу, чтобы не заплакать. Сглотнула ком в горле и вдохнула аромат цитрусов.
Павел сухо выдал:
– Ты любила розы.
Вика кивнула. Да, они ей всегда нравились. Но одно дело – несколько почти увядших цветочков, на которые с нежеланием раскошеливались родители учеников. И совсем другое – кольцо… Массивный широкий ободок в виде бутонов роз с алыми, почти фиолетовыми, камнями вместо лепестков. Они сверкали так ярко и загадочно, что у Вики перехватило дыхание.
Голос Павла усилил магию, которую, кажется, излучало кольцо:
– Стань моей женой.
Он не просил, не спрашивал, не предлагал. Он требовал. Приказывал. И Вика не могла сопротивляться. Он знал ее любимые стихи. Ждал ее десять лет. Представлял ее вместо других женщин. И смотрел в самую ее суть. Вика протянула Павлу футляр с кольцом. На его лице мелькнули ярость и боль. Но Вика непререкаемым тоном приказала:
– Надевай.
Она выставила перед ним ладонь и закусила губу. Павел вытащил кольцо и мучительно медленно надел на ее палец, скользя от кончика до основания. Холодный металл нагревался от тепла ее кожи, а его ладонь заметно дрожала. Кольцо заняло свое место там, где ему полагалось быть еще десять лет назад. Вика с трудом сделала вдох, а Павел прижался к ее губам. Их поцелуй превратился в медленную пытку. Обещания, боль, страсть, ожидание, недосказанность, разбитые надежды и ожившие мечты – все слилось в обжигающие соприкосновения их губ. Вике казалось, что от каждого движения языков, вспыхивают маленькие искры, от которых занимается ярчайшее пламя. Так медленно и страстно Павел еще никогда ее не целовал. Он словно узнавал на вкус каждую трещинку на ее губах, клеймил губами и языком ее рот. Завладевал ею безвозвратно. Вика вцепилась в его шею, боясь сорваться в пропасть. Внутри все горело и плавилось. Она была счастлива. Неконтролируемо ненормально счастлива.
Вика знала, что не забудет эти моменты никогда. Они сохранятся в ее памяти яркими пятнами до самой смерти. Если бы она только знала, что до смерти осталось совсем немного…
Телефонная трель звонка словно бы превратилась в голос судьбы, которая смеялась над всеми ее попытками стать счастливой. Вика не желала брать трубку. Пусть звонят. Пусть делают, что хотят. Но звук как будто становился все громче, дрелью впиливаясь в мозг. Не в силах оторваться от Пашиных губ и оттолкнуть его, Вика вслепую начала шарить рукой по сидению. Ее клатч оказался между креслом и рычагом. Вика расстегнула "молнию" и вытащила телефон. Губы Павла продолжали пытку, спускаясь на подбородок и шею. Он покусывал нежную кожу, а затем медленно зализывал языком следы. Мучительно медленно. И Вика не могла не гадать: хватит ли его выдержки надолго или в конце концов он опять сорвется на бешеный темп, который она с трудом выдерживала.
– Я сейчас… секунду… звонят… – Вика не узнала свой голос, низкий, охрипший. С чувственными нотками.
Она как будто пыталась соблазнить Павла даже голосом. Он начал расстегивать свою куртку, надетую сегодня на ней, взамен оставленной у Лены, и принялся за пуговицы своей же рубашки. Вика помимо воли подалась грудью вперед. Ей ужасно хотелось, чтобы он начал ласкать ее. Чтобы сжимал пальцами соски, а затем томительно медленно облизывал их и порочно сосал. Она могла кончить уже от одного этого. Павел царапнул зубами ее ключицы и согрел кожу горячим влажным дыханием.
– Потом ответишь… Перезвонят…
В душе, как маленький водоворот, закручивалось странное предчувствие, что ничего хорошего этот звонок ей не принесет. Может действительно лучше потом?
Павел, словно бы назло, чтобы затруднить ей решение, справился с пуговицами и теперь медленно проводил языком по коже над кромкой бюстгальтера. Вика не смогла сдержать стон. Вцепилась пальцами в его волосы. Действительно, потом перезвонят. Звонок умолк, словно на том конце провода тоже решили отступить. Пальцы Павла скользнули по спине, разыскивая застежку, и Вика ощутила свободу. Павел потянул тонкие чашечки вниз, обнажая ее грудь.
– Обожаю их…
Вика улыбнулась страсти и искренности, звучащим в его голосе. На какой-то миг в голове мелькнуло напоминание, что они в машине, рядом с дорогой. Их может увидеть кто угодно, но ей было абсолютно все равно. Ну не могла она ни о чем думать, когда Павел творил с ней такое. Его губы невозможно медленно и нежно, обхватили сначала один сосок, а потом другой. Он лишь слегка сжимал набухшие вершинки и легонько их посасывал. Вика выгибалась всеми возможными способами, чтобы быть как можно ближе к его рту. Но Павел решил тянуть до последнего. А она только сжимала пальцы вокруг его шеи и путалась ими в волосах.
Наконец он лизнул. Провел по вершинке языком, слегка надавливая, заставив ее громко застонать. К бедрам устремилась горячая влага. И словно издеваясь, снова зазвонил телефон.
Вика вздрогнула. Нужно разбить чертову помеху, как это сделал Павел неделю назад. Но Вика мельком взглянула на экран. Павел неожиданно резко втянул в рот один сосок и сильно сжал пальцами второй. Вика вскрикнула от острого наслаждения, пронзившего позвоночник вспышкой. Мышцы лона сократились, требуя в себя Павла. Он немного отодвинулся:
– Неужели звонок важнее… этого?
Он еще раз лизнул сосок, а затем обвел его языком.
Вика всхлипнула и покачала головой:
– Нет…
Павел поднял голову и улыбнулся:
– Скажи, что я важнее всего для тебя.
Вика откинула голову на мягкую спинку и прикрыла глаза.
– Ты… Ты самый важный…
Улыбка Павла могла соперничать с ухмылкой змея-искусителя. Он был невероятно сексуален в этот момент. Губы блестят и немного припухли, выделяясь алым на фоне черной щетины. Вика не могла удержаться. Она обхватила ладонями затылок Павла и притянула к своей груди.
И снова телефонный звонок. Вика сама уже рыкнула, как разъяренный звереныш. Взглянула на экран. Жанна Петровна – ее соседка по лестничной площадке. Вика легонько толкнула Павла в плечо, пытаясь заставить мозг работать.
– Подожди… хоть секундочку… Я отвечу…
Павел поднял голову от ее груди и сверкнул глазами.
– Я же запретил тебе разговаривать с другими, когда я… – Павел с влажным звуком лизнул ее сосок, – занимаюсь… – сжал пальцами и легонько потянул, – вот этим…
Вика застонала, плавясь от его ласк.
– Это… соседка…
Павел обхватил ладонью ее грудь.
– И с соседками тоже…
Теперь он накрыл ладонями обе груди, прижал друг к дружке и начал поочередное лизать соски то на одной, то на другой. От сумасшедшего ощущения внутри начали взрываться звезды и жечь кожу шипящими искрами. Павел провел языком по ложбинке.
– Здесь должен быть мой член…
Вика поняла, что как одержимая, поднимает и опускает бедра, откликаясь на каждое Пашино движение. Каким-то чудом ей удалось связать воедино несколько слов:
– И будет… Дома…
Звонок снова обрушился ненавистной трелью.
– Нужно ответить. Я… я быстро… – Вика прижала телефон к уху. – Алло?
– Викуличка? Здравствуй, девочка. Я вот что звоню… Тебя же нет дома?
Павел придумал новую пытку для ее груди. Начал обводить языком ареолы, не касаясь сосков. Вика с трудом дышала и изо всех сил сдерживала стоны.
– Да, Жанна Петровна… Я сейчас не дома…
Паша обвел пальцем ее пупок и улыбнулся, когда она вздрогнула. Господи, он убьет ее наслаждением. Прямо в этой машине.
– Ох, девочка моя, я так и поняла. Тут что-то совершенно странное творится. – В голосе соседки слышались любопытство и тревога. – Я совершенно случайно заметила. Выходила за хлебом. Возвращаюсь, а по всей лестнице вещи твои разбросаны. Ну, то есть я подумала, что твои.
Вика заставила себя вслушаться в слова Жанны Петровны. Старушка была ужасной сплетницей. Одной из тех, которые все про всех знают. Они смотрят на тебя, охают и ахают, интересуясь делами и здоровьем, а через секунду отворачиваются и обсуждают со своими «подружками» – точно такими же сплетницами – тебя и твою жизнь. Все девушки у них обычно «гулящие» и «шалавы», а дети – ангелочки. Причем, только на словах. Своих внуков они любят и до отвала потчуют «домашним», а чужих – ненавидят.
Вика выпрямилась, вцепившись в Пашино плечо. Должно быть, ему передалось ее напряжение. Он оставил на ее шее нежный поцелуй и отстранился, внимательно глядя в глаза.
– Мои вещи? То есть… Квартиру грабят?
– Да вроде нет. Тут вот какое дело. Я когда собиралась, сначала в глазок выглянула. Всегда так делаю. Предосторожность, знаешь ли. А то мало ли кто у нас лазить может. Бандюганов всяких полно. Так вот… Слышу, кто-то топает у нас на площадке. Ну я и выглянула. А там Ромочка твой. Дверь открывает, значит.
Внутри Вики все похолодело. Сердце начало покрываться ледяной коркой страха. Дурное предчувствие забило тревожным колоколом в голове.
Павел нахмурился и прижался ухом к ее телефону. Кажется, он будет очень ревнивым мужем. Или заботливым. Вика сжала его ладонь.
Жанна Петровна продолжила, доверительно понизив голос:
– Так вот ограблением это не может быть. Рамочка-то дома. Вышла я, значит, сходила за хлебом. Ну, в наш магазинчик, он-то тут рядышком. Возвращаюсь минут через двадцать. А по всей лестнице – твои вещи. Ну то есть я так подумала, что твои именно. Мои-то у меня. – Жанна Петровна мерзко хихикнула. – Кто тут у нас еще? Ванечка? Но он сам живет, девушек не водит. А там… предметы, так сказать, интимного гардероба. Белье, то есть…
Вика резко перебила:
– Я поняла.
– Ага. Ну так вот я и решила, что твои. Платья, юбки. Чье ж еще может быть. Да и дверь заперта. Не похоже, чтобы воры были. Дай, думаю, тебе позвоню. Мало ли… Ты – девочка хорошая, а тут такое творится. Не хорошо это…
Вика поняла, что дрожит от злости. Еще чуть-чуть и сломает телефон – с такой силой сжимает нагревшийся пластик.
– Спасибо, Жанна Петровна.
Соседка не могла не сунуть нос ни в свое дело.
– А ты скоро будешь? А то что-то тебя не видно. Ушла куда-то?
– Да. Уходила.
– С утра, наверное? А то что-то я не слышала, как ты дверью хлопала.
– Да, с утра. – Вика с трудом сдерживалась, чтобы не наорать на бдительную старушку.
– А вернулась когда? А то я вчера видела, как ты уезжала куда-то… Поздно уже было…
Вот оно что. Вика стиснула зубы.
– А я не возвращалась.
– Ой! А как же это?
Вика буквально видела исходящую слюной по новым сплетням Жанну Петровну. Не смотря на плохое предчувствие и новость о возвращении Ромы, ее воображение тут же нарисовало безумную старуху с всклокоченными волосами и острыми рядами зубов. С каким-то злорадством, Вика четко и медленно проговорила:
– А я у подруги ночевала.
Эта самая «подруга» сейчас ухмылялась хитрой самодовольной улыбкой.
– Вот, значит как… Не дома, значит…
– Да. Не дома. – Наверное этими словами она рыла самой себе могилу, но удержаться уже не могла.
– Ясно… Так ты скоро вернешься?
Все зависит от Паши и его автомобиля. Вика прикусила язык, чтобы не сказать это соседке.
– Спасибо, что предупредили.
– А вернешься-то когда?
Неожиданно Паша выхватил у нее телефон и выключил. Вика так и продолжала сидеть с пустой рукой возле уха.
– Она наверное устала стоять у глазка и ждать семейных разборок.
Паша покачал головой:
– «Ромочка»? Вернулся? А куда уезжал?
Вика горько улыбнулась.
– В командировку. К любовнице. И детям. У него их аж трое.
– Ну да.
Вика сняла очки и потерла глаза:
– Об этом ты тоже знал?
– Я знаю о нем все.
Вика снова надела очки.
– Отвезешь меня домой?
– К нам домой – да. К нему – нет.
Вика потянулась к ручке двери:
– Ну тогда мне придется идти пешком.
– Угомонись. – Павел завел мотор и выехал на дорогу. – Я пойду с тобой.
– Нет. – Этого Вика никак не могла допустить. – Сначала я сама. Разберусь, что происходит.
– Вика, ничего уже не происходит. Ты разводишься с ним и выходишь замуж за меня.
У Павла все это звучало так просто. А может, все и было просто? Это она сама себе жизнь усложняет?
– Я хотела ему отомстить.
Павел гнал вперед прямо в сгущающийся сумрак.
– Это легко устроить.
– Он не должен знать о… тебе. И о нас.
Губы Павла изогнулись в улыбке. В ней было что-то странное, и Вика никак не могла понять что именно.
– Почему ты так улыбаешься?
– Как?
– Как будто что-тот задумал. Или как будто я чего-то не понимаю.
Павел свернул к ее дому:
– Ты действительно не понимаешь. Ваш развод – дело минуты. Оставить его инвалидом или бомжом – еще проще. Ты не должна тратить наше с тобой время на него. Хочешь видеть, как он харкает кровью и жрет мусор – все будет. Но не трать на него время. Ты теперь со мной. Не с ним.
Вика не знала, что сказать. Хотела ли она всего этого для Ромы? Об этом она даже не думала. Оставить его нищим? Ну да. Заставить мучиться? Да. Но тратить еще время? Она ведь может быть с Пашей. Наслаждаться тем, что происходит между ними. Он обещал ей помощь. Почему просто не отдать бразды правления в его руки и не плыть по течению, предоставив ему решить все проблемы?
Да потому что однажды она уже сложила руки и просидела так десять лет. Пора становиться взрослой и держать удар. Хотя бы попытаться.
Впереди показались унылые очертания дома. Вика попросила:
– Останови здесь.
Павел удивленно повернулся к ней.
– Может вообще в другом городе?
– Паш, послушай. Я действительно хочу, чтобы ты все это сделал с ним. Потому что он заслуживает. И потому что ты это сможешь лучше меня. Но сейчас я должна хотя бы попытаться. Не хочу быть тряпкой. Я и так десять лет терпела.
К ее удивлению Павел все-таки притормозил чуть поодаль от дома, остановив машину за углом:
– Ладно. Но как только ты… все выяснишь, звонишь мне. И выходишь. С ним ты не останешься. Придумай что угодно, а иначе я поднимусь к вам.
Вика потянулась к нему и быстро поцеловала в губы:
– Хорошо. Скажу что… одному из моих учеников срочно понадобился репетитор. На ночь.
Павел хрипло рассмеялся. От этого низкого сексуального звука по телу пробежала дрожь. Быстро приведя одежду в порядок, Вика подхватила клатч и повернулась к двери.
Павел остановил ее, набросившись на ее губы горячим, но почему-то горьким на вкус поцелуем. Как будто они прощались. Расставались надолго. Слишком надолго. Без надежды на новую встречу. Вика прижала его к себе, не контролируя собственные движения. Пальцы сжались на его плечах, губы сплавились с его губами. И Вика никак не могла себя заставить разжать кулаки и отстраниться.
Как будто сама себе руки отрывала, но Вика отодвинулась. От неловких порывистых движений на пол полетели снимки из интерната и Пашин телефон. Вика бросилась их поднимать, но Павел ее остановил.
– Не нужно. Успокойся. Просто не ходи к нему.
– Я должна.
Вика выскочила из машины. Павел вышел за ней следом и прокричал вслед.
– Через десять минут я жду твой звонок.
Вика ничего не ответила. Обернулась, разглядывая его, такого красивого и сильного, посреди жалкого двора. Паша казался божеством, спустившимся к смертным, чтобы показать их несовершенство. И он был им… Ее божеством. Дорогим и важным человеком. Необходимым. Любимым. Единственным. Только ее.
Но почему изнутри съедает горькое предчувствие того, что это, возможно, конец?
Вика потрясла головой. Да что может случиться? Десять минут. И она снова будет с Павлом.
Вика обогнула дом и подбежала к подъезду, кутаясь в Пашину куртку. Интересно, Рома заметит? Ай, да какая разница?
Слева мелькнула чья-то тень, и Вика испуганно обернулась. Но это голые ветви старого дерева медленно колыхались в разные стороны и жутко поскрипывали.
Вика отвернулась и быстро юркнула в подъезд. Удары каблуков гулко отдавались эхом в холодном темном пространстве. Добравшись до третьего этажа Вика остановилась. Все пространство лестничной клетки было завалено ее вещами. Белье, одежда, книги, карандаши и ручки. Вика наклонилась и подобрала нежное белое облако. Ее платье… Волшебное сказочное платье, купленное в маленьком магазинчике и пошитое девушкой, верящей в силу вещей. Платье было разодрано по швам, тонкие бретельки уныло висели. На нежной мягкой ткани – отпечатки мужских ботинок. По ее мечте прошлись грязной обувью.
Вика прижала платье к груди и вытащила из клатча ключи. Ни волнения, ни страха, ни переживаний – внутри ничего. Наверное, она все-таки попросит Павла разобраться с Ромой. По его милости у нее и так кот наплакал вещей. Так он еще и выбросил то немногое, что она имела.
Может, у Паши есть люди, которым можно поручить нечто подобное? Ей не хотелось, чтобы он пачкал руки о такую грязь, как Рома.
Вика отворила дверь и вошла в прихожую. Здесь тоже были ее вещи. Сумки, кое-какая одежда, книги, не самая качественная косметика. Но все это принадлежало ей! Было куплено на ЕЕ деньги. Он и копейки не дал на то, что сейчас валялось разноцветной кучей на полу.
Не разуваясь, Вика прошла вперед. Рома нашелся на кухне. Он швырял в кучу ее вещи, не забывая ломать все, что можно было. Обернулся, услышав ее шаги. На лице – дикое безумно выражение. Как он мог ей нравиться? Что ее привлекло тогда в парке? Наверное то, что он просто оказался рядом. Нужно было дождаться Павла.
– А-а, явилась, тварь?
Вика подавила желание плюнуть в его мерзкую отвратительную рожу. Перед ней стоял не человек – какое-то мерзкое существо с уродливой маской вместо лица. Вика прислонилась к стене.
– Явилась.
– Ну ты и сука!
Неожиданно Рома бросился к ней. Вика даже не успела среагировать. Поняла, что происходит, только когда получила звонкую хлесткую пощечину. Она тихо вскрикнула. Зубы клацнули друг о друга, прокусывая щеку. Рот наполнился кровью. Вика пошатнулась, пытаясь удержаться на ногах. Рома схватил ее за волосы, дергая вверх. От боли на глазах выступили слезы. Казалось, что он сдерет с головы кожу вместе с волосами.
– Думала, я не узнаю? Шмара! Развода ты захотела? Развода?! Я тебя, тварь, с голой задницей оставлю. Будешь на мусорке жить!
Вика сжала кулаки, вспомнив Пашу, и со всей силы всадила Роме в живот. Он противно хрюкнул, втягивая воздух, и отпустил ее волосы. Вика сделала шаг назад, убирая с лица волосы и сглатывая кровь. Отчетливо выговаривая каждое слово, она медленно произнесла:
– Я уничтожу тебя, Ромочка. За каждый год. За каждый день. – Она отерла окровавленные губы. – А за то, что сейчас сделал, будешь кровью харкать.
Рома, видимо, не ожидал от нее такого напора. Его лицо вытянулось. Но через секунду он уже мерзко ухмылялся:
– Это ты когда такой борзой стала, а? Паскуда. Думаешь, я не понял, что это ты мне паспорт испоганила и деньги вытащила? Ты мне каждую копейку вернешь. Каждую! Ботинки мне будешь вылизывать, пытаясь отработать.
Вика еще никогда не испытывала такого жгучего желания кого-нибудь убить. Как же ей хотелось вспороть его тупым ножом и медленно разворошить все нутро.
Рома заржал, став до безумия похожим на того вонючего насильника из подворотни.
– Испугалась, мразь? Готовься. Ты только на это и годишься.
Вика вздернула голову:
– Что ж ты жил тогда со мной столько лет? – Не смотря ни на что, ей почему-то нужно было узнать ответ на этот вопрос.
Какая причина его заставила жениться на ней?
– Да потому что ты убогая жалкая мышь. Обслуга. Бесплатная посудомойка.
– Ради этого стоило на мне жениться?
Рома снова загоготал.
– Ради визы и контракта. Мне нужна была фиктивная жена. Эти американцы хотели только женатого в свою команду. Повернутые на домогательствах параноики. А ты, идиотка, сама мне подвернулась под руку.
Вика покачала головой. Боже… Да у нее не близорукость. У нее слепота. И натуральная тупость!
– Что ж ты не женился на своей любовнице?
Лицо Ромы побледнело, а затем стремительно побагровело.
– Откуда ты…
Вика мстительно улыбнулась. Рома снова подскочил к ней. И опять она не оказалась готова к его удару. Он схватил ее за куртку и ударил об стену, сомкнув ладони на шее. Вика захрипела, лишившись воздуха. Он же чокнутый!
– Сука! Ты ж нас и познакомила. На свадьбе. – Рома захохотал, сжимая руки. – Твоя подружка Света. Кстати, тебе будет приятно узнать, что я вставил ей на нашей же свадьбе.
Вика уже не слушала его. Перед глазами зажглись черные точки, расползаясь в настоящие бездонные дыры. Она попыталась ударить Рому по ногам. Длинный каблук нашел свою цель. Рома зашипел, разжал ладони, но отвесил ей еще одну пощечину. Голова мотнулась назад, опять больно ударившись о стену. Собрав все силы, Вика начала молотить кулаками по его груди. Едва шевеля языком, она мстительно прошептала, повторяя его слова:
– Кстати, тебе будет приятно узнать, что я оценила ваш домик. Думаю, что мне понравится в нем жить.
Рома закряхтел и бросился к ней. Схватил, как котенка, за шиворот и поволок к входной двери.
– Ни хрена ты не получишь! Отправляйся в свой бомжатник! – Он распахнул дверь и вышвырнул Вику.
Она не удержалась и полетела на холодный бетон. Дверь захлопнулась. Сотрясая эхом весь подъезд.
Вика попыталась подняться. Боль и ярость смешались вместе, оглушая и ослепляя. Она сделает все, чтобы этот урод страдал.
Зазвонил телефон. Вика огляделась. Ее клатч валялся рядом и едва заметно светился. С трудом поднявшись на ноги Вика потянулась за ним. Подняла клатч и на негнущихся ногах начала спускаться по лестнице. Пальцы не слушались. С трудом, но она справилась с застежкой и вытащила телефон. Паша. Зря она его не послушалась. Зря пошла сюда.
Вика уже занесла палец над изображением зеленой трубочки, как перед ней выросло препятствие. Она замерла напротив высокого мужчины в надвинутом на лицо капюшоне. Она узнала его сразу же. Темный силуэт, караулящий под ее окнами. Он все так же сутулился, заложив руки в карманы. Но вблизи казался огромным. Ниже Павла, но мощный.
Телефон разрывался звонком. Тревожно и надрывно. Мужчина поднял голову, но лицо все равно оставалось в тени. Она только могла разглядеть недобрую улыбку и подбородок, покрытый синяками.
Она знала, что он здесь из-за нее. Что пришел за ней. Страх. Ужас. Животный и неконтролируемый. Вика попятилась, по-прежнему сжимая телефон. Нужно ответить. Ответить, конечно! Низкий неприятный голос заставил ее замереть:
– Ну привет, Вик.
Откуда он ее знает? Он выхватил телефон из ее руки и швырнул о стену.
– Тебе это уже не понадобится.
Из-за Роминого избиения она соображала с трудом. Просто стояла и смотрела. Как будто замедленное кино. Он вытащил руку из кармана. В ней белела какая-то тряпка. Вдруг придя в себя, Вика развернулась и бросилась бежать обратно. Но две грубых руки ее остановили. Ее зажало в тисках. К лицу прижалась та самая тряпка. В нос ударил мерзкий химический запах. Перед глазами все поплыло.
Зачем она сюда пошла? Зачем? Как же хочется к Паше. К единственному, любимому, самому лучшему в мире. Дура она, что столько сопротивлялась. Дура, что не разглядела. Не узнала. Хоть бы еще разочек взглянуть в его зеленые глаза. Утонуть в них. Отравиться их ядом.
И нет ничего хуже осознания того, что она его больше никогда не увидит… Сердце сжалось от боли и замедлило свой бег. Без Паши оно совсем не хотело стучать.
***
Ледяной поток воды обрушился на голову.
– Хватит спать. Пора на уроки.
Вика закашлялась. Горло казалось натертым наждачкой. Как же больно. И холодно. Почему-то ужасно болели лицо и затылок. Даже дыхание причиняло боль. Вика хотела потрогать щеки, чтобы понять, почему они так болят. Но не смогла пошевелить даже пальцем.
По лицу текли холодные капли. От них кожу кололо иглами.
Вика подняла голову и зажмурилась от бьющего в глаза света. В висках пульсировала тупая настойчивая боль.
– Кто это тебя так?
Чьи-то пальцы коснулись подбородка, задирая вверх. Вика часто заморгала. Ее очки куда-то пропали, и все вокруг расплывалось в бесформенную кляксу. Острая боль в плечах напугала еще больше. Вика попробовала пошевелить руками. Осознание того, что они туго связаны за спиной, накрыло паникой. С ногами было то же самое. Они словно склеились в лодыжках. Вика прищурилась, глядя вниз. Лодыжки действительно были связаны каким-то жуткого вида черным шнуром.
– Я и забыл, что ты… четырехглазая.
Внутри все похолодело. Только один человек ее так дразнил. И это было очень давно. В интернате. Вика резко подняла голову вверх.
Тот, кто ее похитил, стоял перед ней, рассматривая наполненный жидкостью шприц.
– Вспомнила, значит? А я тебя никогда не забывал. Узнал сразу. – Одной рукой он погладил ее по распухшей щеке.
Вика дернулась от отвращения. На грубом неприятном лице появилась жуткая улыбка. Он опустился перед ней на корточки.
– Когда я с тобой закончу, ты будешь ползать на коленях передо мной и подставлять свои дырки, умоляя. Но сначала расскажи мне о кладе Юрьевых.