Глава VIII. Загадки родом из прошлого
Сладко умереть на поле битвы…
Российская Империя. Времена правления Екатерины Великой
Меланья проснулась от легкой, но приятной боли во всем теле. Что-то было не так, но она не хотела понимать, что именно. Не хотела открывать глаза и идти навстречу новому дню, где будет ненавистный муж и поместье, ставшее темницей. По шее прошлось теплое дыхание, и Меланья резко распахнула глаза. Рассвет только пробирался в спальню. Свечи догорели и оплавились. Воздух остыл, но Меланья не чувствовала холода. Наоборот, ей было тепло. По телу разлилась сладкая истома. Согрела. О, нет… Она ошибалась. Ее согревало горячее дыхание. Дыхание Константина. Он спал, обнимая ее за талию, прижимая к себе и закинув ногу ей на бедра. Его голова покоилась в изгибе ее плеча, и подбородком Меланья чувствовала его коротко стриженные волосы. Всю ночь он провел у нее… Меланью бросило в жар от воспоминания обо всем, что он делал. И что делала она… Наверняка, это жуткий грех. То, что несло в себе столько удовольствия, не могло быть ничем иным. Но Меланья не жалела ни об одной секунде.
Костя творил с ее телом порочные вещи. И невероятные. Меланья даже не знала, что такое возможно. И ее постыдная влага и боль внизу живота оказались вовсе не болезнью. Костя ей все объяснил. Он не стал смеяться над ее страхами. Нет. Он заполнил тяжелую пустоту. С ним было все совершенно иначе. И он так отличался от мужа. Его тело не было рыхлым и обрюзгшим. Нет. Он был сильным. Мускулистым. Худым из-за пребывания в плену. Но в нем все равно чувствовалась мощь. И не смотря на это он не причинил ей боли. Ни разу. Меланья мечтательно улыбнулась. Хотя, нет, боль была… Но совершенно иная. И Константин ее утолял, заполнял собой. А еще были его шрамы. Меланья изучила все. Кривые и широкие. Некоторые побелели от времени. Некоторые все еще бледно-розовые, едва успевшие затянуться. Меланья целовала его шрамы, понимая, что влюбляется в каждый. Она снова улыбнулась и ласково провела пальцами по обнимающей ее руке. Кожа Кости была гладкой и теплой. Он хрипло вздохнул и открыл глаза:
– Вы уже проснулись? – Он сонно улыбнулся и поцеловал ее в уголок губ, царапая отросшей за ночь щетиной.
Меланья смутилась прямого зеленого взгляда. Боже, она ведь обнажена. И он тоже… И уже светло. Темнота больше ничего не скрывает.
– Почему вы покраснели, моя прекрасная княгиня? – Он нежно коснулся ее щеки.
У Меланьи перехватило дыхание от простой ласки. Чувствуя, что краснеет еще больше, попросила:
– Поцелуйте меня.
Счастливая улыбка изменила его лицо. Он снова казался молодым и счастливым, каким и должен быть юный наследник князя. Костя потянулся к ней, легко коснулся губами ее губ. Даже этого хватило, чтобы сердце забилось быстрее. Кровь ускорила свой бег, хлынула сметающим все потоком в живот. Но Меланья не позволила себе вновь поддаться искушению. Она отвернулась, и губы Кости опалили щеку. Он заставил ее снова повернуться лицом:
– Что случилось?
Меланья прикусила губу, чтобы сдержать слезы:
– Я ужасная женщина.
– Да-а-а… Да, ужасная…
Константин лег сверху, раздвинув ее бедра. Сжал ее грудь, лизнув набухший сосок.
– Вы – худшая из женщин. Должны были принадлежать мне, а достались отцу…
Меланья выгнула спину и зажмурила глаза от безумных ощущений. Константин целовал ее грудь, втягивал в рот чувствительные соски и облизывал их. Помимо воли Меланья шире развела ноги. Она чувствовала возбуждение Кости. Он прижимался к ней своей плотью, бесстыдно потираясь о влажное лоно.
– Я – греховодница… – Меланья попыталась оттолкнуть Константина. – Мне место в аду.
Костя опалил ее пристальным взглядом.
– Не смейте так говорить.
– Но это правда… Я замужем, давала клятву в церкви. И вместо верности совратила сына собственного мужа.
Костя рассмеялся. Этот звук сделал с Меланьей что-то странное. По телу пробежала дрожь. Соски набухли еще сильнее. Живот сжался в предвкушении.
– Вы обещали быть мне хорошей мачехой. – Он поцеловал один сосок, сжав его губами. – Заботиться обо мне. – Наглые губы обхватили второй сосок. – И я хочу, чтобы так было всегда. – Он лукаво улыбнулся, оставляя влажные поцелуи на ее ребрах.
Неожиданно Меланью прошиб пот.
– О, Боже…
Она попыталась вырваться. Костя удивленно следил за ее судорожными движениями.
– Что случилось?
– Отвар! Он еще не готов.
Костя вернул ее на место, прижав к кровати.
– Какой отвар?
– Чтобы не понести от вашего отца. А мы… Мы с вами…
Взгляд Кости заволокло странной зеленоватой дымкой. Ноздри раздулись, а радужки таинственно блеснули. Словно он и вправду был жутким драконом. Прямо по ее телу Костя сполз еще ниже, задумчиво взглянул на ее живот, а затем поцеловал прямо над пупком.
– Значит… Тут уже может расти наш ребенок? – Его голос звучал хрипло и странно глухо.
– Господи… Если это так… – Меланья начала осознавать чудовищность своего поступка.
– Если это так, – Костя снова загадочно улыбнулся, – то у нас будет прекрасный ребенок.
Меланья покачала головой.
– Нет, не у нас. Я ваша мачеха.
– Я что-нибудь придумаю.
– Как придумали с вашим отцом? – Меланья не могла смотреть на него.
Она понимала, какой грех совершила, но не могла сопротивляться желанию совершить его снова.
– Разве не этого вы хотели, молясь в церкви?
Меланья опустила глаза. Он помнил. И сделал это ради нее. Но хуже всего было то, что внутри стало безумно горячо.
– Этого…
– Тогда нечего бояться. Я смогу о вас позаботиться. О вас и нашем ребенке.
Меланья не смогла удержать соленую слезинку.
– Возможно, никакого ребенка и не будет. Я… Может я просто не способна понести…
– А может, вы просто ждали меня?
Костя сполз еще ниже и поцеловал местечко над треугольником темных волос. Меланья ахнула.
– Что вы делаете?
Он загадочно улыбнулся.
– Сейчас узнаете.
Он заставил ее развести бедра еще шире, наклонился и лизнул истекающее соками лоно. Меланья громко застонала и помимо воли прижалась к губам Кости. Ад прекрасен. Ее ад совершенен.
***
Вот теперь точно сошел с ума. Нужно попытаться дышать. Но вокруг меня теперь разливался Викин запах. Наши смешавшиеся запахи. Совершенно чокнутого потрясающего секса. Лучшего, который был в моей жизни. Черт, да это нельзя было даже ни с чем сравнить. Стоя возле убогого забора, зачерпнул горсть снега и сунул в рот, остатки растер по лицу. Не помогло. Внутри все пекло. Нашел Викины окна, с идиотской надеждой уставился на них. Вика не смотрела. До отвращения милая белая занавеска так и не сдвинулась с места. Даже не шелохнулась. В отчаянии собрал еще снега и швырнул в лицо. Пнул хлипкую калитку. Та едва не слетела с петель. Ничего не помогало. Уходить сейчас от нее – все равно что брать нож и самому себе отрезать один за другим пальцы, а затем начинать распиливать руку до кости.
На губах и языке до сих пор вкус Вики. Сумасшедший до охуения вкус! Теперь мне необходимо еще. Жизненно необходимо. А иначе сдохну. Свихнусь окончательно. Спина горит от ее ногтей. И это продлевает оргазм. Ощущение такое, как будто сейчас был первый секс в моей жизни. Хотя, наверное, так и есть. Меня аж шатает. Как пьяный, добираюсь до машины и без сил сажусь за руль. Руки и ноги дрожат. В голове шумит. Ехать сейчас куда-то – самоубийство. Знаю, что врежусь в первый же попавшийся столб. Потому что перед глазами – Вика. А в ушах – ее стоны и громкие, срывающиеся крики. Она оказалась в тысячу, в миллиард раз совершеннее. Я даже не представлял, что так может быть. Что так будет. В ней все было идеально. Создано под меня. Потрясающая грудь с охрененными сосками. Мне теперь не избавиться от воспоминаний о них. Маленькие… От моих пальцев и губ они покраснели и стали больше, оказались нереально чувствительны. Так набухли и отвердели, что ими можно было пораниться. Вика стонала и просила еще. Я пытался запомнить все, что ей нравится. Охереть, какой старательный ученик.
Про то, каково было внутри Вики, вообще лучше не вспоминать. Возбуждение вновь накатывало с новой силой. Она оказалась до умопомрачения узкой. Я с трудом вошел в нее. Едва ввел в нее два пальца, и Вика уже готова была кончить. Моя тесная горячая девочка. Я уже представлял, как растрахаю ее горячее отверстие под свой размер. Растяну, чтобы она могла принимать меня без подготовки, как только мы оба захотим.
Вставить было так сложно, что мне с трудом хватило воли и выдержки. А когда мне все же удалось… Она сжимала меня с такой силой, что не представляю, как сразу же не кончил. Узкая, горячая и влажная. Мокрая… Я возбуждал ее. Возбуждал настолько сильно, что она текла. Можно было пить. И скоро я сделаю именно это. Заставлю ее течь мне в рот, умоляя снова оттрахать. А затем займусь ее охренительной задницей. Колечко ануса было тугим – она явно не давала этому уебку, мужу, туда. Мне даст. Везде в ней буду только я.
От воспоминаний о том, как она сказала, что хочет лизать мой член, у меня снова начал вставать. Ебать! Я так долго не продержусь. Да, Вика, ты оближешь мой член весь. Будешь сосать его, пока я не кончу. Вся будешь покрыта моей спермой. Лицо, грудь, мягкая полоска волос внизу живота. Не отойдя от предыдущего оргазма, я уже представлял, как засаживаю член ей в горло, заставляя задыхаться. Ей будет не хватить воздуха, она будет давиться, но все равно просить еще.
Член снова встал. Твою мать! Мне хотелось удариться головой о руль. А лучше уж прямо в лобовое стекло. Чтобы покончить с этим на хрен раз и навсегда. Я думал, станет легче. Ни черта. Теперь только хуже. Я зависим от нее. Полностью зависим. Теперь мне нужно еще. Снова в потрясающую влажную тесноту ее влагалища, снова пробовать ее сок, снова слушать ее крики, предназначенные только мне. Член пульсировал болью, спина горела, а мозг лихорадочно соображал, как нам быстрее встретиться.
Охереть просто! Я жил ради этого. Ждал этого момента. Представлял, как все будет. И сука-Ваня со своим трупом все испоганил. Я знаю, что схожу с ума. Любой нормальный человек думал бы о мертвом теле, а я…
Не выкинуть ее из головы. Никак. Не теперь, когда я знаю, как она стонет, как насаживается на мои пальцы и мой член. Бля-а-адь! Мне снова нужно кончить в нее. Чтобы моя сперма оказалась внутри нее, вытекая на мокрую киску. Чтобы она пропахла мной. Ни одна фантазия и близко не была к тому, что происходило. Настоящая Вика оказалась ураганом. Штормом. То, что она делала, что говорила, как пыталась приказывать мне и руководить, и как сдалась… У меня скудное воображение. У меня его вообще нет! Ни одна фантазия не могла сравниться с тем, что Вика творила со мной.
Мысли о ней, как чертова опухоль. От них теперь никуда. Заставил себя завести мотор и нажать на газ. Еще ничего не давалось мне с таким трудом. Уезжать сейчас от нее равносильно добровольному согласию на пытки.
Я как идиот начал представлять наше будущее. Нашу семью. Она и я. Вместе. Дом. Общие заботы. Секс до умопомрачения. Бесконечные вечера вдвоем. Попытки узнать, что ей нравится. Попытки удивить ее чем-нибудь необычным. И каждый день рядом с ней. Каждый день. Она в моей кровати. Ждет меня с работы. Готовится к урокам. Встречает. Стонет и кричит, как сегодня… За то, чтобы она снова меня укусила и поцарапала, готов отдать все, что есть. Вика идеальная. Я даже не представлял, что она окажется такой. Дикой. Властной. Она не просила, а приказывала. И меня это сводило с ума. Какие-то нереальные запредельные ощущения. Со мной никогда такого не было. Ни разу. До сих пор не могу прийти в себя. Снова хочу чувствовать ее вкус на губах, ее ногти, раздирающие кожу, ее тугие соски. От мысли, что все это доступно ее мрази-мужу, захотелось что-нибудь разбить. Еще и Ваня со своим звонком. Полчаса. Хотя бы полчаса… Меня трясло. Все тело дрожало, как в лихорадке. Приходилось изо всех сил сжимать руль, чтобы руки не ходили ходуном. Меня буквально шатало из стороны в сторону. Не представляю, как продержусь. Возбуждение и злость разрывают изнутри. Теперь, когда я знаю, что можно испытать с Викой, как она на меня реагирует… Теперь будет в тысячу раз сложнее. Я сдохну, если не получу ее.
Стоянка возле офиса оказалась заполнена машинами. Скорая. Полиция. Припарковался у другого крыла здания и вошел с закрытого для всех входа. Тут же быстро набрал сообщение и отправил Ване. Мне нужно знать какого хрена здесь происходит. И желательно до разговора с полицией и всеми остальными. Ваня тут же перезвонил.
– Ну? Ты приехал? Ты где?
– Зашел с другого входа. Жду тебя здесь.
– Сейчас буду.
Ваня появился через минуту и сразу же оглушил новостью:
– Киру убили.
Наверное, у меня что-то со слухом.
– В смысле, убили?
– В прямом, Паш, в прямом. Маньяк какой-то. Говорят, похоже на серийника. Или какие-то ритуальные убийства. Короче, они тут всех опрашивают. Я пытался выяснить.
В виски как будто заколачивали гвозди. Я старался сосредоточиться на всем, что говорил Ваня, но мозг отказывался работать.
– Так, давай по порядку. Все с самого начала.
– Короче. Я подъезжаю к офису, и мне звонят. Леха, наш охранник. Говорит, здесь какая-то хрень, замотанная в тряпки. Похоже на человека. Они с Саньком нашли во время обхода утром, когда смену передавали. В общем, Леха сказал, что вызвал ментов, чтоб потом без проблем. Учитывая наши терки с администрацией. Короче, я захожу, а там реально – мумия. И цветок на груди. Паш, это пиздец. Меня самого трухануло. Менты недавно приехали, развернули ее. А там реально тело. Кира. Мы ее опознали.
Блядь! Просто охренеть, как чудесно! Мозг начал лихорадочно вбрасывать в черепную коробку мысли. Кира была любовницей отца. И точно следила за мной, докладывая ему о каждом моем шаге. Но она не была замешана ни в каком криминале – тут без вариантов. Проверена тысячу раз, еще когда отец брал ее к себе.
– Паш, мы все под подозрением. У всех берут эти… бля… показания! Типа, где мы были сегодня. И че говорить?
Ваня мешал сосредоточиться. Его болтовня бесила.
– Где был, говорить.
– Я был в месте, о котором этим собакам так просто не расскажешь.
Вот это сейчас меня меньше всего волновало. Где он там ошивался.
– Скажи, что дома был. Один.
– У меня мать дома. А если они ее спросят. Она ж заткнуться и молчать не сможет. Спалит меня. Сколько раз уже так было. Думай, Паш, думай, че делать.
– Я подумаю, если ты заткнешься. Отцу звонил?
– Какому отцу? А-а-а… Андрею Дмитриевичу? Нет, не звонил. Я как-то не подумал. А надо было? Сейчас позвоню. – Ваня уже потянулся за телефоном.
Я успел его остановить. Вот там где надо, был бы таким шустрым.
– Не нужно. Я сам ему позвоню. Про меня что спрашивали? И что ты сказал?
– Спрашивали, кто хозяин и где ты сейчас. И почему тебя нет на работе. Ну, я, ясное дело, сказал, что суббота. И что ты вообще не обязан здесь каждый день появляться. Ну, как обычно все, Паш.
– Хорошо. Где они сейчас?
– Да везде. Шляются по всему объекту.
А это уже плохо.
– Ты позвонил нашим юристам?
По выражению его лица стало ясно, что нет. Вот же дебил!
– Черт! Нет!
– А чем ты занят был, Вань?!
– Я показания давал…
Мне хотелось вбить этого придурка в стену. Так, чтобы размозжить его череп на осколки.
– Тебя засадят и без твоих показаний, идиот.
– Петровичу звонить?
– Начни с него.
Я оставил Ваню вызванивать юристов. Так и знал, что день будет дерьмовым. Только не подозревал, насколько. Сначала эта тварина, которая бросилась на Вику. В какой-то момент мне показалось, что я убил мудака. Я хотел его убить! За то, что прикоснулся к ней. Причинил боль. Половина мозга отключилась. Там существовали какие-то старые инстинкты. Алое марево и потребность убить. Вторая половина четко осознавала, что я делаю. Уничтожаю уебка, посмевшего навредить моей женщине. Я абсолютно хладнокровно планировал, как лучше это сделать. Как доставить ему максимум боли. Если бы не Вика…
Мысли о ней не отпускали даже сейчас. И они помогли не взорваться. В зале, том самом, где я увидел Вику, было полно народа. Повсюду следы от обуви, комья земли и талый снега. Странный запах, черная пыль и шум голосов. На моей территории были чужие люди, которые превращали мой же труд в грязь. Один из ментов тут же курил и стряхивал пепел на пол. Я постарался сосредоточиться на Вике. На ее покрасневшем лице и горящих глазах. На растрепанных моими руками волосах. На том, как она выгибалась под моими пальцами. Стало немного легче. Удалось взять себя в руки. Я подошел к курящему придурку.
– Здесь не курят.
Он закашлялся, а затем неприязненно скривился. Мудила.
– А ты у нас кто такой?
– Я владелец.
Кажется, этот мудозвон растерялся. Вылупился на меня, как рыба и снова попытался поднести сигарету ко рту.
– Я же сказал: здесь не курят.
– Семеныч, что такое?
Рядом нарисовался еще один хрен. Примерно одного со мной возраста. В штатском, но явно главный.
– Да вот, Степан Борисыч. Утверждает, что владелец. – Идиот кивнул на меня.
Я пытался ухватить взглядом все происходящее, пока «Степан Борисыч» выискивал что-то в своих бумагах. Несколько человек мялись в центре зала, обступив что-то или кого-то на полу. Не сложно догадаться, что там все еще лежала Кира.
– Павел Андреевич Туманский? – Тот, который был в штатском, внимательно меня рассматривал.
Я кивнул. Он вытащил из кармана удостоверение и помахал им. Наверное, долго тренировался, чтобы было, как в кино.
– Степан Борисович Беликов. Я буду вести следствие по… по делу Киры Федотовой. Мне нужно задать вам несколько вопросов. Мы можем где-нибудь поговорить?
Я кивнул.
– Да, у меня в кабинете. Я могу сначала взглянуть на тело?
Его моя просьба удивила.
– Зачем?
Чтобы сфоткаться на фоне трупа и выложить на сайте фирмы, бля!
– В моем офисе убит мой сотрудник.
– Ну, посмотрите…
Он отошел в сторону, пропуская меня вперед. Пока я шел мимо, он попытался незаметно заглянуть в свои бумажки. Наверняка изучает все, что удалось на меня собрать. Я знал такой тип людей. Почти наверняка он только недавно получил повышение. Это одно из первых его крупных дел. Он ужасно хочет выслужиться перед высоким начальством и раскрыть все за пару часов. Договориться с таким не удастся. Скорее всего он из благополучной семьи, отличник, спортсмен и лучший на курсе. Деньги не возьмет ни под каким предлогом. Даже большие. Будет прозябать в нищете с нелюбимой женой. Мне необходима информация, но от него ее не получить. Нужен кто-то в возрасте. Достаточно жадный и повидавший на своем виду. Имеющий доступ к делу, но не сумевший подняться выше. Тот, кто с радостью сольет все, что у «Степана Борисовича» получится накопать на меня и на это дело.
Когда я дошел до тела Киры, уже четко представлял, что буду делать и говорить. Но в следующие несколько секунд перестал думать даже об этом. Кира действительно напоминала мумию. С ног до головы она была обмотана белой тканью, пропитавшейся кровью на груди. С лица ткань сняли. Наверное, чтобы опознать труп. Она успела окоченеть и посинеть. Глаза закрыты. Косметика немного размазалась, как будто она плакала. Даже на мой взгляд это выглядело жутко. Под подбородком, поверх ткани лежал бледно-розовый цветок. И какого хрена все это могло означать? По спине прошел озноб. Кира мне не нравилась. В какой-то степени я даже ненавидел ее. Она спала с моим отцом, а когда ему надоела, попыталась переключиться на меня. И именно она докладывала отцу обо всем, что здесь происходило. Она была отличным профессионалом. Но не единственным. И все-таки… Такая смерть была ужасна. А судя по количеству крови на ткани, ее едва ли не вскрыли. Надеюсь, что она хотя бы не мучилась и умерла быстро.
– Это она?
Беликов дышал в затылок.
– Да.
– Теперь мы можем поговорить?
Хренову энтузиасту не терпелось вывеси меня на чистую воду. Я кивнул и отвернулся.
– Да. Идемте.
В кабинете привычно пахло штукатуркой и строительной пылью. Раскуроченный телефон завибрировал. Сообщение от нашего юриста.
«Павел Андреевич, я на месте».
Быстро напечатал ответ.
«Разговариваю со следователем. Степан Борисович Беликов. Договориться не удастся. Найдите подходящего человека. И мне нужен кабинет Киры.»
«Понял. Сделаю».
Кивнул следователю на стул, а сам сел за стол.
– Извините. Так о чем вы хотели поговорить?
Беликов уже пришел в себя и пытался выглядеть важным.
– О Кире Николаевне, естественно. Как давно вы ее знали?
– Очень давно.
– А конкретнее?
Задумался, пытаясь вспомнить.
– Лет пять.
Он что-то увлеченно записывал в блокноте. То ли свои великие соображения, то ли просто тянул время, чтобы застать меня врасплох.
– Она была вашей любовницей?
Ага, все-так, пытался застать врасплох.
– Моей – нет.
– А чьей была?
– Ну, чьей-то наверняка была. – Пожал плечами.
Легкая боль прошлась по спине, сладко согревая. Ткань терлась о царапины, оставленные Викой. Наверное, он что-то сумел разглядеть на моем лице.
– С вами все в порядке?
– Да.
– Значит, между вам ничего не было?
– Нет.
– Советую говорить мне правду. Спрашиваю еще раз: вы состояли с Кирой Федотовой в… в отношениях?
Если бы в соседнем зале не лежало тело Киры, я бы рассмеялся. Такими темпами следствие долго будет топтаться на одном месте.
– Состояли.
Не знаю, как этот придурок удержался от хлопка в ладоши.
– И в каких?
– В деловых. Кира Николаевна работала на моего отца. А потом – на меня. Перешла по наследству. – Я улыбнулся, глядя на поникшего идиота.
– И вы точно не были… любовниками?
– Точно.
– Ладно… А где вы были ночью и утром?
– Ездил за город. По делам.
– И все это время пробыли там?
– Да.
– Мне нужен адрес и имена всех, кто это сможет подтвердить.
Совсем некстати вспомнил заброшенный Викин дом, ее комнатку и строчки на обоях.
– Подтвердить некому.
– А адрес? Где конкретно вы находились?
Назвать адрес – хоть и косвенно, но втянуть в это Вику. А я не мог этого сделать.
– Если подтвердить некому, то и адрес вам ничего не даст.
Кажется, я сумел вывести его из себя.
– Я сам буду решать, даст мне что-нибудь адрес или нет. Я правильно понимаю, что вы отказываетесь его назвать?
Я кивнул. Этот дурак едва ли не заулыбался от радости. Наверное уже представляет, как сажает меня.
– У вас нет алиби. Вы отказываетесь говорить, где были ночью. И у вас разбито лицо. И руки.
Черт, с Викой я забыл обо всем. Даже не чувствовал боли в расквашенном носе. Тот мудак умудрился меня достать. Но теперь он вряд ли скоро сможет вообще пошевелиться. Я знал, куда бить. Взглянул на татуировку над костяшками. Единственная, о которой я не рассказал Вике. И не расскажу. Она и так знает, как на меня действует. Потер ссадину возле зеленого листка.
– Ну и что?
– А то, что вы могли… вы могли… попытаться изнасиловать убитую… Она дала вам отпор. – Он указал концом карандаша на мое лицо. – А вы ее убили. По неосторожности… Потом решили все это выдать за ритуальное убийство… Замотали тело в ткань… И скрылись с места преступления…
Надеюсь, этот идиот сам понимал, насколько смешно и глупо звучит его версия.
– Я действительно кажусь таким слабаком?
Беликов взглянул на меня:
– В смысле?
– В прямом, Степан Борисович. Кем надо быть, чтобы женщина смогла так навалять?
Видимо, Беликов редко участвовал в драках.
– Вы облегчите себе жизнь и сэкономите нам время, сказав, где провели ночь и были с утра.
– Даже если я скажу, никто не сможет это подтвердить. Так что… Если у вас больше нет вопросов, то мне пора работать. Ваши… сотрудники… умудрились превратить офис в свалку.
По выражению его лица было ясно: он готов меня засадить, даже если убийца будет стоять рядом и давать чистосердечное.
– Не покидайте город.
– Ни в коем случае. У меня тут еще полно работы.
Беликов, злой как черт, наконец, свалил, а я остался с десятком мрачных мыслей. Убийство – само по себе проблема. Но убита Кира. Во-первых, она в курсе многих дел компании. Во-вторых, едва ли не моя нянька. Она была в достаточно близких отношениях с отцом, если он подпустил ее к нашей семье. И дело не в сексе. Кира докладывала отцу о моих делах, справляюсь ли с проблемами. Это была его версия родительского контроля. Чтобы успеть подстраховать и сгладить мои косяки, не ущемляя моей же гордости. В какой-то степени я понимал отца. В нашем бизнесе нужно постоянно следить за своей спиной и прикрывать задницу. Когда придет время передать управление в компании нашим с Викой детям, я точно так же постараюсь незаметно следить за их успехами и трудностями. Но меня бесило то, что отец доверил это именно Кире – своей бывшец любовнице.
По спине вдруг прошла волна жара. Я не сразу понял, не сразу осознал… Так легко было думать о «наших с Викой детях». Я кончил в нее. Намеренно не дал ей найти презервативы. Я хотел не только ощущать ее без каких-либо преград, но и оставить внутри нее свое семя. Вполне возможно, что уже сейчас Вика беременна моим ребенком. Надеюсь, это так. Хоть бы это было так. Как только вырвусь из этого бедлама, отправлюсь к Вике, и мы снова все повторим. До тех пор, пока она точно не забеременеет.
Тогда она будет вынуждена уйти от Ромы. А мне не придется рассказывать ей обо всем, что выяснил Федя. Почему-то я был уверен, что Вика не поверит, что десять лет прожила с куском говна. Не поверит мне. Так или иначе, у нее не будет выхода. Она должна быть моей. То, что случилось сегодня, лишь подтверждало мою уверенность в этом.
В дверь постучали. В кабинет заглянул наш юрист.
– Павел Андреевич? Я могу войти?
Кивнул. Он работал на отца. Но, как и Кира «по наследству» перешел ко мне. И наверняка, отец скоро узнает об убийстве. И лучше бы от меня, а не от Юрского.
– Я нашел человека, как вы и просили. Договорились о вполне приемлемой сумме. – Юрский сунул мне клочок бумажки. – Информация будет. С кабинетом Киры Николаевны тоже все улажено. Дело ведет Беликов Степан Борисович. Я уже начал наводить справки. К вечеру вы получите на него всю информацию.
– Вы уже сообщили Андрею Дмитриевичу?
– Нет, я еще не успел. Как только Иван позвонил, я сразу к вам.
Я кивнул:
– Хорошо. Скажете позже. Я сам поговорю с ним.
– Будут еще какие-то распоряжения?
Я задумался. У убийства Киры могла быть тысяча причин. Практически у всех, кто занимается строительством, руки замараны. Особенно у тех, кто имеет бизнес такого масштаба, как у нашей семьи. С нами уже никто не связывается, но это не значит, что жить стало спокойнее, а жертв – меньше. Убийство же Киры не вписывалось ни в какую схему. Показательная казнь? На нас мог наехать только кто-то равный нам по силе и влиянию. Если так, то у этого человека была возможность достать кого-то из нашей семьи. Кира – лишь сотрудник. К семье она никакого отношения не имеет, будь хоть трижды подстилкой отца.
Предупреждение? Нет, тоже не похоже. Мы бы собирали Киру по частям. Да и сначала бы были какие-то угрозы. Что тогда? Я посмотрел на ждущего указаний Юрского:
– Узнайте пытали ее или нет. И был ли секс. А еще лучше, если ей займется нормальный патологоанатом.
– Само собой, Павел Андреевич. Я подключу проверенных людей. Есть что-то, что я должен знать?
– Это не случайное убийство.
– Могу я поинтересоваться, почему?
– Можете. У нас везде камеры. Охрана. Простой гопник сюда бы не влез. Кстати, что там по камерам?
– Полиция изъяла записи. Но, само собой, у них копии. Все оригиналы у нас. Но… Увы. В помещении, где найдено тело, как я понял, камер нет?
Вот же!.. Завтра же нашпигую все поместье.
– Нет. Вокруг территории, на всех входах, на парковке. Кстати, что с Кириной машиной?
Юрский заглянул в распечатку.
– Стоянку не покидала. С машиной работают криминалисты из полиции. Но я постараюсь, чтобы они не затягивали.
– После них мы вряд ли что-то сможем найти.
– Поверьте, Павел Андреевич, найдем. И все-таки я хотел бы услышать ваши соображения. В каком направлении стоит начать работать?
– Во всех. Проверьте для начала сотрудников.
Кажется, Юрского удивила моя просьба. Но он успел сделать вид, что все нормально.
– Прошу прощения, но мы уже проверяли. И не раз. Сюда абы кто не попадает.
Блядь! Сегодня все решили поучить меня жизни?
– А вы проверьте еще раз. Внимательнее. Вам же за это платят. Или я не прав?
Юрский заметно побледнел.
– Хорошо, Павел Андреевич. Что-то еще?
– Да. Информация не должна никуда просочиться. Ни слова. А если кто-то из ментовских будет раздавать интервью… Короче, вы знаете.
– Да, я понял.
– Из кабинета Киры Николаевны что-то забрали?
– Нет, я все сделал, как вы просили. Изучать все документы будут только здесь.
– К утру мне нужны фотографии тела. Это возможно?
– Конечно. Постараюсь раздобыть для вас заодно и отчет.
– Это необязательно. Главное – снимки.
– Сделаем, Павел Андреевич.
– Отлично. Тогда вы свободны.
Юрский испарился, а я опять остался один. Хотелось к Вике. Просто прижаться к ней, вдыхать запах ее кожи и слушать, как быстро бьется ее сердце. И тогда вся эта хрень в моей жизни станет не такой грязной.
Без Вики у меня ни черта шансов выбраться из выгребной ямы, в которой я оказался. Больше нельзя откладывать. Я взял телефон и набрал отца.
– Какого хрена ты опять наворотил? – Вместо приветствия.
Все, что я имею, у меня есть благодаря ему. Но я никогда не повезу своих детей вместо дня рождения смотреть на казнь конкурентов. И никогда не заставлю их месить кулаками проворовавшегося бухгалтера. Я благодарен отцу за все. Я пытался, чтобы он мной гордился. Но он натуральный мудак. В подтверждение моих мыслей после нашего короткого разговора телефон сдох.