Глава 9

Мия

Охота...

Крестьяне относились к ней неодобрительно.

Гоняются благородные даны, да по их полям... они бы сами чего вскопали, а то и вспахали! Нет?

То-то и оно...

А как чего повредят еще?

А на баб поохотятся? Да, в том самом смысле, им-то смех, а девке горе... кто ее потом такую замуж возьмет?

Ладно, кто-то и возьмет, но ведь кто-то и нет...

Так что об охотах крестьяне старались узнавать заранее, что могли убирали, кого могли - тоже... Мие узнать тем более было несложно.

Итак, охота.

С утра все собираются, поют рога, седлают коней, смеются, шутят, даны, эданны, все едут в лес, там гонятся за дичью...

Как обеспечить приток дичи? Причем, именно в одно место?

Мие даже и трудиться не пришлось. Амедео сам обо всем позаботился. Купец же! Предусмотрительный!

Что за удовольствие, целый день гоняться по лесу и ничего не поймать? Нет-нет, надо дичь обеспечить! То есть - заранее прикормить.

Мия считала это двойной подлостью.

Зверье пришло к кормушке, раз пришло, два, три, а на десятый там его твари с арбалетами встретили... гадко это как-то. Но ей все на пользу. Не гоняться за негодяями по всем лесам. Надо просто подождать в нужном месте.

Мия и ждала.

И не сильно удивилась, когда мимо нее проскакала ватага охотников.

Сама Мия и не подумала показываться - вот еще! Прячется она себе, и хорошо прячется. А чтобы в лошадь выстрелить, много ума не надо.

Но это чуточку позднее.

Метаморф Мия - или уже где?

Деньги, деньги... ладно, лошадь она по-простому покрасила, потому что чисто вороной, на которой скакала эданна Орнелла у нее не было. Помоет потом, краска не ромская, смоется в два счета.

А платье такое же.

И фигура.

И лицо...

Вблизи она никого не обманет, но чуть подальше - отлично... Мия вышла из засады, показательно привязала лошадь к дереву, дан Амедео увидел ее почти сразу и расплылся в улыбке.

- Эданна!

Сам с коня спрыгнул!

Так чего еще надо!

- Привяжите коня, пожалуйста. Нам надо поговорить...

И привязал, и заулыбался так... масляно.

Мия сделала шаг вперед, второй... всего два движения. Два удара.

Один - в солнечное сплетение. Сильно, жестоко, чтобы согнулся.

И второй - камнем с острыми гранями в висок.

Правки и добавки уже не требуется.

***

Дан Амедео умер мгновенно.

Мия на всякий случай пощупала его висок - отлично, кость вдавлена глубоко, теперь пульс... нет, нету.

Ну и прекрасно, ей того и требуется...

Теперь надо как следует уложить эту тушу... ага, вот так... лошади испугалась, понесла, вот подходящая ветка, Мия чуточку надломила ее, примерилась, в самый раз по высоте, а вот тут, под голову ему камушек.

Случается в лесу такое. Лес смешанный, почва везде разная... не повезло.

Горе какое!

Теперь лошадь дана Амедео.

Отвязать и спугнуть. Да так, чтобы она по лесу неслась с выпученными глазами.

Реально?

Сложно. Но Мия справилась.

Она просто заранее привязала на соседнюю ветку кусок медвежьей шкуры и надела на нее мешок.

Потом отвязала лошадь - и мешок сняла.

Ветка качнулась у самого носа лошади, жуткий запах ударил в ноздри благородного животного... не видели вы, как это благородное и умное стоит на задних копытах, а передними по воздуху молотит что есть силы...

Хорошо пошла!

И тут все взрыла хорошо... да, так и выглядит... Мия оценивала поляну, а руки работали сами по себе, отвязали кусок шкуры с ветки, убрали в мешок, еще раз все проверили...

Отлично!

А когда тело найдут, тут и остатки следов затопчут.

Забегая вперед, так оно и вышло.

Лошадь вынесло на охотников, всю в пене, люди встревожились, поехали искать дана Амедео, ну и нашли...

Эданна Мария поплакала... недолго, дня два, а потом подала прошение королю. Поместье сыну сестры, а ей приданое и монастырь! Наконец-то и побыстрее!

Ни эданну Орнеллу, ни дану Мию никто не заподозрил. Убийство так и осталось 'несчастным случаем'.

Адриенна

Филиппо Третий умирал.

Сейчас это было уже очевидно, и счет пошел на дни, если не на часы. Мужчина лежал в кровати, не ел, не пил, только испражнялся под себя. И даже не осознавал этого.

Чистится, - шептали слуги.

Адриенна махнула рукой на все приличия и проводила время рядом со свекром, за что Филиппо Четвертый был ей весьма и весьма благодарен.

Отца он любил.

Искренне любил, но и трепетал перед ним, и побаивался, и... именно поэтому ему было тяжело смотреть, как сильный мужчина уходит. Уходит, как и жил.

Спокойно, рассудочно и бестрепетно.

Павда, утешала его величество эданна Франческа, спешно примчавшаяся в столицу и поселившаяся в своем городском доме.

Ко двору она не совалась, но логично рассудила, что умирающий король уже не так опасен. Ну и...

Филиппо Четвертый оценил глубину самопожертвования эданны и мчался к ней каждую ночь.

А Адриенна ночевала рядом с Филиппо Третьим. Благо, в спальне короля была выдвижная кровать. Обычно на ней спал камердинер, но сейчас...

Дан Пинна был искренне благодарен эданне Адриенне.

Вот просто - за все.

Когда ты привязан к человеку, когда ты его любишь (и вот не надо этих пошлостей, можно подумать, что любовь бывает только плотская), когда любимый уходит...

Как же это больно!

И тяжко!

И так не хочется, чтобы любимого человека касались чужие, равнодушные руки...

До слез, до крика, до боли... да, слуги ухаживают. Но это другое.

Это их работа.

Им приказали - они пришли, им прикажут - они уйдут.

И именно поэтому Адриенна получила искреннюю благодарность камердинера. И...

***

Филиппо застонал ночью.

Адриенна привычно встала,, положила ему руку на лоб, зашептала какую-то ерунду, про то, что все спят, и спать надо, и все будет хорошо...

Потом попоила короля, вытащила испачканную пеленку, без малейшей брезгливости подстелила чистую

Брезгливость?

Нет, не слышали.

Это эданне Франческе вольно мизинчик оттопыривать и тянуть с ужасом в глазах: 'это так ужасно, я просто не могуууу...'.

Ну и не моги.

А Адриенна в деревне выросла... вы мимо свинарника не проходили, не случалось? С подветренной стороны,, очень рекомендую.

А еще можно жеребят выкармливать, и щенят, и котят... да кого только на попечении Адриенны не случалось! С ее легкой руки, кого только дане не тащили.

Так уж это...Сибеллины - свет и счастье своей земли.

Растущего на ней, живущих на ней... побывав в руках Адриенны, на поправку шли практически все животные. Но это же потом!

Когда она осмотрит, покормит, приглядит... если что - больные животные и пахнут не лучшим образом, и испражняются, кстати говоря, и тошнит их тоже частенько.

И раны Адриенна перевязывала, и повязки накладывала. Это обязанность хозяйки дома, если уж на то пошло!

Потом, конечно, можно и лекаря пригласить. Но где лекарь, а где замок! Пока он доедет, больной шесть раз помереть успеет...

Так что... какая брезгливость? Смешно даже!

Иларио Пинна, который тоже проснулся на стон, стоял в дверях спальни, и наблюдал за этим. Видел уверенные четкие движения белых рук в сумраке комнаты, видел, как эданна почти материнским жестом отвела с лица короля мешающую прядь...

- Спасибо, ваше величество.

- Дана Адриенна, - привычно отозвалась женщина. - то есть эданна...

- Спасибо вам, эданна Адриенна.

Адриенна качнула головой.

- Это мой долг.

Почему-то она осознавала это именно так.

А еще...

Филиппо Третий уходил из-за проклятья. Если Адриенна его бросит, ему будет намного больнее. Пока она рядом... ему легче.

Кстати, Иларио это тоже отметил.

- Я знаю, вы не любите короля...

- Которого из? - горько улыбнулась Адриенна. - Если что, дан Пинна, это взаимно.

- Его величество принудил вас выйти за принца.

- Да.

- И вы можете уйти.

- Да.

- Когда вы уходите, ему становится хуже. Почти перестают действовать обезболивающие... я знаю, какого вы рода, эданна. Его величество не делился со мной, но я знаю...

- Неужели?

В полумраке, который развеивался лишь двумя свечами, выражение лица Адриенны было не отследить. Поэтому дан Пинна ориентировался только на ехидство в голосе женщины.

- Сибеллины, ваше величество. Вы - радость своей земли...

- Да. Вы понимаете, дан, что если об этом узнают, вас просто казнят?

- Да, эданна. Понимаю.

- Тогда больше так не рискуйте, - посоветовала Адриенна.

- Не стану. Я... вы могли бы злорадствовать. А вы искренне стараетесь помочь. Я ведь вижу, я не слепой. И остальные слуги видят...

Адриенна вздохнула.

Разговор был тягостным, но... для чего-то же мужчина его затеял? Видимо, для чего-то важного.

- Дан Пинна, его величество просил меня о вас позаботиться. И если вы захотите мне служить, я буду рада.

- я не знаю, ваше величество. Мне будет сложно.

Адриенна вздохнула.

- Я знаю. Дан Пинна, здесь и сейчас - поймите меня правильно. Вы можете уехать к себе и получать пенсион. Вы можете остаться при дворе, я лично прослежу, чтобы вас никто не смел задеть. Вы можете остаться и служить мне. Насчет его величества я не знаю, он может не захотеть вас видеть.

- И не захочет.

- Я ничего и не предлагаю от его имени. А от своего - вы меня услышали.

- Я услышал, эданна Адриенна. И... все правильно понял.

Адриенна вздохнула.

- Еще одно, дан Пинна. Когда родится мой сын... может быть, вы будете нужны ему. Не мне, а ему.

Мужчина закашлялся.

- И вы... эданна, вы сможете доверить мне своего ребенка?

- Я смогу доверить вам внука вашего друга, - просто ответила Адриенна. - и буду знать, что малыш в безопасности. Под присмотром умного и надежного человека.

Дан Пинна подошел к женщине, опустился на колени и поднес к губам ее руку.

- Ваше величество. Я буду счастлив служить вам.

Сильные пальцы стиснули его ладонь. Сапфировые глаза сверкнули так, что на миг перекрыли даже сияние свечей.

- Вы будете служить моему сыну так же, как служите его деду, дан Пинна. Этого довольно.

Дан Пинна еще раз поцеловал руку ее величества.

И... где-то там, на границе сознания все же промелькнула мысль.

Ну и идиот же его величество. Как он может предпочесть эданну Франческу? Точно, идиот...

Но поскольку Иларио был человеком очень законопослушным, то мысль быстренько махнула хвостиком и удрала.

Адриенна посмотрела на короля.

- Завтра. Думаю, к вечеру. Дан Иларио, я пока оставлю вас? Хотите попрощаться?

Иларио вздохнул.

- Его величество меня все равно не узнает.

Адриенна прикусила губу.

Один способ был. Но....

С другой стороны, вот дан Пинна-то как раз и сможет понять.

- Я... я могу вызвать его из забытья, Иларио, - тихо сказала женщина. - Ненадолго... сейчас он догорает, словно тлеет, а так это будет вспышка. И он уйдет в сознании. Что лучше? Как будет лучше?

- Вы... можете?

- Вы сами сказали, кто я, - просто ответила Адриенна. - Мне надо будет буквально пять минут уединения, потом... да, потом у него будет где-то час, не больше. И все.

Дан Иларио только вздохнул.

Вот почему он сейчас не закричит?

Не побежит к его преосвященству?

Не расскажет его величеству Филиппо Четвертому?

А потому...

Потому что он был рядом с королем тридцать лет.

Тридцать лет, считай, другие живут меньше. И эта девочка сейчас говорит о том, чего хотел бы и сам король. И... она ведь знает. Знает, что так будет правильно, просто хочет посоветоваться...

Его величество хотел бы того же самого.

- Ваше величество... вы можете это сделать ближе к рассвету?

- Да.

- Пожалуйста. Он хотел бы и исповедаться, и попрощаться...

Адриенна кивнула.

- Мне нужно буквально пять минут времени. А потом... если бы я могла дать ему больше времени, я бы дала, дан Иларио.

- Я верю, ваше величество.

Мужчина и женщина сидели и ждали рассвета...

Мия (Лоренцо)

- Черт побери!

Динч треснула кулаком в стену.

Она. Не. Беременела!

Она старалась, они с Лоренцо проводили вместе каждую ночь, и ей было хорошо, и ему, но... она не могла забеременеть!

Вот уже третий месяц.... И что же делать?

Что делать?

Она должна забеременеть ДО того, как они пойдут через горы. И замуж выйти хорошо бы ДО того, как они окажутся в Эрвлине. Но... но как это сделать?

Просто так Энцо на ней не женится, она это уже преотлично поняла. Ее не любят.

Им хорошо вместе, и Лоренцо, как и многие мужчины, считает, что этого достаточно. А ей нужно больше!

Но... как это получить!?

КАК!?

Зеки-фрай коснулся плеча женщины. В сельской местности встают рано, еще до рассвета, чтобы успеть переделать все дела. И у мужчины их было не меньше, чем у Динч.

- Грустишь?

Динч только вздохнула.

- Да... я и Лоренцо...

- Ты в очередной раз поняла, что ребенка нет, - усмехнулся бывший ланиста. Вот дураком он ни разу не был.

- Да.

- И что ты будешь делать?

- Буду дальше пробовать...

Зеки-фрай качнул головой.

- Может быть, ты пробуешь не с тем человеком.

- Что!?

- Ни одна из женщин, которые были с Лоренцо, не забеременели.

- Бема-фрайя и не могла...

- Она была не единственной, - спокойно поведал ланиста. Динч сверкнула глазами.

- Может быть всяко....

- Может. Но я бы тебе советовал серьезно над этим задуматься. Иногда бывает так, что двое людей просто не подходят друг другу.

Динч еще раз кивнула.

- Да, пожалуй... Я подумаю.

Зеки-фрай удалился, а женщина уставилась на окровавленные тряпки, которые отстирывала.

М-да...

Может, и правда... стоит? Ну... попробовать?

Караваны через деревню идут регулярно, неужели она никого не подберет? Подходящего?

Да можно и не слишком уж стараться, все же ребенок не обязательно светленьким будет, а если темноволосый - скажет, что в мать?

Попробовать?

Динч пока еще колебалась. А тряпки надо было стирать, и женские дни лишали душевного равновесия, и ребенка все еще не было.

И стерва Адриенна, о которой во сне постоянно говорит Лоренцо?

Кто бы та ни была, отдавать его Динч не собиралась! Это ее выигрыш, ее ступенька в новый мир!

Лоренцо - ее!

А пока...

Кувшин на голову и к колодцу за водой.

Может, и остался бы этот разговор без последствий, поскрипела бы Динч зубами, да и успокоилась. Но...

***

Носить воду - тяжело?

Не женское это дело?

В непросвещенные средние века, увы, доставкой воды из колодца занимались исключительно женщины.

Кувшин на голову, придержать рукой - и вперед. Вот и Динч ходила к колодцу несколько раз на дню.

Осанка у нее, конечно, была,, как у королевы. Но все равно...

Зеки-фрай помогал во дворе, мальчишкам можно было поручить мелкие дела, Лоренцо пока еще лежал. Хотя они уже и начали...

Динч почувствовала, как ее щеки заливает румянцем.

Все же он замечательный, ее Лоренцо.

Да,, ее.

Он просто об этом не знает, но он уже ее! Вот!

Вот и колодец.

И как всегда, возле него полно женщин, беседуют о своем, сплетничают, наливают воду в кувшины... Динч встала в общую очередь.

Невольно прислушалась.

- Ой... у меня знакомая никак не могла забеременеть.

- Да-ты-что!? Горе-то какое! Кошмар просто!

- Вот, и она так же думала.... Пошла к знахарке!

- А та что сказала?

- Бывает и такое, когда двое просто друг с другом не совпадают. У мужа ее дети могут быть, у нее могут... а вот чтобы общие... никак! Ужас, правда?

- Кошмар! И ведь такое никак до брака не узнать!

- Нет! Никак! А потом, считай, жизнь порушена...

- Не порушена, вот! Бабка посоветовала!

- И что она посоветовала такого хорошего?

- она сказала, что у жены есть один способ. Чтобы муж молодую в дом не привел... надо ему рОдить...

- Ну да. Но как?

- А вот так! - ухмыльнулась женщина. - Надо, знахарка сказала, с кем другим попробовать. После этого и от мужа ребеночек может получиться.

- Правда!?

- Ага.... Знахарка это даже объяснила подруге! Ты что! Она сказала, что когда девушкой замуж выходишь, ты на своего первого мужчину настраиваешься. А если у вас несовпадение по детям... значит, что-то не так случилось. А когда ты с другим,, ты все посбиваешь, и можно еще раз попробовать.

- Ой... да так любой блуд оправдать можно!

- Может и так. Но знакомая, ты знаешь, забеременела после того раза.

- От... чужого?

- Что ты! От своего! Там родинка приметная... сейчас четвертого ждут!

- Аж четвертого?

- Да.

Динч молчала.

Хотелось и спросить, и уточнить, но... иногда лучше помолчать. Может, у них с Лоренцо тоже так?

Неправильно они друг с другом сложились?

Может быть...Но не к бабке же с этим идти?

Как же все это... сложно...

Адриенна

Дан Иларио Пинна сжал ее руку, когда на горизонте занялась заря.

- Эданна Адриенна?

Адриенна кивнула.

- Я... готова.

- Я сейчас пойду к кардиналу и позову его. Вам хватит этого времени?

- Да.

- С Богом.

Дан Иларио вышел.

Адриенна подошла к кровати, на которой лежал Филиппо Третий. Пока еще живой... как же она его боялась и ненавидела. Тогда,, давно...

А сейчас?

Пустота.

Неинтересно... просто ничего. Как она должна к нему относиться?

Да никак. Вот и все.

Пустота.

Адриенна отстегнула от платья тяжелую брошь и кольнула иглой запястье. Там, где под белой кожей пульсировала тонкая синяя вена.

Вот так... кровь выступила.

Хорошо...

А теперь...

Коснуться пальцем крови, коснуться пальцем языка, который виднеется в приоткрытом рту умирающего. И еще раз, чтобы попало побольше.

И отойти.

Все, больше она ничего сделать не может. Даже и звать не нужно, ни к чему.

Все верно.

Прошло буквально несколько минут, и Филиппо застонал, мутные глаза обрели прежнюю змеиную ясность.

- Что... кто... Риен?

- Да, ваше величество. Вы умираете.

Разводить церемонии Адриенна не стала. Филиппо и так все знал, оставалось напомнить.

- Я... да. Похоже. Голова ясная, это хорошо. - И поскольку голова именно что прояснилась, следующий вопрос был закономерным. - Это вы сделали?

Адриенна кивнула.

- Я. Я могу позвать... только ненадолго.

- Ничего, мне хватит времени. Где мой сын?

- Он скоро вернется из города и зайдет к вам, - разъяснила Адриенна.

- Из города?

- От эданны Франчески.

- Тьфу, стерва, - разозлился Филиппо. И тут же оглянулся на дверь, улыбнулся. - Иларио, друг...

Дан Пинна кинулся к королевской кровати, поцеловал руку монарха.

Пусть бывшего.

Другом Филиппо ему оставался и в настоящем.

Его величество посмотрел на кардинала Санторо.

- Вы пришли принять мою исповедь, кардинал?

- Меня позвал дан Пинна.

- Да...

- Оставьте меня с даном Пинна на пару минут. Потом он вас позовет, - распорядился Филиппо.

Адриенна послушно вышла. Они с кардиналом остались вдвоем в приемной. Его высокопреосвященство взял женщину за руку, погладил запястье.

- Больно, ваше величество?

Адриенна посмотрела на запястье, на котором виднелся след укола.

- Да... розы красивые, но не любят, когда их рвут.

Кардинал это понял, и улыбнулся. Чего уж там, самому доставалось, бывало.

- Вы красивее любой розы, ваше величество.

- Благодарю вас, кардинал.

- Дан Анжело, мы же договорились, - улыбка у мужчины была неожиданно привлекательной. Совершенно неожиданно. Хотя и понятно, одно дело - улыбаться какой-то дане, другое - королеве.

- Дан Анжело. Я рада, что король пришел в себя.

- Полагаю, это последнее усилие, - вздохнул кардинал. - Но я рад буду принять у него исповедь...

Адриенна едва язык себе не откусила. Так зачесалось спросить - потому что хотите узнать много нового и интересного?

Но... сдержалась! Ценой прикушенного и больного языка.

В приемную ворвался король Филиппо Четвертый.

- Отец...

- У него сейчас дан Пинна. Он сказал - пригласит...

И верно, дан Пинна вышел из верей королевской спальни. Заплаканный, грустный... даже если его величество что-то ему пообещал, все равно терять друга - тяжко.

- Кардинал, войдите.

- Отец... - рванулся туда Филиппо Четвертый.

И буквально через пару минут был отправлен в приемную.

- сейчас я исповедуюсь, и уделю тебе время, сын. Подожди буквально десять минут.

Филиппо и ждал.

Сначала зыркнул глазами по сторонам, не видит ли кто, как отец... потом понял, что никому не до него, и успокоился. Чего волноваться?

Адриенна успокаивала плачущего дана Пинну, гладя его по плечу.

- Держитесь. Ему тоже плохо, он не должен уходить, видя нашу боль...

- Ваше величество, вы...

- Я, дан Пинна. Ради него - сдержите себя сейчас. Потом настанет время для скорби.

- Ваше величество.... Я почел бы за честь служить вам.

- вы уверены, дан Пинна?

- Я спросил у его величества, и он одобрил...

- Тогда... ваше величество, вы не против?

- Адриенна?

- Дан Пинна выразил желание послужить мне, а потом и нашему сыну, когда тот появится.

Филиппо задумался.

Дана Пинну он не любил. Но... чай, тот не лорин, чтобы всем нравиться. А насчет преданности... так лучше и искать не стоит, все равно не найдешь.

Ладно уж...

- Я правильно понимаю, Адриенна, вы не против?

- Если рядом с нашим ребенком окажется человек, которому мы можем полностью доверять? - уточнила Адриенна.

- Что ж. Ребенка пока нет, но полагаю, какую-нибудь должность при моей супруге вы получите. Временную, - махнул рукой Филиппо Четвертый.

Кое-что и он отлично понимал.

Надо, надо дать несчастному хоть какое дело, не то зачахнет. А там и помрет...

Жалко?

Да как и любого человека в такой ситуации. Вообще любого.

- Благодарю, ваше величество.

Дан Пинна отлично помнил, что Филиппо Четвертому любить его не за что. Всякое случалось... но дан Пинна душой не кривил и рассказывал все другу и сюзерену честно. Сложно понять и одобрить человека, который на тебя наушничает... но в том-то и дело, что дан Пинна не подличал.

То, что он говорил королю приватно, он мог повторить и принцу в глаза.

И если считал, что кое-какие выходки недостойны наследника престола, так и говорил.

В глаза.

Филиппо Четвертый мог это оценить. Так что... пусть его!

- Служите моему сыну, как моему отцу. Другой благодарности мне не надо будет.

Дан Пинна поклонился.

Бросил благодарный взгляд на Адриенну.

Он никогда не расскажет, о чем с ним говорил король. А все было просто. Он просил приглядеть за внуком, не упускать из вида сына - крутит им эта Ческа... стерва!

И приглядеть за Адриенной. Она хоть и выглядит сильной, а на самом деле достаточно хрупкая и уязвимая. Увы... женщины,, они такие женщины...

Дан Пинна с этим был совершенно согласен.

И королю он пообещал.

И...

Ох, ваше величество. Я всю жизнь вам служил, послужу и вашему внуку.

***

Кардинал вышел из спальни короля, и Филиппо Четвертый рванулся туда.

- Отец!

Филиппо Третий вздохнул, и обнял сына. Прижал к себе.

- Сынок...

Мужчины на миг замерли.

Не были у них в обычае вот такие нежности, но сейчас, когда истекают последние минуты... именно сейчас они бы не простили себе, поступив иначе.

Прошло не меньше пяти минут, прежде, чем разжались отцовские объятия.

- ты молодец, сын. Я знаю, ты справишься...

- Отец...

Филиппо вытирал слезы, не стыдясь. Посмейте сказать, что мужчины не плачут!

Когда уходит родной и близкий человек, плачут все! Даже животные это могут... он что - хуже собаки?

- Пообещай мне, пожалуйста.

- Все, что захочешь.

- Побереги Адриенну. И детей. Пожалуйста.

- Обещаю, - просто сказал Филиппо.

- ты знаешь, я мог бы избавиться от Франчески.

Филиппо кивнул.

Да, отец мог бы. Запросто.

И не то бы еще мог...

- Ты этого не сделал.

- Я знал, что тебе будет больно. Очень больно.

И кто тебя, дурака, еще подберет? Не можешь ты жить без поводка? Ну так пусть один его конец будет и в руках у Адриенны...

Вслух умирающий этого не сказал. Ни к чему. Но взял сына за руку, подчеркивая серьезность своей просьбы. Филиппо Четвертый только вздохнул, глядя, во что превратилась за это время отцовская рука.

Хуже скелета, право слово... все кости напросвет видны.

- Спасибо.

- Побереги Адриенну. Ты сам понимаешь... после смерти Лоренцо Сибеллина... помнишь, что началось?

Филиппо помнил уроки истории.

И наводнения, и болезни, и засухи, и неурожаи... да там поди, перечисли все...

- Я помню.

- Вот и отлично. Так что береги жену и детей.

- Она...

- Насколько я знаю, не беременна. Да и нельзя ей до семнадцати лет, ты забыл?

Филиппо понурился.

Ладно... просто решил что это очередная бабская блажь... а что решил с подачи эданны Франчески, и вовсе не вспомнил.

Рука отца сжала его ладонь.

- Это правда. Ей действительно нельзя, запомни. Убьешь - новую искать негде.

- отец...

- Пообещай ее беречь.

- Мое слово, - рявкнул Филиппо Четвертый.

И осекся.

С лица его отца словно уходили все краски, выцветали...

- Люблю тебя, сын...

А больше он и сказать ничего не успел, заваливаясь на подушки, опрокидываясь, серея лицом...

- ДАН ВИТАЛИС!!!

В комнату влетели все.

Адриенна, кардинал, камердинер, доктор,, еще кучка придворных... дан Виталис кинулся к королю, но было уже поздно.

Непоправимо поздно...

- Я вынужден сообщить о кончине пациента, - нестерпимо лекарским тоном произнес дан Виталис.

Но это уже и без него всем было видно.

Кардинал подошел и встал на колени рядом с кроватью, начиная читать молитву...

Филиппо Четвертый, теперь уже единственный король Эрвлина, закрыл лицо руками.

Адриенна переглянулась с даном Пинна, и они поняли друг руга без слов. Бывший камердинер, а нынче... а, впрочем, это пока было неважно. Мужчина начал теснить придворных к выходу, и все слушались, а Адриенна подошла к Филиппо и крепко обняла его.

- Чшшшшшш... я рядом. Ты не один. Ты - не один...

Мужчина вцепился в юбку шикарного синего платья - и разрыдался, словно ребенок.

Да, ребенком он и был. И не отца сейчас провожал - хоронил собственное безмятежное и беззаботное детство. Когда есть и на кого свалить, и кого попросить, и кому поругать, и кому пожаловаться...

Просто - есть.

А теперь никого не осталось. А холод подступает, и пустота, и тоска...

Адриенна все это преотлично понимала, но жалко ей Филиппо не было. Вот ничуточки. Жалость, она ведь тоже бывает разная.

Есть та, что от ума, есть та, что от сердца... вот, у Адриенны был первый вариант.

Умом она понимала Филиппо и сострадала ему.

Сердцем же...

А она по его милости что пережила? Не напомнить?

Вот то-то и оно... нет уж! Она не забудет, не простит и не смирится. Но здесь и сейчас посочувствует супругу, как и любому человеку. И только...

Посочувствует, потому что понимает, что он чувствует.

Но - не пожалеет.

Она уже лишилась всего по милости Эрвлинов. Лишилась дома, семьи, отца, любви и спокойствия, подруг и друзей... даже любимого дела! Ей конями нравилось заниматься, а не придворными жеребцами и кобылами... тьфу на них шесть раз, глаза бы эти морды не видали!

Вслух она этого тоже не говорила. Просто держала мужчину,, гладила по волосам и шептала какие-то успокоительные глупости. Ладно уж...

Наконец, Филиппо успокоился, и отцепился от ее платья.

- Все в порядке, Риен.

- Нет, Филиппо, - качнула головой женщина. - Дан Пинна ждет вас в гардеробной.

- Зачем?

Адриенна молча сняла с пояса зеркальце и поднесла к лицу супруга. Того аж передернуло. Такой потрясающий натюр-морд получился, что просто жуть! Словно на морде лица слоны оттоптались! Именно, что морде.

Другим словом ЭТО назвать никак нельзя. И сопли, черт!

После слез-то...

- Иларио принес воды, льда, травяные компрессы. Пожалуйста, потом вы можете на нас поругаться, а сейчас давайте приведем вас в порядок.

Ругаться Филиппо и не думал. Вместо этого молча направился к двери в гардеробную. Адриенна задержалась у кардинала, и когда тот закончил одну из молитв, тихо спросила:

- присылаю слуг?

- да, эданна Адриенна. Вы чудо...

Адриенна улыбнулась кардиналу одними краешками губ, и вышла вслед за Филиппо. Она сейчас пройдет через гардеробную к придворным и будет распоряжаться, пока его величество не приведет себя в божеский вид. Только вот...

- Филиппо, я отдам приказ? Пусть его обмоют, переоденут...

- да, пожалуйста, - говорить четко Филиппо было сложно. Иларио действовал не хуже заправского лекаря, и король сейчас сидел с травяной маской на лице. А Иларио ловко прикладывал сверху смоченную чем-то зеленоватым ткань.

- Я сделаю, - отозвалась Адриенна. И вышла.

Мысль о том, что это еще укрепляет ее позиции при дворе, она озвучивать не стала. Зачем?

Вовсе даже ни к чему такое вслух говорить. Хватит и того, что все дойдет до эданны Вилецци. И как умирал король, и как распоряжалась Адриенна... и придворные ее слушались...

Так-то!

Франческа может быть ночной хозяйкой. Но днем ей придется кланяться Адриенне.

Пока.

Пока она что-нибудь не придумает.

***

Организовать королевские похороны?

Для этого дела есть министр двора, есть церемониймейстер, есть казначей, наконец...

Адриенне особенно и делать ничего не надо было.

Кто где будет сидеть, стоять, идти... поминальная трапеза и прочее...

Все уже устроено до нас. И превосходно отлажено. Тут главное со своими ценными советами не лезть, и лишний раз смету проверить.

Адриенна так и сделала, вычеркнула пару явно лишних строчек, вызвав у церемониймейстера приступ дрожи, и покачала головой.

- Еще две я оставляю. Но воровать надо в меру.

Мужчина намек понял и поклонился вполне почтительно. Равно, как и казначей.

Он эти строчки тоже видел, но убирать не стал... поймет ее величество?

Нет?

Оказалось, что над отчетами она просиживала не зря, и мужчины переглянулись.

Да уж... ладно, судя по всему, королева хоть и видит, что не надо бы, но казнить направо и налево не собирается. Понимает, что честных чиновников не бывает.

Это вроде как черная роза... гхм! Да уж, учитывая розарий - неудачное сравнение.

Ну ладно!

Сразу же после неворующих чиновников в программе летающие черепахи и крокодилы-академики. Этих уж точно не будет, хотя бы потому, что оппонентов они попросту сожрут. С костями и в буквальном смысле.

И колесо закрутилось.

Филиппо третий был обмыт, приведен в приличное состояние, уложен в гроб, на катафалк, и процессия двинулась по улицам столицы.

Сразу за гробом под руку шли его величество и ее величество.

Он в белом и синем, она в черном и синем, у обоих лбы повязаны синей лентой в знак траура... да и горожане повязывали такую же ленту...

Эданна Франческа не упустила свой случай, и синей статуей скорби застыла на балконе. Вся такая величественная и возвышенная... в руках букет синих цветов...

Она собиралась бросить его на гроб, когда подойдет процессия, и таким образом привлечь к себе внимание.

Увы, Филиппо Четвертый брел, не поднимая головы. Тоска давила ему на плечи не хуже небесного свода.

А Адриенна, которая увидела это 'картинное-красивое' взбесилась не на шутку. И...

Сибеллины действительно могут влиять на погоду.

Адриенна, хоть и неосознанно, сделала то же самое.

Налетел порыв ветра, взметнул волосы, взъерошил все, до чего добрался, а эданна Франческа... ей не повезло особенно.

На узких улицах ветру не сильно-то и разгуляться дадут. А вот балкон - тот повыше, и простора там больше.

И...

Юбки эданны совершенно некрасиво оказались задраны ей на голову. Да так, что зрелищем она народ обеспечила намного раньше. И куда как более занятным.

Процессия еще не подошла, а люди засвистели, захихикали...

Букет полетел вниз, Ческа сражалась с юбками, с распущенными волосами, которые тоже запутались в украшениях... проклятье! Да чтоб вам всем... чтоб вас всех!!!Служанки суетились вокруг, еще больше увеличивая суматоху, пока одна, самая умная, не догадалась утащить эданну с балкона и проводить в себя уже в доме.

Ческа скрипела зубами, но понимала, что выбора нет.

Проклятый ветер!

Впрочем, с Адриенной она его не связала. С чего бы? Она ведь не ведьма...

Филиппо соизволил поднять голову, когда его любовницу уже уволокли в дом, а Адриенна уточнять ничего не стала. Просто погладила ледяную руку супруга.

Ладно уж!

Пройдя по улицам города, процессия вернулась во дворец.

Там, в склепе под храмом и упокоился прах Филиппо Третьего.

А поминальная процессия, во главе с Филиппо Четвертым и его супругой, отправилась на поминальную же трапезу. Уже накрытую по всем правилам, даром, что ли, повар с рассвета с ног сбивался.

Ему дан Иларио тоже словечко успел шепнуть, пока за кардиналом ходил. Так что... успели.

В этот вечер Филиппо напился так, что до кровати его буквально дотащили. С помощью того же дана Иларио.

И оставили у супруги. Адриенна обещала приглядеть...

Конечно, королям не особенно подобают такие отношения, и она могла бы свалить все на слуг...

Могла бы.

Но... ей тоже надо было укреплять свое положение при дворе.

Пусть эту ночь супруг проведет у нее, а не у эданны Франчески. А уж дан Иларио распустит нужные слухи, подчеркивая, кто тут для утех, а кто - семья.

Жаль, что нельзя учредить такую должность, как создатель и распространитель слухов. Дан Иларио справился бы...

Ну да ладно.

Адриенна решила, что пока он будет служить в должности хранителя драгоценностей... не сам, конечно, а главным над двумя фрейлинами, приставленными к ее шкатулке. Пусть разъясняет дурочкам вопросы чистки золота и серебра.

А потом когда родится ее ребенок... надо завтра подписать у Филиппо указ. О назначении дана Иларио камердинером принца, как только малыш появится на свет. Дату только не проставлять, а указ оставить у Иларио.

Это будет правильно.

Филиппо храпел и нестерпимо вонял перегаром.

Адриенна сидела в кресле и смотрела на звезды.

И было ей жутко, невыносимо тоскливо.

Она достала медный крестик и поднесла к губам.

- Лоренцо...

Не шепот. Просто - выдох. Чтобы и по губам ничего толком не прочли.

Единственное, что всегда остается с нами - это надежда...

Мия (Лоренцо)

Динч поправила чадру на лице и шагнула в трактир.

Правда - через заднюю дверь.

Да, ее терпение лопнуло. Цинично, жестоко и с громким хлопком, как надутый детишками для игры бычий пузырь.

А сколько можно!?

Адриенна!!!

Динч от всей души ненавидела и это имя, и эту женщину... не видела, но это и ни к чему! Хватит уже того, что Лоренцо в очередной раз назвал ее именем саму Динч!

Ну да...

В определенные моменты жизни, мужчины себя не контролируют. И слова у них вырываются непроизвольно... имена...

Обидно, знаете ли!

Очень и очень обидно!

Ты к нему со всей душой... ну и немножко с серьезными планами на жизнь, а тебя не видят, и не слышат. И забеременеть не получается... может, Зеки-фрай и прав. Бывает и такое....

Когда и мужчина может иметь детей, и женщина, но вот не совместных! И хоть ты тресни!

От любого другого партнера - пожалуйста! А от этого - никак.

Динч решила попробовать один раз. Получится у нее забеременеть? Или не получится? Дни сейчас очень даже удачные, середина цикла, правда... она сама не будет знать, чей это ребенок. С Лоренцо-то она, считай, каждую ночь... и что?

Она просто внушит себе, что ничего не было.

Сон такой.

Привиделось.

С тем Динч и переступила порог трактира. К кому подойти? О, это несложно. Они есть в каждом трактире, дорогом или дешевом, и разнятся только ценой, но не сутью. Продажные девки.

И отличить их несложно. Лиц они не закрывают. Надо же показывать товар?

Надо!

К одной из них и подошла Динч.

- Мне бы со старшим поговорить...

- тебе зачем? - девица как-то так осмотрела Динч, что ту аж передернуло.

Все она видит... вот как хотите, а видит! И некрасивость, и костлявость, и ноги кривые...и читается на хорошеньком, набеленом-насурьмленом личике: 'шла бы ты, тетя...'. Или это Динч так кажется?

Может, и так... все равно никуда она не пойдет! Вот еще не хватало! У нее ПЛАН! И никакая девка ей поперек дороги не встанет.

Динч расправила плечи.

- Если ты главная, я с тобой и говорить буду. Нет?

Девка скривилась и ткнула пальцем.

- Хамма-фрай. С ним и говори.

Трактирщик, как Динч и ожидала. Ничего нового, на самом деле.

Женщина подошла к стойке, и для начала выложила на нее лорин, приятно блеснувший золотом.... И тут же исчезнувший. Вот растворилась монета.

Словно и не было...

- Добрый вечер, фрайя, - поприветствовал ее трактирщик.

- Бема-фрайя, - назвала Динч фальшивое имя. - Вы Хамма-фрай?

- Я, Бема-фрайя. Чем я могу служить столь щедрой фрайе?

- У меня... деликатная проблема, Хамма-фрай. Возможно, мы поговорим о ней в другом месте? - Динч показательно оглянулась на зал.

Трактирщик раздумывал недолго. Кивнул помощнику, и провел женщину в заднюю комнатку.

- Здесь нас никто не услышит, Бема-фрайя.

- Хамма-фрай, - решительно начала Динч. - Я не могу зачать ребенка от мужа.

- Это большое горе для семьи, фрайя, - вежливо согласился трактирщик.

- Я узнала, что он может быть бесплоден. Но сын и наследник нам все же нужен...

Трактирщик сверкнул глазами. Остро, ярко... понял.

- И вы решили... взять эту проблему на себя, фрайя?

- Да, Хамма-фрай. Я знаю, вы можете многое.

- Многое, фрайя. Но я не всесилен.

- Но подсказать, посоветовать... у вас останавливаются караваны, бывают купцы... и возможно, кто-то из них захочет провести ночь с женщиной? ЭТУ ночь?

- Снимите чадру, фрайя.

Динч скрипнула зубами, но послушалась.

Хамма-фрай задумался.

- Возраст у вас уже не тот, фрайя. И внешность...

- Я накрашусь.

Судя по лицу Хаммы-фрая...

Штукатурка - вещь хорошая. Но если она в процессе начнет кусками отваливаться, немного ж героев дело до конца доведут. Когда ты... это, с красивой девушкой в постели, а с нее кусками краска облетает... жирная такая, вдохновенная...

Динч эти мысли прекрасно понимала, и готова была голову оторвать негодяю. Но...

- Хамма-фрай! Муж со мной разведется! А ведь это не я виновата...

И пожалобнее так, погрустнее...

Что оставалось делать мужчине? Только вздохнуть.

- Ладно, фрайя. Но...

- Сколько?

- Шесть золотых.

Динч скрипнула зубами, и хотела поторговаться, на Хамма-фрай поднял руку.

- И ни монетой меньше. Я еще и зелье человеку поднесу, и девушку предложу... точно не откажется, мне редкое привезли, дорогое, три капли на чашу вина, и до утра, словно бык.

Динч подняла брови, демонстрируя недоверие. Хамма-фрай махнул рукой.

- Можете не верить. Только вот сердечко эта штука подсаживает... плохо бывает.

- А... мужчина не помрет? - испугалась Динч.

Штукатурка - это полбеды. А если мужчина... того?

Да ладно еще труп? Его и спихнуть можно! Но дела-то он не сделает, вот что плохо! Придется следующего ловить, травить... проще с первого раза до конца довести.

Хотя бы попытаться.

Динч была уверена, что не простит себе, если не сделает все возможное! Такая уж она... целеустремленная! И правильно ведь все делает!

Может, и попала в рабство! Но ведь выбралась же! И из Арайи уедет, и замуж за Лоренцо выйдет! И жизнь свою устроит,, как пожелает... вот!

Она и жизнь Лоренцо устроит! Он просто не знает, как может быть счастлив,, а она ему объяснит, и он все-все поймет! Вот!

И все у них будет хорошо.

Дом, семья, дети... она ему больше изменять не будет. Никогда-никогда.... Зеки-фрай просто ошибся, наверное. Так тоже бывает... Но проверить надо.

- Не помрет. Я здорового выберу...

И за это тоже доплата, - вздохнула Динч.

И за это, и за то, и вообще...

И куда тут денешься?

- Я согласна.

На стол легли еще шесть монет. Ладно уж, деньги есть. Кстати, не только благодаря Лоренцо. Динч тоже не с пустыми руками сбежала, вот!

Бема-фрайя, та, настоящая, могла и сильно обидеться, недосчитавшись своих побрякушек. Все Динч не взяла, было бы видно, но проредила кое-что изрядно.

И что?

Ей положено!

Вы бы так пожили, когда на вас смотрят, словно на таракана... ну... пусть живет, он настолько противный, что на его фоне даже жаба шикарно выглядит!

Динч и сама знает что она не первая красавица мира. Зато она умная и предусмотрительная, вот!

С тем умная и предусмотрительная дама и осталась ждать трактирщика в комнате.

Вернулся он не скоро, Динч уже изнывала от ожидания, но шипеть не стала.

- Идемте, фрайя.

Динч послушно отправилась за купцом, и оказалась в комнате...

- Ты мне что привел, Хамма? Это что?!

- Ты хотел чистую женщину? Ты ее получил. Внешность - тебе на ней не жениться, - резко ответил трактирщик. Развернулся и вышел.

Динч скрипнула зубами.

И только потом...

Вот со внешностью... она же не сказала Хамме про Лоренцо! Про его внешность.

И вот!

Купец оказался чистокровным арайцем. Чистопородным.

Черные волосы, черные глаза, орлиный нос...

Динч едва не взвыла.

А если ребенок...

Отказаться? Уйти?

Она уже сделала шаг к двери, но на талии сомкнулись сильные руки, и женщина полетела головой вперед, на кровать.

- Лежи! И не поворачивайся! Раз уж я столько заплатил...

Динч помянула нехорошим словом трактирщика, но...

Сопротивляться не стала. Да и поздно было. И незачем.

Она свое получит, будет результат или нет - кто его знает? Но попробовать надо...

Хотя сказать, что ей понравилось было бы большим преувеличением. Кому ж приятно, когда тобой просто пользуются, словно куклой?

Никому...

Адриенна

После смерти Филиппо Третьего Адриенна установила для себя четкий распорядок дня при дворе, и старалась ему следовать. Конечно, получалось не всегда, но придворные знали, что до завтрака дана Адриенна старается прогуляться по саду,. И в это время к ней можно подойти, поговорить.

Вот и сейчас...

Адриенна наслаждалась свежим утренним воздухом, который ветерок принес с Эвроны, с реки, конечно же, не из столицы.

Хорошо...

И вот, в эту тишину врывается... нечто.

- Ваше величество.

Адриенна с сомнением оглядела склонившегося перед ней дана.

Странный он какой-то... вроде бы осанистый такой, породистый, но неправильный. Просто не такой. Роскошно одет, но как-то неудачно. То ли сочетание цветов, то ли фасон... желтые и черные полосы кого хочешь в перекормленного овода превратят.

Адриенна подняла брови.

- Дан...?

- Дан Брешиа, к вашим услугам, ваше величество, - дал разъяснения дан Пинна, который и привел означенного кадра пред очи Адриенны.

Ее величество тут же сообразила, в чем дело.

- Дан Брешиа? Рада вас видеть. Иларио, я вам благодарна.

- Служить вам - лучшая награда, ваше величество, - Иларио поклонился, и словно бы сгинул с дорожки. Вот ведь... талант!

И не скажешь, что этого дана Брешиа они обсуждали всего декаду назад. Как рассказал Иларио, эданна Франческа оказалась плохой дочерью, но заботливой сестрой. И кого смогла из сестричек, она пристроила. То есть - их мужей.

Или удачно выдала замуж, или помогла супругам сестер получить доходные поместья, дела... да мало ли!

Вот, дан Брешиа раньше был из неудачников, а сейчас у него есть поместье, есть несколько паев в кораблях... доход он получает, и понимает, что это благодаря супруге.

Хватает и на жизнь, и на роскошь, и на приданное детям хватит. И это еще не один случай. Двое 'мужей' стали мэрами не особенно маленьких городков, третий получает доход с рудника...

Все перечислять долго, но его высочество щедр к своей любовнице, а она - к своим родным.

Ко двору она их не устраивала, потому как Филиппо Третий мигом бы им перья повыщипывал из хвостов, а вот Филиппо Четвертый может и дрогнуть, поддаться...

Вот, дана Брешиа - первая 'ласточка'. Хоть и похожа на откормленную утку.

Кстати - не из язвительности. Просто такое у даны телосложение, короткие ножки, объемный зад и низко посаженная талия. Но в молодости все смотрится хорошо, вон, как у некоторых данов на нее аж слюнки капают, когда она идет и 'хвостом вертит'.

- Ваше величество, - еще раз поклонился дан Брешиа.

- Дан Джордано Брешиа, - мелодично произнесла Адриенна. - Дан, у меня служит ваша дочь гот первого брака с данной Рицци.

- Ваше величество, я так вам благодарен...

- Сговорена ли Розалия с кем-нибудь у себя дома?

Дан Брешиа замялся.

- У нее... - врать не хотелось, может крупно нагореть. Но и правду говорить тоже не особенно хотелось. Адриенна помогла.

- Вы сговаривались о свадьбе, но потом захотели разорвать помолвку, так?

Дан Пинна и это разузнал. Да и чего тут удивительного? До того, как эданна Франческа начала помогать, семья была не из богатых, и помолвку дочери с сыном соседа восприняли, как манну небесную. А вот потом...

Нос задрали?

Так мы его опустим...

- Да, ваше величество, - поклонился дан Брешиа.

- Дан, я прошу вас поговорить с дочерью. Ее поведение не всегда безукоризненно, к сожалению. Я принимаю в ней участие, и не хочу отсылать от двора, но... не стоит рвать помолвку так уж сразу. Если Розалия по глупости совершит нечто... нехорошее, свадьба будет для нее лучше отставки.

Дан Брешиа дураком не был. Намек он преотлично понял и побагровел.

- Ваше величество... Роза... она дает повод?

- Дан Брешиа, двор - это сложное место, - развела руками Адриенна. - Вы производите впечатление человека умного и серьезного, дочь к вам обязательно прислушается.

Дан закивал.

Собственно, Адриенна и не солгала.

И ругань была, и о королеве Розалия в кругу фрейлин отзывалась не слишком хорошо... нет, грани она не переходила, но шипела очень выразительно. И с мужчинами кокетничала. Не больше, чем остальные фрейлины, но... тут ведь как еще подать!

- Ваше величество, я умоляю вас не отсылать дуру, я поговорю с ней...

- Пожалуйста, дан Брешиа, - отпустила его движением кисти Адриенна. И отправилась на завтрак. А вот дан - в королевские покои, где и нашел свою дочурку.

В гардеробной.

Да, и такое тоже есть.

Платья ее величества надо перебирать, и белье тоже, и осматривать, и штопать... конечно, у королевы есть деньги на новые чулки! Но бывает ведь всякое.

К примеру, отпоролось дорогущее кружево.

Распустилась золотая нить, которую зацепили и случайно дернули.

Капнули на платье соусом, и пятнышко надо отчистить...

Да, и это тоже в обязанностях фрейлин.

- Папа! - Розалия аж подскочила от радости. Эданна Сабина посмотрела, да и махнула рукой.

- Дан, ее величество отпускает дану Розалию на два дня, чтобы она уделила внимание родным и близким.

Дан Брешиа поклонился эданне Чиприани. Выглядела она вполне величественно, и вообще...

Это - порода, а не скороспелка вроде него. Так это и ощущалось.

***

Естественно, до кареты дан не дотерпел.

- Как ты тут, дочка?

И так же естественно, что Розалия сорвалась.

- Папа!!! Эта королева... она просто гадина, она, она, она...

И понеслась на катафалке по ухабам. Товаркам-то пожаловаться никак, они еще и посмеются, а то и понаушничают. А тут...

Казалось бы, отец, можно ему выплакаться... хотя чего тут плакать? Адриенна не была дрянью, и Розалию не изводила. Работу давала, да, неприятную, но ведь и ее кто-то должен делать. Слуги и нужники чистят, и котлы оттирают, а ты считаешь себя самой лучшей?

И с чего вдруг?

Так это и дан Брешиа воспринял. И спустя пару минут, Розалия получила здоровенную оплеуху с приказом молчать. И от удивления даже замолчала.

В карете дан Брешиа тоже помолчал, а вот дома...

Нет, он честно дал дочери высказаться, понял, что ничего нового и хорошего не услышит, и разошелся. Смысл речи был прост.

Раз уж тебя, идиотку, устроили фрейлиной, так будь хоть благодарна... что-что тебя заставляют?

Давно ли ты сама яйца из-под куриц доставала, да из курятника грязь выгребала? Какая цаца нашлась, скажите пожалуйста!

Так что дома дана Розалия была еще и дополнительно выпорота. И на службу через два дня пришла, ощутимо морщась. Правильный настрой беседы...

Вернувшись домой, дан Брешиа отправился к соседу и помирился с ним, здраво рассудив, что ее величество-то права была. Дурной язык, он и в провинции до добра не доводит, а уж при дворе...

Пусть запасной вариант будет.

И жених на всякий случай будет. Разорвать помолвку он всегда успеет, а тут... глядишь, да и пригодится.

***

Разговор этот шел в одном из столичных борделей.

В общем зале, там, где мужчины сидят, общаются, выпивают, выбирают себе девушек... надо же настроиться перед этим самым?

Можно и без настроя, если сразу с нужным придешь, но почему бы и не посидеть часок? А уж потом подниматься в верхние комнаты?

Вот и сидели...

Дан Сильвано Тедеско оказался совершенно неожиданным явлением.

- О, наш Херувим пришел. Что случилось? - ехидно уточнил один из мужчин.

- Почему должно было что-то случиться, Ястреб? - вежливо уточнил Сильвано. - Мне просто захотелось отдохнуть...

- Тебе? Да тебе надо не С бабами отдыхать, а ОТ них.

Сильвано меланхолично плюхнулся на кушетку.

- Понимаешь, Сальваторе, бабы - они словно ослики. Все время ждут от тебя морковки и морковки...

- От тебя так точно!

- Вот. А здесь бабы ничего не ждут. Плати и делай, что захочешь. Вот захочу - рисовать на ней буду. Красками. Захочу - просто спать буду. И никто не удивится, и сплетничать не будет...

- Тоже верно, - согласился Сальваторе Донато, которого даны и эданны столицы прозвали Ястребом. Наверное, за крючковатый нос. Или за характер?

Определенная склонность к стервятничеству в нем тоже присутствовала.

- Вот, ты и сам понял.

- Понял. Слушай, поделись секретом?

- Которым из? Если государственным - то перебьешься! Ни единой тайны не выдам!

- Потому как сам их не знаешь, - рассмеялся дан, сидящий неподалеку.

- А это и есть главная тайна, - важно поднял палец вверх Сильвано. Даже почти воздел...

- А мы о бабах. Ты вроде как к ее величеству подкатывал, нет?

Дан Сильвано только что пальцем у виска не покрутил.

- Ага, о королеве в борделе сплетничать. Я не понял, тут дом для умалишенных, что ли, по соседству?

Даны переглянулись.

Но... кто сказал, что мужчины не любят сплетни? Еще как любят!

Настолько, что просто с ума сходят! И любят, и ценят, и обмениваются ими с огромным удовольствием. Еще и сами чего присочинят.

Да, о бабах!

А о ком еще? О бабах, собаках, лошадях, боях, ставках... тем много, но в борделе как-то больше на дамскую тему получается.

- А все же? - поинтересовался Ястреб.

Сильвано решил, что данная сплетня не нанесет вреда королеве, да и ему тоже, и качнул головой.

- Бесполезно.

- Да ты что?! Серьезно?

- Более чем, - кивнул Сильвано. И разъяснил. - Ее величество соблазнять бесполезно. Кстати, как и эданну Вилецци.

Мужчины дружно подняли кубки, салютуя королю.

Это ж какие у него способности, что всех его баб соблазнять бесполезно? Мужик!

Даром, что король!

Но разъяснений все равно потребовали. И Сильвано, подпоенный в достаточной дозе, махнул рукой. А чего?

Ничего такого, нелестного, он не скажет.

Просто соблазнять эданну Вилецци бесполезно, ей мужчины не интересны,, она и с королем-то по большой любви к власти.

А соблазнять королеву?

Лучше он того... с мечом. Или с саблей.

Как с ней поговоришь, так сабля и мерещится. Легкая, булатная, с простой костяной рукоятью, но острая... волосок на лезвии распадется, да не поперек, а вдоль. Вот, лучше с такой саблей в кровать, чем с ее величеством. Там есть шанс, что чего-то уцелеет. А здесь...

Нет никаких шансов.

Ее величество не станет размениваться на мелочи, оно или оторвет, или отрежет... да опасна она!

Попросту опасна! Чего вам тут не видно?!

Эданна Франческа просто холодная, что кусок льда, а ее величество - она не холодная, нет. Но опасная до слез.

Сильвано лично все части тела дОроги, он ими рисковать не готов! Никак!

Мужчины слушали, пожимали плечами, но спорить не спорили. Хотя потом, когда Сильвано ушел, один из них и высказался.

- Дурак. Баба есть баба, хоть в короне, хоть без нее.

- А вдруг? Вон сколько баб он перевалял! Если сказал, что не... лучше и не лезть.

- Тоже мне, знаток! Вот я...

Сколько ж всего глупого начинается именно с этого 'Вот я...'.

Вот я сильнее, умнее, круче, могу больше, да мало ли что? Много чего! Очень много!

Вот и тут...

Слово за слово, состоялся спор. А вот кто был его предметом, и что будет его результатом...

Королева, вестимо. И ее благосклонность.

А что такого? А вот то! Это Сильвано дурак, а вот он умный! И красивый! И вообще! Сразу же все и всем видно! Вот!

А что потом второй спорщик, который умело и подтолкнул собеседника пыжиться и доказывать свою правоту, пойдет и доложит о сделанном деле...

А это вообще никого не касается!

Ему приказали - он исполнил. А кто приказал, что приказали...

Меньше знаешь - лучше спишь. А мудрый заботится о спокойном сне для всего человечества.