Глава 12

Паниковала ли я? О да! Я еще сама эту симпатию до конца не осознала, всего-то пару раз за общение сердечко екнуло, а он уже все почувствовал? А если я влюблюсь? А если вообще буду что-нибудь неприличное ощущать? Он, получается, моментально узнает?

Это же подстава, подстава из подстав, заслуживающая первого места во всемирном рейтинге этих самых подстав!

Дитрих еще и не думал сейчас отстраниться, смеялся прямо в ухо. И как тут не краснеть и не паниковать? С трудом, но можно, конечно. Я сглотнула и неловко усмехнулась:

– И что еще ты можешь… прочитать?

– Значит, даже не попытаешься отрицать, что я тебе приглянулся?

Я пожала плечами:

– Разве я могу противостоять этой самой эмпатии? Ты и так все узнал.

– Да, все узнал, – сказал Дитрих, не скрывая ноток самодовольства. – А противостоять можешь, конечно. Специально для моей невесты я уже заказал очень мощный амулет, блокирующий любой формат «прочтения». Никто не узнает, о чем ты думаешь или что чувствуешь.

Если Дитрих так и продолжит говорить мне все это на ухо, то о том, что я думаю и чувствую на данный момент, узнают все, у кого есть глаза. У него совесть есть? Генерал же, герцог, серьезный мужчина, детей вон трое… В любом случае, симпатия – это всего лишь симпатия, в ней нет ничего плохого, даже если объект догадывается о ней. Равнодушие и отвращение намного хуже.

Я не выдержала паузы и непонятного напряжения, а потому попыталась резко отодвинуться вместе со стулом, от чего последний издал жалобный звук.

– Совсем никто и совсем ничего не узнает? И даже ты? – подозрительно уточнила я, глядя Дитриху прямо в глаза.

– А я тем более, – наконец Дитрих и сам отстранился. –Я же не эмпат, чтобы читать твои эмоции.

– А…– начала я. – Но разве ты не сказал, что в вашем роду…

– Именно, в роду. Но я и не говорил, что сам эмпат, – развел руками этот… этот…

А! Да как так можно-то?!

– А? А-а-а! Не эмпат, – сказала я тоном, которому позавидовала бы самая злобная и разочарованная в жизни змеюка.

– Да. Среди моих родственников много таких, но мой талант лежит в совершенно в другой сфере.

– И тебе не стыдно? – укоризненно спросила я.

– За что?

– За то, что смутил девушку до смерти?

Дитрих выразительно приподнял бровь, а потом по-мальчишески фыркнул:

– Ты слишком живая для посмертия. Но даже если такое вдруг произойдет, не расстраивайся, исключительно ради тебя, моя невеста, я приглашу самых лучших некромантов в свой дом. Исправлю свою ошибку.

Еще и посмеивался надо мной. Нет, еще немного такого общения, и я решу, что Дитрих холостяк не из-за занятости и трех племянников, а из-за своего безграничного ехидства!

– Что же, еще вопросы будут?

– Да. Ты так быстро заказал мне амулет против эмпатов, потому что среди родственничков, которые явятся в гости, есть маги с этим даром?

– Думаешь? А почему не из-за детей?

– Потому что от детей мне защищаться не нужно, они не сделают ничего плохого, используя этот дар, – сказала я.

– Ты так уверена? – улыбнулся Дитрих. – Ну, подожди, пока они тебя в подвал не отведут…

– И проведут опыты? – ничуть не испугалась я.

Зато Дитрих аж вздрогнул:

– С чего ты взяла?

– Ну а чем еще в подвалах пугать можно? Пытками? Но ты не позволишь детям таким заниматься. Заключением? Так и я вроде не преступница. Остаются опыты, – пожала я плечами, стараясь не улыбаться – кажется, Дитрих только что попался на мою маленькую шутку.

– Какие опыты?

– Магические, наверное. Над людьми, – развела я руками.

– Это в вашем мире подвалы используют с такой целью? – тихо спросил Дитрих.

– Да, а в вашем не так? – спросила я, добавляя в голос немного удивления – ровно столько, чтобы моя фраза не показалась наигранной. Еще и честные-честные глаза сделала.

Ужас, отразившийся на лице Дитриха, заставил меня немного пожалеть о своей шутке. Впрочем, будем считать это кармой за его вранье про эмпатию. Но объяснять, что все это запрещено и противозаконно, пришлось.

– У нас в подвалах обычно учатся маленькие маги, – начал рассказывать Дитрих, когда уселся на свое место. – Чтобы обитателей дома не тревожили и ничего лишнего не разрушили…

– Кроме фундамента дома, – пробурчала я себе под нос.

Зато не удивляло, что я никогда не слышала, где дети занимаются.

– Он магически укреплен.

– Ладно, а мне в этот подвал зачем? – спросила я. – Точнее, зачем дети меня туда позовут?

– Тебе официальную или реальную версию? – уточнил Дитрих.

– Обе.

– Официально, чтобы похвастаться своими магическими умениями и успехами в создании заклинаний, реально – чтобы попугать как следует, – ответил Дитрих.

– А они не боятся, что я приду в восторг от магии? – полюбопытствовала я.

В конце концов, многие люди наверняка бы восхищались всякими заклинаниями. Это я странная – магия меня больше настораживает, чем радует.

– Не придешь, – качнул головой Дитрих. – Как у человека из другого мира у тебя есть способность адекватно воспринимать магию, но радости она у тебя, как и у любого другого человека с небольшим количеством сил, не вызовет однозначно. Так уж она работает.

– Получается, что это очередной тест на прочность от детишек? – вздохнула я.

Спасибо Дитриху за предупреждение, хотя я и так сомневаюсь, что решилась бы сходить в этот несчастный подвал в компании маленьких шалопаев.

– Что-то в этом роде.

– Значит, советуешь мне в подвал с детьми не ходить…

– Наоборот! Обязательно сходи, – от души посоветовал Дитрих.

– Ты… такой добрый, – я не удержалась от сарказма. – Заботливый.

Дитрих посмотрел на меня, чуть сощурившись, усмехнулся сам себе, и сказал:

– А я ведь даже не успел продемонстрировать ни своей доброты, ни своей заботливости. У тебя, Кира, потрясающая интуиция: так легко определить качества характера, о которых догадываются не так уж много людей. Только с ведьминской сравнить можно. Не проверял бы тебя амулетом раньше, сейчас точно бы не удержался.

– С учетом того, как мне описывали ведьму, сомневаюсь, что это комплимент, – пробормотала я.

– Почему нет? Ведьминской интуиции завидуют все – от простых людей до самых могущественных магов. Она настолько сильна, что больше похожа на предсказание, – заметил Дитрих. – А сходить в подвал я все равно рекомендую. Во-первых, ты больше узнаешь о самой магии, потому что там будет профессиональный учитель-маг, который поясняет каждое действие. Во-вторых, привыкнешь к тому, как работает и проявляется магия.

– Это нужно? – спросила я, не совсем понимая, зачем меня так близко знакомиться с тем, чем мне не суждено владеть и что вызывает у меня легкое неприятие.

– Это важно, – наставительно сказал Дитрих. – Тебе еще не единожды придется столкнуться с магией в этом мире. Как, где, когда – не знаю, но будет лучше, если ты поймешь, что летящий мимо тебя огненный шар – иллюзия, а не попытка напасть и убить. Да и мало ли, какие еще спасители объявятся на твоем пути. А если наш контракт окончательно утвердится, то тебе придется познакомиться с моими подчиненными. Так как переместить армию с границы в особняк сложнее, чем отправить тебя с охраной ко мне, то велика вероятность, что тебе придется приехать в самый… рассадник магии и магических сил.

– Поняла. Как предоставиться возможность, обязательно ей воспользуюсь, – сказала я, молясь о том, чтобы меня в подвал позвали под конец моего контракта в лучшем случае, а в идеале – никогда.

Чего не хочешь – то обычно первое и происходит. К тому моменту, когда я закончила с изучением правил приема гостей, от которых моя голова вскипела, внутрь, предварительно постучав, заглянула Эва:

– А где дядя?

Я оторвалась от свода правил и, не скрывая отвращения, отодвинула от себя книгу и огляделась. Действительно, куда пропал Дитрих?

– Не знаю, – честно ответила я.

Эва, сразу поняв, что дяди нет, тут же сбросила с себя благовоспитанность и влетела в кабинет, втянув следом за собой брата.

– 

А вы учитесь? – спросила девочка, оглядывая заваленный книгами стол.

Училась. Пыталась. Но в правилах приема дичайшее количество нюансов, потому запомнить все с одного раза невозможно. И это еще при том, что мне как попаданке дозволялось одеваться в соответствии с правилами моего мира в одежду, привезенную с родины! А так пришлось бы заучивать сотню стилей и не менее пары сотен цветовых оттенков, которые запрещалось использовать при знакомстве с родственниками мужа, и три тысячи тех, которые бы подошли и выразили совершенно разное отношение к гостям.

– Учусь.

– Эва, ты не видишь, что ли? Она страдает, – заявил Алекс.

Наблюдательный какой! А ведь по нему и не скажешь.

– Тогда…

– Тогда давай избавим нашу маму от страданий! – радостно заявил Алекс. – Не хотите ли пройти с нами в подвал?

Последнее предложение Алекса было преувеличенно-восторженным, чтобы скрыть истинные намерения. И это еще Дитрих говорил насчет моей ведьминской интуиции? На свою бы посмотрел! И половины суток не прошло с момента, как он предупредил, а дети уже предложили сходить с ними в подвал.

– С удовольствием, – согласилась я. – Ведите.

Ну, что ж, посмотрим, что из этого выйдет.

Раз уж мне пришлось топать в этот несчастный подвал… Хотя, будем откровенны, что подвал мог быть вполне себе счастливым, в отличие от меня. Так вот, раз уж Эва бодро взяла меня за руку (сама, между прочим), а Алекс летал где-то над нашими головами, время от времени вставляя реплики о том, какие они молодцы и как меня спасли от скучной учебы, то я решила использовать сию возможность по максимуму. Совсем не для того, чтобы пройти проверку на прочность, установить авторитет и прочее, хотя это тоже было актуальным.

Сейчас мне надо было показать детям, что хоть я и взрослая, но не враг для них. Наладить контакт, узнать хоть что-то об их интересах и предпочтениях, чего не сообщат официальные бумажки и не сможет рассказать посторонний.

А разве есть момент более удобным, чем тот, когда дети сами на контакт пошли? Вот как сейчас. И пусть они это делали не с самой благородной целью, зато не игнорировали, не отвечали на мои вопросы не сквозь зубы, а вполне себе успешно болтали. Выбалтывая о себе нужную мне информацию. Кра-со-та!

– Учеба может быть не только скучно, – заметила я в ответ на бормотание Алекса.

– Учеба, где нужно читать книжки и что-то заучивать, может быть исключительно такой, – фыркнул Алекс.

О, кажется, кто-то совсем не любитель почитать.

– Вам так не нравится чтение? – спросила я, следуя за Эвой по коридору.

– Читать мы любим, но не про этикет, приемы и прочее, – скривилась Эва.

Ничего себе, какая наблюдательная малышка. С хорошей памятью и эрудицией. Эва зашла всего на несколько минут, но смогла понять, что именно я читаю, лишь по корешку и толщине книги – название у нее не было возможности прочесть.

– И особенно не нравится, когда надо заучивать все эти цвета одежды! В этой дурацкой книге написали, что детям не положено на встречу с родителями носить одежду темных цветов. Мне вот темно-синий нравится, он мне настроение поднимает. И мама его любит! Точнее, любила, – запнулся Алекс.

Я подняла голову, чтобы увидеть Алекса и понять, как мне правильно отреагировать на его слова, но тот уже взлетел под самый потолок. Да и Эва, державшая мою руку, резко ее опустила, склонив голову.

А я впервые за все время задалась вполне логичным вопросом: что случилось с родителями Эвы, Алекса и Амелии? Почему Дитрих, который так много всего рассказывал о племянниках, ни слова не сказал об их родителях, кроме того, что они погибли? Когда, как, почему? Он говорил, что недавно, но если бы это было так, то разве дети не были бы менее спокойными? Разве не отвергали бы изо всех сил любую маму с криком, что она ненастоящая?

Но еще больше я хотела спросить хоть у кого-то из взрослых, какого черта они мне не рассказали, как мне вести себя с детьми, если те упомянут своих покойных родителей! И что мне теперь делать? Раз инструкции не было, то оставалось одно.

Не делать ничего. Не спрашивать, не интересоваться, делать вид, будто Алекс ничего не упоминал.

– А какое учебу вы находите интересной? – спросила я, надеясь прервать неприятное молчание. – Магию? Но разве надо обучаться магией? Я всегда думала, что талантливый маг может творить волшебство, просто подумав про него. Или прочитав заклинание. Так чему тут учиться?

Последний вопрос я задала с легкой ехидцей. Такой, которая не обидит детей, но заставит почувствовать неладное. И попала! Вскинулись и Алекс, и Эва, хором начиная рассказывать, как трудно обучаться магии. Пусть и интересно, но неимоверно трудно. Они так активно убеждали меня, что я даже не заметила, как мы с детьми не вниз спустились, а поднялись наверх на третий этаж.

– И вообще! Как можете вы, обычный человек из мира без магии, что-то об этом знать? Вот сейчас мы вам все покажем, а учитель – расскажет, – гордо заявил Алекс.

– Сейчас? Может до подвала дойдем? – спросила я.

– А мы уже пришли, – фыркнул Алекс.

– Разве это не третий этаж? – с некоторым сомнением спросила я.

Мир, конечно же, мог быть странным, но не настолько, чтобы подвалы размещались на третьем этаже.

– Конечно, третий, нам сюда, – улыбнулась Эва.

Она подошла к подсвечнику, который располагался на удивление низко, дернула его, и прямо по центру коридора, буквально в шаге от меня, появилась круглая черная дыра. Я моргнула, с некоторой опаской заглянула внутрь, но не увидела ничего, кроме черноты. Так, что-то мне это не нравится, очень не нравится…

– Прыгайте, – ласково сказала Эва, а я шумно сглотнула и ответила:

– Мне кажется, что это плохая идея…

– Да ладно. Мы каждый день там спускаемся, все чисто, – возмутился Алекс.

– Не в этом дело…

– А! Так вы боитесь! – воскликнула Эва. – Ничего-ничего, дядя говорит, что страх надо преодолевать. И чем быстрее, тем лучше.

А после этого миленькая девочка Эва, выглядящая как цветочек-пирожочек, помогла мне преодолеть свой страх, толкнув прямо в черную сияющую дыру.

Ощущение падения, скажу вам, не из приятных! Так, я ведь не убьюсь? Магия какая-нибудь, все такое… Я сопротивлялась страху буквально пару секунд, а потом до меня донесся голос Алекса:

– Магия раздери, а наша мама летать-то умеет? Ей амулеты дал кто-то?

– Ой!

– Ой! – произнесла я, когда мое падение замедлилось, а потом меня подхватили на руки как принцессу. Кто-то очень сильный, мускулистый и высокий. – Дитрих?

Смешок сразу же показал, что спас меня от неминуемого падения совсем не Дитрих. Открыв глаза, которые автоматически зажмурила минутой ранее, я увидела невероятно красивого мужчину. Рост и комплекция похожи (не зря ж я перепутала!), однако грива золотых вьющихся волос, чуть сощуренные глаза, едва ощутимая аура бунтарства и, пожалуй, некоторой дикости делали его абсолютной противоположностью Дитриха. Казалось, что я смотрю не на человека, а на… льва? Ну, внешне он был хорош, однако впечатление производил довольно специфическое.

– Не Дитрих, – хмыкнул мужчина, поставив меня на пол, однако продолжал вежливо поддерживать за локоть. – Уэйн Эснилс, учитель тех сорванцов, которые, как я предполагаю, отправили вас сюда вниз. Вы госпожа Кира, будущая герцогиня, верно? Дитрих предупредил, что вы будете присутствовать.

– Ага, спихнули, – икнула я, все еще не отойдя от шока.

– Алекс не мог, – кивнул Уэйн. – Значит Эва, да?

– Почему Алекс не мог? – удивилась я.

Мне казалось, что он куда больший сорванец, чем девчонки. А на романтичную милашку Эву разве кто-то может подумать что-то плохое?

– Потому Алекс никогда не использует физическую силу по отношению к даме, – спокойно сказал Уэйн, – Амелия тут тренируется, значит, осталась Эва. Что ж, я так понимаю, они уже догадались, что сотворили гадость, а потому теперь бояться спуститься вниз?

Уэйн запрокинул голову, пытаясь высмотреть детишек.

– Это была не гадость, – возразила я.

– Приятность? Вам понравилось? – с легким сомнением спросил Уэйн. – Как интересно. Невест-мазохисток у Дитриха еще не было… Но хоть какое-то разнообразие, да и для родственничков сюрприз будет. Представляете, они вам приятное пытаются сделать, а вы кривитесь. А делают неприятное, а вам нравится!

Я окончательно пришла в себя – этот учитель нормальный?!

– У вас весьма специфическая фантазия, – заметила я. – Это была не гадость или приятность, а благие намерения со стороны детей.

– И какое же благо они несли?

– Благо преодоления страха перед полетом, – нервно хихикнула я.

– И как?

– Что как? Помогло ли мне это преодолеть страх? Ни на грамм.

– Зато прилично напугало, – заметил Уэйн.

– Главное, что не убило.

– Не вышло бы – тут адаптированная под любого человека магия замедления падения. Если бы я вас не поймал, то отделались бы парой синяков, но точно не умерли бы. Так, где там Алекс с Эвой?

– Может сходить за ними? – спросила я, окончательно приходя в себя и оглядывая учебный подвал.

А ничего так. Просторненько, потолки высокие, освещено все, слева стоят столы, стулья, шкафы, справа – какая-то магическая штука, похожая на барьер. Видимо, поделили места для теории и практики пополам.

– Не стоит. Их принесут, – сказал Уэйн.

– Вы хотели сказать, сами придут? – осторожно уточнила я.

– Ну, это навряд ли – они как что-то не то сделают, так сразу прячутся и пропускают занятия. Обычно мне приходится их разыскивать по несколько часов. Но сегодня повезло – Соломон будет присутствовать на нашем занятии. И он обещал удостовериться, что все самое нужное будет на занятии. А что может быть важнее учеников?

Соломон? Я представила кота, который в пять раз меня детишек, и его физические возможности. Уйэн, наверное, выразился образно?

Или нет, кажется, очень даже прямо!