Глава 13

Соломон не заставил себя ждать: появился прямо центре подвала, окутанный темным туманом. Вроде бы кот, а пафоса как у какого-нибудь верховного зла из легенд! Впрочем, какое бы зло не сотворил этот пушистый мистер Великолепие, его все равно будут любить. Почему? Потому что кот.

– Ты все прихватил? – поинтересовался Уэйн.

– Четыре учебника, пять учебных тетрадей с пентаграммами, все ингредиенты, которые ты заказывал для занятия алхимией, пару драгоценностей для создания амулетов, – раздался невозмутимый голос Соломона.

– И все?

– А, еще магические вестники с политическими новостями, – закивал Соломон почти как человек.

– И?

– Уэйн! Да не могу же я сказать при будущей жене герцога, что взял тебе журнал с иллюстрациями красоток из магического департамента! И, кстати, ты проспорил, выиграла конкурс красоты четвертая магесса, которая специализируется на изготовлении ядов, а не шестая с силой льда. Я же говорил, что будут смотреть по внешности, а не по способностям к магии! Конкурс красоты, а не магических талантов…

– А зачем ты их взял? – поперхнулся Уэйн, выглядя поистине ошарашенным.

– Так ты просил? – настороженно уточнил Соломон.

– Когда?

– Когда сказал Амелии срочно передать мне… – начал Соломон, а потом издал возмущенный взмявк. – И зачем ей такие журналы?

– Надеюсь, не для того, чтобы принять участие в конкурсе в следующий раз, – вздохнул Уэйн.

– Главное, чтобы она по ним моду не начала изучать. А то один раз взяла у одной из недомамочек платье, уменьшила и щеголяла в нем по замку! – раздраженно заметил Соломон.

– Платье, позволь напомнить, было вполне себе нормальным. И достаточно закрытым, на счастье всех гостей этого поместья. Иначе, боюсь, чтобы защитить малышку от позора, Дитрих бы все заставил замолчать. И не самым приятным способом.

– Ага, посмертным, – ответил Соломон.

А Уэйн и Соломон, похоже, закадычные друзья. Вон как переговариваются, даже про меня, скромно стоящую буквально в трех шагах от них, забыли напрочь.

– Ничего, Амелия с этим посмертием прекрасно справилась сама. У скольких людей случился инфаркт, когда они увидели ее макияж, в котором она использовала все белила, которые нашла в замке, а губы накрасила кроваво-красной помадой? Еще и Алекс сказал, что она должна быть похожа на темную магессу – и обвел глаза черным.

– Не вспоминай, не вспоминай, – сказал Соломон, принимаясь облизывать свою лапу. – Я сам со своим огромным жизненно-кошачьим опытом едва в живых остался после такого зрелища. Так что я взять забыл-то?

– Детей.

– И чего они на своих магических потоках не прилетают? – с чрезвычайно раздраженным видом спросил Соломон. – Если буду таскать их каждый раз, то у меня хвост трубой торчать перестанет. Тяжелые ж детишки.

– Потому что умудрились сбросить вниз госпожу Киру, напрочь забыв, что она не летает. И, видимо, боятся выговора. И объяснительной на десять страниц, почему к людям надо относиться очень осторожно, ни в коем случае не забывая, что магия есть не у всех. К сожалению, этот аспект обучения им никак не дается.

– Ну, если бы к тебе простые люди отнеслись так, как к этим детишкам, то и ты бы не горел желанием учиться заботе о них.

– А как отнеслись? – вклинилась я в разговор.

И Соломон, и Уэйн явно забыли о моем присутствии, иначе бы так не вздрогнули от простого вопроса.

– Это… не самый приятный случай. Думаю, Дитрих тебе расскажет немного позже.

– … если посчитает нужным, – едва слышно добавил Соломон.

Да я посмотрю, мне вообще мало что считали нужным рассказывать. Ну, не считая этикета и сотни полезным правил. Выражение лица у меня было говорящее, из-за чего возникла неловкая тишина.

– Я за детьми схожу, – мигом ретировался кот.

– Стой… – Уэйн не успел договорить, как Соломона и след простыл. – Зараза пушистая.

– Красивая, – невпопад ляпнула я.

– И это тоже, – кивнул Уэйн. – Еще и везучая. Толстый или худой, скромный или наглый – все равно все женщины и дети любят до безумия.

– А мужчины, думаешь, нет?

– Ну, пытаемся это скрыть.

– Зачем? – не поняла я.

– Должен же хоть кто-то сохранять самообладание при взгляде на пушистых? Иначе они совершенно обнаглеют и будут нами бесконечно манипулировать, – развел руками Уэйн. – Особенно такие умные и осознающий свою привлекательность, как Соломон. Хотя, кажется, с ним вообще ничего не работает…

– Что со мной не работает? – фыркнул Соломон. – Все, принес, держите.

– Ты хочешь сказать «держитесь»? – икнул Алекс.

Я посмотрела на кота и обомлела: Соломон действительно мог носить детишек! Два призрачных туманных хвоста, выходящих ровно с того же места, откуда и натуральный родненький хвост, обвились вокруг талии Алекса и Эвы, удерживая тех в воздухе.

– Ну, держаться – плохой вариант, – наставительно сказал Соломон, а после поочередно кинул детей прямо в Уэйна!

Алекс пытался схватиться за призрачный хвост, вот только он растаял на глазах, а его за шкирку словил Уэйн. Эву, которая сохранила невозмутимость, несмотря на незапланированные летные мероприятия, поймали куда аккуратнее – как принцессу подхватили на руки.

– Соломонушка, – позвала Эва, когда ее поставили на пол. – Ты на всю жизнь останешься в одиночестве.

– Ты меня проклинаешь? – округлил глаза кот.

– Нет, конечно. Если бы я тебя проклинала, то делала бы это тайно, – ласково сказала Эва. – Просто с таким отношением к леди тебя ни одна кошка не полюбит.

– Мне не нужно, чтобы меня любила кошка, которая будет толкать тех, кто не умеет летать, во всякие ямы и туннели, – Соломона ни капли не проняло.

– Пф-ф-ф, – надулась Эва. – Грубый Соломонушка.

– Соломонушка – справедливый, – заметил Уэйн. – И добросовестный. Потому что притащил двух прогульщиков на урок. И теперь предлагаю вам не ждать у моря погоды, а начать.

Магия. То, чего не было в моем мире. То, без чего этот новый мир невозможно было представить.

Магия действовала, повинуясь заклинаниям и воле мага. Заклинания использовали для активации, волю – для контроля.

– Аквум эфендет, – четко сказал Алекс, а перед ним возник шар воды. – Воларе!

– Молодец, Алекс. Хорошо начал, хорошо удерживаешь. Теперь перемещай воду из одного места в другое. Быстрее. Делай интуитивно, но следи краем глаза. Еще быстрее!

Уэйн ходил вокруг Алекса, хлопая в ладоши во время каждой своей команды. Я сидела на стульчике в уголке и наблюдала за происходящим. Вопреки тому, что сказал Дитрих, магия не пугала и не настораживала, а лишь создавала ощущение нереальности происходящего. Ну, как будто 3D-кино смотришь. А еще забавно было наблюдать, как ершистые и докучливые детишки тренируются до посинения: Алекс весь вспотел, стиснул зубы, а Эва выглядела не лучше.

Впрочем, забавно мне было до той поры, пока водный шар не полетел в мою сторону.

Испугалась ли я? Ни капельки! Все происходящее казалось мне не слишком реальным, да и вокруг никто не паниковал. И не веселился. Улыбнись Ева или Алекс, я бы насторожилась, а так… Шар и шар, летит и летит. Красивенький такой, идеально круглый, а внутри пузырьки булькают и блестят. Миленько.

– Алекс! – рявкнул Уэйн, а после чего сказал еще что-то непереводимое – и меня обдало водой.

– Пф-ф-ф, – я отфыркивалась от воды, попавшей в нос и рот.

Хороший такой душ… На удивление тепленький.

– Алекс, сколько раз говорить! Если не уверен в заклинании, то не направляй его в сторону других людей, особенно тех, кто магией не владеет, – рявкнул Уэйн. – Будешь отрабатывать двадцать часов!

– Да я…

– Все хорошо, – сказала я, продолжая отфыркиваться.

Все хорошо, за исключением того, что я вся мокрая и наверняка смогу посоревноваться «прелестью» с той самой небезызвестной девушкой из фильма «Звонок». Я с трудом убрала волосы с лица. Соломон величественно подошел ко мне, положил лапу на мокрый ботинок – и вмиг по телу пронеслось тепло, а моя одежда и обувь высушились.

– Я случайно! – тут же возразил Алекс. – Отвлекся и…

– Если бы ты сделал это специально, то я бы отправил тебя к Дитриху, а не заставил отрабатывать промахи, – отрезал Уэйн.

Алекса продолжали ругать, причем так, словно он совершил что-то ужасное. В какой-то момент я просто не выдержала и сказала:

– Все же хорошо, зачем ругаться? Это всего лишь шарик.

Теплый душ повредил исключительно моей одежде, да и то ненадолго.

– Вы действительно мазохистка? – рявкнул Уэйн. – Если бы заклинание не остановил, то вам бы этот шарик таким безобидным не показался. Да и не забывайте одну простую вещь – вы пришли сюда для того, чтобы привыкнуть к магии, а не испугаться ее. Первое впечатление – самое важное.

– Я не испугалась, – вздохнула я.

Нет, ну на самом деле! Водичка была максимум неприятной, никакого вреда причинить мне не могла, так зачем на пустом месте разводить трагедию? Лучше бы так беспокоились о моем благополучии, когда я сиганула в этот подвал благодаря ласковым ручкам Эвы.

– Да вы…

Продолжить Уэйну не дали – малышка Эва настойчиво подергала своего учителя за рукав рубахи:

– Что такое мазохистка?

– А… – начал Уэйн. – Пусть вам дядя объяснит.

– Почему нас должен учить дядя, когда наш учитель – это вы? – разумно возразила Эва, глядя снизу вверх на растерявшегося Уэйна.

Ей действительно интересно или она отвлекает Уэйна от Алекса? И вполне успешно, кстати.

– Все, – махнул рукой Уэйн. – Перерыв. Проводите госпожу Киру обратно… куда она скажет.

– А как же адаптация к магии? – спросила я.

–Потом Дитрих разберется.

Я пожала плечам – потом так потом. А как из подвала выбраться-то? Взлетать вверх?

– По лесенке, – хихикнула Эва.

Алекс, вопреки обыкновению, был весьма неразговорчив. Однако стоило нам подняться из подвала на первый этаж, как он обиженно спросил:

– Вы зачем Уэйну возражали? Пытались заступиться? Хотели произвести хорошее впечатление?

Ну, в целом, я слегка растерялась и не поняла, почему из пустяка сделали целое событие. Да и где Алекс нашел заступничество? Я всего-то среагировала так из-за неоднозначной и напряженной атмосферы, в которой мне было некомфортно. Но навряд ли перед детьми стоит светить слабыми местами.

– Да как-то не планировала, – пожала я плечами.

– Врете, – сладко пропела Эва. – И даже не дестабилизируетесь от своего вранья. Вы такая искусная лгунья?

– Не знаю, почему и как я должна дестабилизироваться, – сказала я, чувствуя, как дернулось правое веко, – но я пока ни разу не соврала.

– Конечно, конечно. Особенно не соврали, когда сказали, что не испугались, – голос Алекса странно дрожал, словно он… злился и не мог это контролировать.

Я пожала плечами и бросила:

– Потому что не испугалась.

– Врете, – хором сказали Алекс с Эвой, после чего последняя добавила: – Все боятся магии. Боятся и ненавидят! Врете, чтобы втереться к нам в доверие!

– Зачем мне врать? Зачем втираться к вам в доверие?

– Чтобы стать невестой дяди, – фыркнула Эва. – Не притворяйтесь.

– Я уже невеста вашего дяди, – заметила я.

– Временная. Были – и сплыли, мало ли таких было? – с цинизмом, не свойственным столь маленьким детям, заявил Алекс. – Лучше бы вы честно признались, а не устраивали… все это!

Я повернулась и внимательно посмотрела на мальчишку: кулаки сжаты, смотрит исподлобья. Кажется, читать стоило не книги по этикету, а какой-нибудь трехтомник по психологии магов и их детей. Потому что я абсолютно не понимала, что именно в моих словах его задело до такой степени! Да и почему так важно было, боюсь я или нет? Разве детишкам не лучше от мысли, что я их боюсь? Я поморщилась, с трудом сдержав желание схватиться за голову.

Я вздохнула:

– Повторюсь, я не вижу смысла врать. Если хотите думать, что я вру, то думайте так, с вашими желаниями ничего поделать не могу.

– Вы… вам не стыдно? – тихо спросила Эва.

– Ей не стыдно. Ни капельки, – усмехнулся Алекс, а потом яростно рыкнул: – Ненавижу таких как вы! Быстрее бы вы уехали!

Спросить у мальца, что происходит, за что меня ненавидят и как все до этого докатилось, я не успела, потом что он взял и… убежал. Точнее, улетел.

– Вам прямо и направо, поднимитесь по лестнице – и окажитесь в дядином кабинете, – тихо сказала Эва, а после… растворилась на моих глазах.

Крепкие нервы, да? С таким поведением детей – ненадолго. Но что-то мне подсказывало, что происходящее – не их блажь, а нечто более серьезное. К кабинету Дитриха я пришла уже успокоившейся и нацеленной вытрясти всю правду.

Но стоило мне открыть дверь и увидеть лицо Дитриха, как я поняла, что в этом доме ни один мой план не осуществится.

– А, Кира, заходи быстрее. У меня для тебя новости.

– Не очень хорошие?

– Ну, почему же не очень? – хмыкнул Дитрих. – Очень. Очень, очень нехорошие.

И тишина. Судя по длительности, призванная либо проверить границы моего терпения, либо его уничтожить.

– Кого-то убили? – спросила я, когда пауза затянулась.

Дитрих оторвался от листа бумаги, который сверлил так, словно намеревался уничтожить силой мысли.

– К сожалению, нет. Наши дорогие… родственнички отказались не только помирать, но и задерживаться в дороге. Старые методы из-за кое-чего прекратили действовать.

– А новые? – поинтересовалась я, присаживаясь за свой стол – рассказ, судя по всему, обещал быть длинным.

– А новые не сработают. Потому что к дражайшим представителям рода Бронстед, чьи таланты и возможности нельзя сказать, что впечатляют, присоединился один небезызвестный молодой человек, имеющий ужасное качество – совать свой на удивление внешне не длинный нос в чужие дела, – сказал Дитрих таким тоном, что стало ясно одно: этот самый нос Дитрих совершенно не против отрезать. – А он, увы, весьма одаренный маг, который легко обошел несколько ловушек, устроенных моими подчиненными. Брайон рассказывал вам про четыре основных рода? И о том, что некоторые из них недолюбливают друг друга? Редривер, Милдгрей, Бронстед, Шаренсат.

Тут не нужно знать историю, чтобы угадать, какие же из перечисленных родов недолюбливают представители семейства Редривер: что Бронстед, что Шаренсат произнесли с одинаково нескрываемым презрением. Причем если с родом Бронстед конфликт возник из-за племянников Дитриха всего несколько лет назад, то вражда с кланом Шаренсат – давняя и весьма основательная. Шаренсат – род, ответственный за внутреннюю защиту страны. Следить за настроением народа, находить тех, кто желает разрушить целостность королевства и отправлять их подальше (туда, откуда не вернут даже некроманты), вычислять предателей, следить за интригами знати и значимых сил в стране – это все и является задачами Шаренсатов. Вот только плетя интриги, увязая в политических дрязгах, этот род сам стал тем, кто мог разрушить стабильность в королевстве. Они уже не первый десяток лет пытались подобраться к трону, но каждый раз безуспешно.

И именно представитель рода Шаренсат – Эдвард, один из сильнейших магов в этой королевстве, да и, пожалуй, во всем мире – сопровождал родственников детишек в поместье.

– Забудьте все, что я говорил про Бронстедов, – сказал Дитрих. – Они теперь не просто докучливые родственники, стремящиеся получить выгоду любой ценой. Они враги. Связь с Шаренсатами равносильно объявлению нам войны.

– А это не слишком преувеличенно? – нахмурилась я.

– Нет. Все прекрасно знают о наших взаимоотношениях с Шаренсатами. Да и, Кира, ты же не думаешь, что помощь мага такого уровня будет бесплатной? А что есть у рода Бронстед, что могло бы заинтересовать Шаренсатов? Исключительно связь с нами. По богатству, могуществу и влиянию Бронстеды и рядом не стояли с другими тремя родами, – развел руками Дитрих. – Бронстеды настолько незначительны, что скоро кто-то из новых семейств займет их место, если они не исправят свое текущее положение.

– Понятно, – кивнула я. – И какие последствия у всего этого?

– Родственнички моих племянников явятся уже через три дня, Кира. И изучить все нужное до их появления, боюсь, вы не сможете, даже если прекратите спать и есть.

– И что делать?