Глава 21

Жизнь шла свои чередом, ничего не менялось: все делали то, что должны были делать. Магические следователи расследовали дело о пропаже и смерти Аделии Бронстед, пытаясь перекопать все поместье Редриверов и сунуть нос туда, куда не следует.

Воины, замаскированные под слуг по приказу Дитриха, искренне и с энтузиазмом вставляли следователям палки в колеса. Во-первых, потому что считали, что никакие следователи у Его Высокопревосходительства что-то осматривать в поместье не имеют права. Во-вторых, если Дитрих сказал, что не имеет отношения к смерти Аделии, то так и должно быть. А в-третьих, даже если он ее прибил, то так оно и должно было быть. Ведь это сам Дитрих Редривер! Да уж, вера в Дитриха его людей заслуживала уважения и восхищения. У них на лице ничего не менялось, даже когда Дитрих принимался разыгрывать спектакль, сюсюкаясь со мной как с нежнейшей и бесполезнейшей барышней, готовой упасть в обморок от малейшего чиха, косого взгляда и слова «нижнее белье».

Но чья выдержка впечатлила меня больше всего, так это детская! Ни Алекс, ни Амелия, ни Эва не показали никакого удивления, когда мы с Дитрихом разыграли очередную любовную то ли комедию, то ли драму перед следователями. Эва даже слезно попросила:

– Не надо ругаться на маму, вдруг она обидится и уйдет. Мы этого не переживем!

Для понимания и уточнения: Дитрих всего лишь пожурил, что я ношу одежду из своего мира, а не те самые драгоценные платья, увешанные драгоценными камнями, стоимость которых превышает цену особняка. Да-да, оказывается, Дитрих мне и такое купил. Знать бы, где этот подарочек меня ждет, кому его продать в будущем и за сколько. Но, увы, при следователях приходилось строить из себя гордую деву, которая и помыслить не может о деньгах.

Как мне позже объяснил Дитрих, то мне надо было впечатляться не актерскими способностями детишек, Соломона, слуг или даже его самого, а своими собственными. Ведь с остальными все это было не единожды отрепетировано благодаря частым визитам всяких проверяющих и родственников. А вот я действительно молодец – подыгрывала прямо в процессе.

У сэра Макфила от наших старательно исполненных сценок нередко дергался глаз. И бровь. И губы дрожали, словно мужчина из последних сил сдерживал желание нецензурно выругаться. Ну, все честно: мне тоже приходилось прикладывать немало усилий, чтобы случайно не заржать в процессе.

Зато меня до сих пор никто не пытался допросить – попросту боялись, что я разыграю драму на ровном месте, а Дитрих потом пошинкует всех на салат. Но поместье обыскивали максимально тщательно.

– Пусть ищут, – фыркнул Соломон. – Тут все равно ничего нет. Ни единой вещички Аделии, ни единого следа ее ауры или магии на каком-либо предмете.

– Ты занимался этим? – поинтересовался Уэйн.

Я сидела на своей кровати, бессовестно подслушивая разговор из гардеробной. Впрочем, от меня даже не пытались что-то скрыть. Как шутил Соломон, мол, не хотелось бы случайно открыть дверь, из которой я выпаду. Вдруг пострадаю, а Дитрих потом в отместку пострижет налысо?

– Точно. Все проверил, не подкопаться!

– Так ли уж не подкопаться, – раздался раздраженный голос Дитриха, который бесцеремонно, завалился в спальню. – Если обсуждаете такие вещи, то хоть глушилки покачественнее ставьте. Наши гости не сказать, что сильны, но сообразительны.

– А почему так ли уж? – тут же уточнил Соломон.

– Потому что магические следователи уже нашли кое-какие вещи Аделии, – ответил Дитрих.

– Я же все уничтожил! – Соломон пулей вылетел из гардеробной. Большой такой пушистой пулей, едва не снесшей тумбу. – Как так?! Я уничтожил абсолютно все, не может быть, чтобы барахлишко Аделии осталось где-то в поместье. Да что в нем! Я все территории, подвластные Дитриху, проверил магическим сканером, ауру свою задействовал на полную. Все, что у Аделии с собой было, отправилось вместе с каретой на границу наших территорий и там почило в безвестии.

– Стареешь, дружище, стареешь, – рассмеялся Уэйн, за что Соломон весьма громко его… обшипел.

– Сам ты стареешь! У меня ни одной седой шерстинки, а у тебя еще нашел несколько штук еще в подростковом возрасте. Послушай, даже если предположить, что я и впрямь что-то упустил, то это значит одно – среди наших магических следователей есть кто-то с поразительной сильной и чувствительной магией. Как думаешь, обладай человек таким даром, стал бы работать каким-то дрянным магическим следователем?

– Седина у мага появляется не только от старости, – донеслось из гардеробной. – И не принижай магических следователей, иногда туда идут работать энтузиасты, фанаты расследований и противостояния церкви, аристократам, магам или еще кому-нибудь.

– Ага, а потом эти фанаты бегут из этой организации с удивительной скоростью, когда понимают все подноготную работенки магических следователей. Да и все толковые, как ты знаешь, создают свои небольшие конторки для частных расследований.

– Тебе так сложно признать, что ошибся? – подначил кота Уэйн.

– Потому что я не ошибся! Ее вещей не было.

– Он не ошибся, – поддержал Соломона Дитрих. – Заканчивайте спорить, в конце-то концов, сколько можно?

– Долго, непродуктивно, но со вкусом. – Соломон подошел и бесцеремонно вскочил ко мне на коленки.

Не первый раз такое практикует. Когда ко мне пытались следователи привязаться, Соломон всегда на меня запрыгивал и сверлил их истинно кошачьим взглядом: высокомерным, снисходительным и полным презрения. Мол, куда смеете смотреть, ничтожества! Ваши кости даже в суп не годятся, ваше мясо даже на корм звероящерам пойти недостойно, а ваша магия не заслуживает и упоминания. Именно так называл свой коронный взгляд Соломон. Я увидела сей выразительный взгляд в зеркале, впечатлилась до глубины души и сделала комплимент, на что и получила объяснения.

– А почему ты уверен, что Соломон ничего не пропустил, а? – уточнил Уэйн. – Он, конечно, силен, но ты же знаешь, что всякое случается.

– Потому что за Соломоном проверил Двен. Он, знаете ли, после того случай, когда предложил себя подарочком, места не находит от смущения. Был бы размером поменьше, уверен, нашел бы его где-нибудь под шкафом или в самом неприметном уголочке. А так… Стесняется показываться на глаза, поэтому работает, работает и еще раз работает. Поверить в то, что один из вас ошибся, я еще могу. Но чтобы сразу двое недоглядели? Такое невозможно.

– Тогда откуда взялась эта вещь Аделии? И что за вещь? Если часть гардероба, то можно сказать, что забыла. В конце концов, она не с одним чемоданом приезжала, да и не на пару часов останавливалась, так что вполне объяснимо, – заметил Соломон.

– Откуда – пока не знаю, могу только догадываться, – сказал Дитрих. – Но, к нашему несчастью, это не какая-то побрякушка, а родовой перстень. Его нельзя украсть, потерять или забыть. Он может оказаться у другого человека в двух случаях: когда хозяин умирает или когда добровольно передает другому.

– Кто-то подкинул перстень? – спросила я, подразумевая следователей.

– Такую возможность, конечно, исключать нельзя, но она очень маловероятна. Скорее всего, тут дело в другом, – вздохнул Уэйн.

– Запретная магия, – кивнул Дитрих. – Если не понимаешь, что, почему и как случилось – вспоминай про запретную магию. Тем более, у нас тут новый тип.

– А не проще объяснить происходящее более простыми вещами? – пробормотала я.

– Например? Как еще перстень мог оказаться у нас в поместье, когда его не нашли ни Соломон, ни Двен? – Уэйн аж голову высунул из гардеробной.

Искренне надеюсь, что не для того, чтобы посмеяться над моими мыслями.

– Как я уже и говорила. Подкинули.

– Кто? – спросил Уэйн и Соломон разом.

И лишь Дитрих стоял спокойно, чуть нахмурившись.

– Да хотя бы следователи, – пожала я плечами. – Или думаете, что не могли?

– Конечно, не могли, – тут же сказал Соломон, подскакивая на моих коленках. – Зачем? Нет никакого смысла подбрасывать нам улики. Сэр Макфил, конечно, самодур, но не до такой степени, а остальным не хватит мужества для подобного.

Я пожала плечами:

– А если они в сговоре с кем-то? С той же семьей Бронстедов? Ведь кольцо Аделии как-то попало к нам в поместье. Разве не логичнее подумать, что она оставила его семье, а уже они отдали его следователям? Тем более, что ее семья точно связывалась со следователями, так ведь? Камень Аделии находился в поместье Бронстедов, значит, именно они узнали о ее смерти и сообщили следователям. Вы не можете залезть в голову к каждому следователю, чтобы прочитать их мысли и быть уверенными в том, что они не замышляют ничего плохого. Особенно, пока они у нас тут хозяйничают.

И только сейчас я поняла, что я говорю. Не в поместье Дитриха, не к Редриверам, а к нам. Да уж, быстро я стала считать чужой дом своим. Слишком. Надо бы как-то эту привязанность сдерживать.

– Идиотизм! Полнейшее безумие! – Соломон спрыгнул с моих колен, его шерсть топорщилась, демонстрируя, насколько он раздражен. – Бронстеды, конечно, название гениев в этом мире не претендуют, как и некоторые магические следователи, но никто из них не может быть глупым до такой степени. Это слишком очевидный и прямой способ, зачем им подставлять себя.

– Именно. – Дитрих потер костяшками пальцев подбородок. – Этот способ настолько невообразимо глуп, что мы сразу его отметаем. Но ведь они могли рассуждать так же. Они могли догадаться, что мы даже не станем рассматривать подобный вариант развития событий, а потому он самый лучший.

Я тут же покивала, добавив:

– В человеческой природе меньше обращать внимание на то, что постоянно на виду, особенно, когда ждешь подвоха.

– Соломон, расследуй оба варианта, – сказал Дитрих. – Кира…

– М? – я подала голос, надеясь, что меня сейчас отправят отдыхать.

А почему нет? Сегодня я роль невесты Дитриха отработала по полной. Уж извините, устраивать столько «концертов» – не самое легкое занятие.

– Тебе пора к детям, – напомнил мне Дитрих. – Ты же не забыла, о чем мы с тобой говорили?

О да, я, к сожалению, прекрасно помнила, о чем Дитрих говорил со мной в обед. Уличив момент, когда господа следователи куда-то запропастились (как я поняла, не без стараний Соломона), Дитрих позвал меня в свой кабинет и вознамерился пополнить мои и без того приличные знания этикета:

– Кира, раз уж мы представляемся как настоящая пара, то и все вещи должны делать по-настоящему. Как того требует этикет.

Хорошо, что я решила выслушать Дитриха прежде, чем глотнуть сока из любезно поставленного передо мной стакана. Подавилась бы.

– А что требует этикет? – аккуратно спросила я, мысленно себя успокаивая: при следователях мы ворковали и обнимались, спальня у нас и так одна, спать Дитрих приходит в свою-мою кровать, так что навряд ли по этикету мне придется делать что-то странное. – Что нужно делать?

– Дети, – вздохнул Дитрих.

Делать… детей? Каких детей, черт подери?! Ему троих племянников мало прямо сейчас? И я тут причем? Дитрих все понял по моим круглым глазам, полным недоумения и паники. Его брови взлетели вверх, он откашлялся в кулак и произнес:

– Тебе нужно больше общаться с детьми – Эвой, Алексом и Амелией. Они очень много рассказывали следователям о том, какая ты замечательная мамочка. Будет странно, если ты не зайдешь к ним вечером, чтобы поболтать или сказку рассказать.

– Сказку? – тупо переспросила я, все еще не отойдя от шока.

Нельзя же так говорить! Взрослый же мужчина, вон, теперь самому неловко… А, нет, очень даже ловко, уголки губ дрожат в попытке сдержать смех. И ни капельки же не стыдно, что смутил так смутил меня!

– У вас же тоже рассказывают сказки детям, верно? Мой помощник должен был найти мир, где принципы воспитания детей схожи с нашими…

– Да, читают, – кивнула я. – Но я не уверена, что сказки моего мира придутся Эве, Алексу и Амелии по вкусу.

– Не попробуешь – не узнаешь, – сказал тогда Дитрих.

И теперь, когда я вспоминала наш разговор, то могла лишь сетовать, что нельзя сослаться на усталость или что-то такое. Дело было не в том, что я не хотела встречаться с детьми. Тем более, что их отношение ко мне становилось лучше день ото дня. Разумеется, они не полюбили меня, но зато воспринимали как союзника их самого дорогого человека, дяди Дитриха, а потому во всем поддерживали и кое-где помогали. Алекс так вообще взял привычку действовать на нервы сэру Макфилу. Алекс летал за ним, сидя на своем мече в ножнах, а когда следователь пытался от него отделаться, то Алекс (в чистом отглаженном костюмчике) со всем уважением и пафосом заявлял:

– Уважаемый господин следователь, я ценю вашу работу и все, что вы делаете. Однако не менее уважаемый кот Соломон сказал, что вы планировали позаботиться о моей маме, что вызывает настороженность. Я верю, что вы честный и прекрасный человек, но в то же время я волнуюсь о своей маме. Она пришла из другого мира, не владеет магией и многого не знает. Поэтому я буду рядом и буду заботиться как о вашей репутации, так и о том, чтобы вы совершенно случайно не позаботились о моей маме.

Макфил злился, ругался, время от времени говорил, что работа следователя секретна (и тогда Алекс покидал это помещение с секретами), однако прогнать на долгое время не мог. И права не имел. Я когда сегодня это в первый раз увидела, едва не рассмеялась. И, пока следователи отвернулись, поднял большой палец вверх. Ну круто же сработано? Круто! За что впервые получила широкую и искреннюю улыбку от мальчишки. Очаровашка, даже обнять захотелось.

Но идти и рассказывать ему и двум его сестрам сказки я не хотела. Потому что четко понимала: для нашего мира это сказки, а для магического? Не посчитают ли дети все наши сказки бреднями? В конце концов, я даже не знаю, могу ли я рассказывать про русалочку, потому что вдруг в этом мире есть русалочки, но не милые и добрые, как в сказке, а злые и мерзкие существа? По типу той же ведьмы?

В общем, не зря я опасалась, что сказки детям не зайдут. Но совсем не по той причине, по которой я предположила изначально.

***

– Да где же тут романтика?! – всплеснула руками Эва, вскакивая прямо на кровати. – Как можно влюбиться в первого встречного, бросить семью, магические силы отдать? То есть, хвост на ноги променять, но это ж равносильно! Да и ради кого? Этот принц какой-то не… принцевский совсем! Мало того, что без капли магии, сам слабак – это ж надо, тонуть в каком-то океане, так еще и спасительницу с другой девицей перепутал. Глупый.

– И ненадежный, – поддакнула Амелия.

– А ненадежным мужчинам лучше вообще семью не заводить, – деловито сказал Алекс, который сидел в самом углу комнаты. – И порядочную возлюбленную тоже, чтобы честные девушки доставались надежным и хорошим мужчинам.

– Да-да, правильно, – впервые на моей памяти Эва так воодушевленно поддержала брата. – Ненадежным мужчинам – непорядочные девушки. А надежным – самые лучшие. Чтобы все было честно и правильно в этом мире.

Какая у детишек логика… интересная. Мне тут впору брать попкорн и самой слушать сказку из их уст.

– Ты хоть знаешь, какие девушки считаются непорядочными? – презрительно фыркнул Алекс, скрещивая руки на груди.

– Те, которые похожи на тетю Аделию или же леди Оливин, – не растерялась Эва, падая обратно на свою огромную кровать так резко, что маленькие ярко-фиолетовые подушки, разбросанные по лавандовому покрывалу, попадали на пол.

Часть комнаты, принадлежащей Эве, вся была в таких цветах: фиолетовых, сиреневых, лавандовых. За счет вкраплений белого и серебристого смотрелось не безвкусно, а очень даже изящно. Вторая половина Амелии выглядела «по-взрослому»: сдержанные цвета, кое-где – пастельные оттенки розового, но очень мало. Девчонки захотели жить вдвоем. И, если бы этикет не был так строг и не предписывал братьям и сестрам разного пола иметь раздельные комнаты, то и у Алекса тут был бы тут уголок. Ну, как уголок? Углище, потому что комната девчонок невероятно большая. Впрочем, комната Алекса соединялась с этой внутренней дверью, так что дети легко и быстро могли собраться вместе. Например, как сейчас ради моих сказок.

Когда я пришла к детям и откровенно передала слова Дитриха о том, что придется нам каждый вечер проводить вместе, пока тут следователи гостят, а потому я могу сказки рассказывать, то они… обрадовались. Еще бы! Сказки другого мира – это же дико как интересно. Разумеется, я даже выбор предложила, потому что помнила кучу всяких историй благодаря своим братишкам и сестричкам. Некоторые наизусть, потому что если детям нравится какая-то сказка, то что они делают? Правильно, просят повторить. Один раз, два, три, десять, тридцать… Русалочку, например, я рассказывала каждый вечер в течение трех месяцев, пока мои сестрички не увидели, наконец, сказку про спящую красавицу по телевизору… Бр-р-р!

Эва попросила романтичную, Амелия – про кого-нибудь трудолюбивого или неглупого, а Алекс что-то страшное и геройское. Оживленный спор, с чего начать, к моей радости, не перерос в драку. Детишки сыграли в магическую игру – чей шар ровнее врежется в мишень на стене – в комнате у девчонок на дальней стене оказался самый настоящий тир, замаскированный под шатер.

Выиграла Эва, которая с гордостью сказала, что контроль над магией у нее самый совершенный. Алекс ушел в угол, потому что отказался слушать истории для леди, а я начала рассказывать про русалочку…

Золушка как сказка про трудолюбивую девушку детям тоже не понравилась.

– Я не пониманию, – вздохнула Амелия. – Почему Золушка не могла бросить мачеху, сбежать в другой город и открыть там свой маленький бизнес? Если голова на плечах, руки прямые, то это проще простого. Даже у меня бы вышло, а я намного младше этой Золушки. А принц еще больший дурак, чем первый. Принц, который выбрал жену по одному танцу.

– Тебя это удивляет? – не выдержал Алекс, который уже сидел на полу перед кроватями девчонок – поближе ко мне, к рассказчице. – А то, что он даже не запомнил, как она выглядит, нет?

Дети внезапно замолчали. Эва встала с кровати, подбежала к Амелии и что-то тихо зашептала ей на ушко. Алекс, видимо, услышал, потому что резко воскликнул:

– Я не думал об этом.

А после все трое посмотрели на меня с такой жалостью в глазах, что я едва не вздрогнула. Что они там себе напридумывали? Они же не считают меня странной из-за сказок?

– Мне жаль, – неожиданно сказал Алекс.

Кого? Чего? Почему?

– Мне жаль, если я обидел, – покаялся Алекс. – Я думал, что вы к дяде с корыстными мотивам, а вы… просто отчаялись. Мне жаль.

– Отчаялась? – икнула я, не в силах понять логическую цепочку детишек.

– Конечно. Вы отчаялись найти в своем мире достойного мужчину, – грустно вздохнула Эва, причем этот вздох был совершенно не наигранным!

– Поэтому вы, как и всякая разумная и решительная женщина, не готовая влюбляться в бесполезных и ненадежных мужчин, не упустили свой шанс познакомиться с поистине достойным, – закончила Амелия. – С нашим дядей. Я вас понимаю. Когда все дела с нашим дядей закончатся, мы вас не бросим!

– И поможем найти надежного мужчину, – закончил Алекс. – Раз уж у вас в мире такие… никакие. У нас очень много тех, за кого не стыдно.

– В моем мире нормальные мужчины, – искренне возразила я. – И за них не стыдно.

Разумеется, таких шикарных, как Дитрих, найти будет трудно, практически невозможно, но все не так плохо! Взять хотя бы моих братьев – те еще шалопаи, но они из них вырастут достойные представители сильного пола. В конце концов, с тех пор как подросли, все дела по привинчиванию отвалившегося они взяли на себя, а к тяжелым пакетам с продуктами я практически не прикасалась. Шутки у них дурацкие бывают, идеи и того похуже, но это же подростки, подрастут – поумнеют. Главное, чтобы изменили направление шуток, а не улучшили способность скрывать последствия…

– Тогда почему у вас в сказках какие-то странные экземпляры? – деловито поинтересовалась Амелия.

– Потому что это сказки, – пожала я плечами. – Там все отличается от реальности.

– Именно! В сказках все должно отличаться в лучшую сторону. И если уж такие принцы – лучший вариант, то страшно представить, что происходит в реальности, – покачал головой Алекс. – Даже думать не хочу. Хорошо, что вы перебрались в наш мир. Ладно, а теперь я хочу услышать страшную сказку.

Я на секунду задумалась… и решила не уточнять ничего по поводу мужчин из нашего мира. Хочется им так думать – пусть думают, я ведь от этого только выиграю. Больше не будут ставить палки в колеса и, есть вероятность, что даже второй чемодан с идентичной одеждой не понадобится.

– Страшная, да? – задумалась я.

И поняла, что на ум пришла только история «Гензель и Гретель».

– Беспредел! – воскликнул Алекс, когда я закончила рассказ. – А почему этих сумасшедших родителей, которые завели детей в лес, не отдали под магический суд в первый раз?

– В моем мире нет магического суда. – Уточнять, что и ведьм, кушающих деток, у нас тоже нет, я не стала.

Дети оказались превосходными слушателями, чему я прилично удивилась: не тот у них возраст, чтобы спокойно сидеть и не перебивать. Но все трое сначала прослушивали сказку от начала до конца, а только потом завалили меня вопросами.

– И зачем было кидать хлебные крошки, если можно было оставить след с помощью магии? Хлебные крошки же ветром сдует. Или сожрет кто.

– Потому что дети не владели магией.

– И впрямь страшная сказка. Ужас какой-то – в лесу и без магии, – заметил Алекс, морщась и передергиваясь. – Не знаю, что бы делал без магии.

– А зачем тебе знать? – легкомысленно сказала Эва. – Нас никто в лес не заведет. И не похитит. Дядя отрубит им их головы, в которых нет ни капли ума, быстрее, чем к нам прикоснуться.

– Дядя, конечно, силен, но все-таки не всемогущ, – нахмурился Алекс. – Есть много случаев, когда слабые побеждали сильных, потому что использовали хитрости и уловки. Кто знает, какой сумасшедший найдется на нашем пути?.. Папа и мама тоже не были слабыми, однако вдвоем они были бы не слабее дяди, но все равно!..

Алекс резко замолчал. К счастью, прежде чем я успела придумать, как прервать возникшую тишину (и надо ли), заговорила Амелия:

– Я бы в такой ситуации разломала свои украшения и высыпала крошку на дорогу. Они из красценциума, ярко-зеленого камня, который отпугивает животных и птиц. К тому же, все украшения из него я носила много раз, а это значит, что на нем будет моя остаточная аура. И, если я сама не выберусь, то меня обязательно найдут.

– О, здорово! Идея отличная! – тут же воскликнул Алекс, стукнув кулаком по своей ладошке. – Только я не ношу украшения…

– Зато носишь меч. Возьми камни с ножен – вот тебе ответ, – пожала плечами Амелия, чуть приподняв носик.

Как горделивая… умница.

– Что ж, думаю, на сегодня хватит сказок. – Я встала с постели. – Надо же оставить что-то на завтра.

Дети выглядели весьма разочарованными, но спорить со мной никто не стал. Какие… взрослые детки оказались-то. Я вышла из их комнаты, прошла пара шагов и едва не врезалась в кого-то появившегося буквально из ниоткуда.

– Госпожа Кира? Можно ли…