Глава 23

– А потом она попросила крышечку, – завершил рассказ о моих злоключениях Соломон. – Дарелла назвала ее сумасшедшей, а все присутствующие в зале собраний решили, что их будущую госпожу смертельно оскорбили.

– Крышечку, ха-ха, – Уэйн даже не пытался как-то сдерживаться.

Обидно, между прочим. Уэйн на протяжении всего рассказа не прекращал веселиться. Бессовестный, даже икать от смеха начал, хорошо, что по полу не катается.

А, уже катается. Сполз по стеночке и колотит рукой по полу. Да, смешно, смешно, все уже поняли. Взрослый же мужчина, неужели нельзя посерьезнее?!

Я цокнула, но и сама не удержалась – улыбнулась. Не плакать же? Нет, можно и поплакать, в конце концов, не каждый день расстаешься со своим достоинством в присутствии толпы людей. Впрочем, с учетом всех моих «приключений» в поместье Дитриха, ничего из ряда вон выходящего.

Все как обычно.

Стыд, смех и вакханалия.

Я постучала по деревянному подлокотнику кресла. Расторопные слуги (или воины?) немного обновили интерьер моей-не-моей спальни: внесли сюда рабочий стол, за которым сейчас сидел Дитрих, а также добавили кресел и стульев. Как знали, что спальня превратится в подобие рабочего места. Дитрих даже бумаги свои притащил.

– И как все разрешилось? – спросил Уэйн сквозь смех, усаживаясь прямо на полу. – Насколько я знаю, твои подчиненные, Дитрих, немного нервно реагируют, если кто-то задевает тебя или твоих близких. Но звуков сражений я не слышал, да и магических всплесков не было. Что ты там сделал?

– Я? Напомнил следователям, что после того, как они спрячутся от разъярённых слуг, им все-таки нужно прислать мне счета, потому что я не хочу оказаться грабителем или вымогателем, – пожал плечами Дитрих, откидываясь на спинку стула. – Взял меч у Соломона, схватил Киру на руки и убрался к себе. Думаю, сэр Макфил оказался достаточно разумен, чтобы прислушаться к моим словам и сбежать куда-нибудь…

– Куда-нибудь?

– Куда-нибудь в лес? – Дитрих усмехнулся и отвел взгляд. – Главное, что на артефакт не претендуют.

– Особенно с учетом его содержимого, – снова заржал Уэйн.

– А содержимого и нет, – заметил Соломон.

Ага, артефакт действительно оказался с телепортом, правда, как только сработал, то любые следы телепортации исчезли. Донышко «горшочка» было идеально чистым. Если бы не несколько десятков свидетелей и заверения двух лекарей, которым Дитрих приказал проверить мое здоровье очень тщательно (не могла же тошнота возникнуть из ниоткуда?!), что я здорова как физически, так и ментально, то я бы начала думать, что мне привиделось.

– Им всем головы не нужны? – сказал Уэйн, недоверчиво качая головой. – Если это вскроется, то король может окончательно потерять терпение. И всех магических следователей упразднит.

– За ненадобностью и бессмысленностью, – добавил Соломон.

– Они и так не особо нужны, – заметил Уэйн. – Суммы на обучение и содержание выходят огромными, а толку практически нет. Но раньше хоть вреда не было, а сейчас… Надо встретиться с тем мальчишкой, который пытался помочь.

– Помог, – отрезал Дитрих. – Если бы не он и своевременное… вмешательство Киры, то я бы действительно взялся проверить этот артефакт. И доказать, что не имею никакого отношения к перстню Аделии уже не смог бы: от телепортации не осталось и следа. Кто бы мог подумать, что какой-то магический следователь окажется настолько одаренным. Жаль, что свои таланты не в то русло направляет.

Уэйн неожиданно посерьезнел:

– Дитрих, не стоит ли нам ее…

– Не стоит. Больше неприятностей, чем толку. – Дитрих поморщился, а после начал складывать документы в папку. – Все решится уже завтра. А сейчас предлагаю всем отдохнуть.

– Отдохнуть? – заметил Соломон и тут же преувеличенно обиженно спросил: – Это ты нас выгоняешь?

– Ага, выгоняю, – не стал отрицать Дитрих. – Кире надо поспать. Да и мне тоже.

– Вместе, что ли?

– А сам как думаешь?

– Думаю, что вместе, иначе Уэйн бы тихонько в свою гардеробную не заполз, – промурлыкал Соломон. – Что ж, хорошей вам ночи, не шалите, для котяток еще рано.

Я даже рот открыть не успела, как мы с Дитрихом остались вдвоем.

Дитрих встал из-за стола, прошел по комнате. В кресло полетел неведомо когда расстегнутый пиджак, и, судя по вполне однозначным действиям, такая же участь ждала рубашку.

– Ты что делаешь? – спросила я, вцепившись в подлокотник кресла.

– Раздеваюсь, – невозмутимо ответил Дитрих.

– Зачем?

– Чтобы поспать. – Рубашка Дитриха легла поверх пиджака.

– Ты же не будешь снимать штаны? – подозрительно уточнила я.

Дитрих замер, весьма выразительно вздохнул и посмотрел мне прямо в глаза:

– Кира, ты видела людей, которые спят в штанах?

–Да, – ответила я, не уточняя, что обычно это пижамные штаны.

Дитрих чуть наклонил голову в бок:

– У тебя очень… необычный мир. Оригинальный. Но в нашем мире в штанах никто не спит. И мне бы не хотелось. Или у тебя есть возражения по этому поводу?

Я задумалась и кивнула:

– Если у меня будет другая спальня, то никаких. Хоть голым, хоть в женском пеньюаре.

– Значит, возражаешь, – сделал вывод Дитрих, а после предложил гениальное: – Тогда не смотри.

– Я бы вообще предпочла уйти, – ответила я, понимая, что у Дитриха «то самое» флиртующее настроение, от которого надо либо получать удовольствие, либо прятаться.

Получать удовольствие рано, а посему неприлично, поэтому я бы не отказалась удрать куда подальше. От смущения, искушения и иже с ним.

– В коридор нельзя, да и другие комнаты недостаточно хорошо защищены от вмешательств, – мотнул головой Дитрих.

– Тогда пойду в гардеробную.

– Но там Уэйн, – улыбнулся Дитрих. – Ты хочешь к нему?

– Именно. Там одетый Уэйн. Я хочу к одетому человеку, – упрямо сказала я.

– Я голый, не входите! – внезапно заорали из гардеробной.

– Спасибо, что не в женском пеньюаре, – едва слышно пробормотала я.

Мужская солидарность, да? И ни капли стыда, Дитрих вон вообще стоит и улыбается так довольно, будто все его проблемы мигом исчезли в небытие.

– Если попытаешься войти – и его натяну! – крикнул Уэйн.

Мы с Дитрихом одновременно презрительно фыркнули на это показательное веселье.

– 

Кира, предлагаю не спорить, чтобы не развлекать одного проходимца, а воспользоваться двумя одеялами?

– 

И одной кроватью?

– 

Второй тут нет… Конечно, ты можешь выгнать меня спать на пол, но, скорее всего, я не засну, а завтра очень много дел, – Дитрих улыбнулся с некоторой долей неловкости.

Врал. Нет, интонация и улыбка не вызывали ни малейших подозрений, вот только обычная человеческая логика подсказывала, что тот, кто стал Его Превосходительством, генералом, кто прошел через множество воин (если помощник Дитриха, Брайон, разумеется, мне не наврал), навряд ли спал исключительно на шелковых простынях и в полном комфорте.

Пока я размышляла, Дитрих не терялся: вытащил откуда-то второе одеяло, сбросил штаны и улегся в постель, всей своей позой демонстрируя, что он тут исключительно ради отдыха.

Я встала и поплелась к кровати. Ну а что делать? Дитриха не выгоню. И тут даже не вопрос совести, а простого соотношения наших габаритов – сил не хватит. Сама на полу спать не стану: хватит уже, пару раз в девичестве пробовала – не оценила. В гардероб к Уэйну? Никакой гарантии, что он и впрямь не натянет на себя женский пеньюар, не было, а к подобному зрелищу я точно не готова.

Но и молча ложиться спать как-то… скучно.

Я улыбнулась краешком губ и… начала расстегивать свою кофту. Дитрих, который вроде бы как «спал», тут же распахнул глаза и настороженно спросил:

– Что ты делаешь?

– Раздеваюсь, – невозмутимо ответила я.

– О, вот как, продолжай, – улыбнулся нахал.

– Да-да, я продолжу. До самого конца, – ответила я.

– До самого конца?

– Догола, – ответила я.

Дитрих кашлянул, но ни на грамм не смутился. Более того, нахальная улыбочка проступила на его лице:

– Ты ведь не думаешь, что я стану уговаривать тебя не раздеваться? Ну уж нет! Кстати, в вашем мире разве принято спать голыми? Мужчины даже в штанах.

– Так это мужчины, – пожала я плечами. – Женщины обычно голышом.

– Тогда что же ты раньше спала в ночной рубахе? – ухмыльнулся Дитрих.

– Не хотела тебя смущать. Более того, мы договорились твою честь в течение года приберечь. А вдруг я разденусь, ты испугаешься – и сразу ее лишишься? Непорядок.

– Я… не против ее лишиться прямо сейчас. Раздевайся, но будь готова к последствиям, – сказал Дитрих слегка охрипшим голосом.

Я ему нравилась как женщина. Именно сейчас я осознала это очень четко. С учетом того, что Дитрих совсем не казался бабником, да и к большинству женщин, которых я видела, относился с уважением, но без особого внимания, такой интерес льстил. Да и Дитрих мне… тоже очень нравился. Посмотрела бы я, какой нормальной женщине такой мужчина мог не понравится. Но даже с учетом нашей невысказанной друг другу взаимности, я поддаваться никаким искушениям не собиралась.

– Не-а, не буду готова. В гардеробной Уэйн, в коридоре твои слуги шастают, где-то тут Соломон, так что никаких последствий. Терпи, честь береги, – высокомерно посмотрела я на Дитриха.

– А-а…

– Ага, – наставительно произнесла я. – Штаны наденешь – и я подумаю, чтобы тоже на себя что-то надеть.

– Ты же сама первая сгоришь от неловкости и смущения.

– Сгорю, – кивнула я. – Возможно, даже плакать буду. Но разденусь.

– Какая ты… упорная женщина, – рассмеялся Дитрих.

Он щелкнул пальцами, где-то хлопнула дверца шкафчика, а в его руках оказались брюки, очень и очень напоминающие пижамные. Моя бровь невольно взлетела вверх:

– 

Неужели мой шантаж сработал?

– 

На все сто процентов, – подтвердил Дитрих, натягивая на себя штаны, и добавил так… проникновенно, глядя прямо в глаза: – Конечно же, как ты смущаешься, я бы посмотрел, но вот твои слезы… Спасибо, но нет. Я нормальный мужчина, предпочитаю видеть тех, кто мне нравится, исключительно с улыбкой.

Лучше бы… лучше бы он разделся догола, черт побери! Я вздохнула, юркнула за штору, где быстро переоделась в платье, которое использовала как ночнушку, и юркнула в постель. Молчи, Кира, молчи. Язык у меня подвешен прекрасно, но такой откровенности мне противопоставить нечего. Радует лишь то, что спим мы молча.

Сглазила.

– Все хорошо? – тихо спросил Дитрих прямо в ухо.

– Да, – ответила я, и автоматически выдала: – А у тебя?

– А у меня не очень, – вздохнул мужчина. – Три желания – и все неисполнимы.

– Три?

– Смутить тебя, отобрать второе одеяло и выставить Уэйна…

– Эй, я все слышу! – неожиданно тихий шепот Дитриха прервали. – Прекратите там флиртовать, иначе плакать буду я.

– Тебе можно, – фыркнул Дитрих. – Я не против послушать, как ты рыдаешь.

– Пф-ф-ф, давай спать? – предложила я.

– К большому сожалению, придется, пока тут свидетели, которых не выгнать, – усмехнулся Дитрих. – Спокойной ночи.

– Спокойной, – ответила я, надеясь, что ночь и впрямь окажется таковой.

Но это же поместье Редриверов! На такую ночь и не надеяться: стоило только уснуть, как в комнате раздался оглушительный звук, напоминающий сирену из моего мира.

– Магия раздери и размотай всех по сотне миров! – едва слышно выругался Дитрих.

Тихий и внимательный какой, о моем сне заботился? Вот только не лежала бы я так близко к мужчине, в жизни бы не услышала этот шепот, потому что сирена орала, словно пыталась разбудить всех мертвых. Возможно, что во всех сотнях миров, как и упоминалось ранее. Дитрих слез с кровати, что-то загрохотало, застучало, упало, шлепнули дверцы шкафчика…

– Что такое? – шикнул Дитрих, глядя куда-то… в шар?

Я аж глаза разлепила. На рабочем столе Дитрих сиял шар. Это у них аналог наших смартфонов для видеосвязи? Чей-то силуэта вроде бы мелькнул. Жаль только, что Дитрих стоял полубоком, из-за чего я не увидела, кого там шар показывал.

– Чем вы там занимаетесь Ваше Превосходительство? –Абсолютно незнакомый мужской голос, чем-то напоминавший голос Дитриха, но все же немного более мелодичный и такой… с хитринкой, что ли?

– Тем, чем вы сейчас точно не занимались, Ваше Величество, – ответил в тон Дитрих.

– Не ожидал вас увидеть не одного. Развлекались? – Неприкрытое удивление.

– Если сон можно посчитать таковым. – А Дитрих-то сама невозмутимость. – Но уже не сплю. Спасибо вам.

– Сон рядом с такой девушкой? Специфические же у тебя вкусы. Впрочем, зная тебя, не удивлюсь, если и впрямь спали. А! Пожалуйста, всегда пожалуйста. Все в этом мире справедливо. Я вот тоже благодаря тебе не сплю, Дитрих.

– Неужели? Ты решил, что страдать от бессонницы одному неинтересно, а потому подключил меня к этому делу?

– Конечно, ведь моя бессонница вызвана твоими действиями. Дитрих, ты там что натворил, что мне в дворец аж двенадцать жалоб от организации магических следователей прилетело?

Ого, двенадцать? Сознаюсь, если бы мой драгоценный артефакт вместе с тщательно продуманным планом испортили бы подобным образом, я бы и больше могла накатать. Наверное.

– Как будто в первый раз, – фыркнул Дитрих. – Они же постоянно на нас жалуются. Отправь их туда, куда и обычно. Работу свою нормально работать, чтобы короля от дел не отрывали.

– Я бы рад, братец, да вот только вместе с жалобами мне прилетело еще два иска, а их, как ты можешь понять, я без внимания оставить не могу. Никто не может. Более того, магические следователи настаивают на полном разборе дела с собранием всех представителей основных сил королевства. Или ты думаешь, что я ночью бужу тебя ради мелочи?

– Раньше тебя это не останавливало, – пробормотал Дитрих.

– Раньше? Раньше мне было десять лет. И названивать тебе посреди ночи на связующее устройство – очень милая и слабая месть за то, что ты положил мне магических жучков в постель, зная, что я их терпеть не могу! Я из-за этого спать не мог, поэтому и решил, что справедливо будет, если и ты не будешь спать из-за своего глупейшего поступка.

– Понял, понял, сколько мне можно это припоминать? – рассмеялся Дитрих, но разговор продолжил уже серьезным тоном: – Ты их с этим иском точно отправить подальше не можешь?

– Не могу. Сам знаешь, что некоторым организациям выдается квота созывать масштабный суд, в ходе которого и решается чья-то судьба. Или судьбы. Поэтому магические следователи этим правом и пытаются воспользоваться.

– Но если суд будет созван зря, то эту организацию можно и лишить квоты.

– Именно, понимаешь, какие из этого выводы? Они уверены, что не проиграют суд. Поэтому, Дитрих, жду тебя в столице. Я хочу узнать о реальном положении дел до того, как мне свою версию расскажут магические следователи, которые почему-то, не завершив дело, сбежали из твоего поместья в свою центральную организацию.

– Сейчас будет проблемно уехать в столицу, – отметил Дитрих. – Амелия в середине обучения, которое прерывать, как сам понимаешь, нельзя, да и моя невеста… не успела изучить основы, необходимые для комфортного пребывания в столице.

– Значит, забирай учителя Амелии с собой, а твоя невеста… К моему глубочайшему сожалению, придется ей потерпеть некомфортные условия.

– А твоя невеста, Ваше Величество, их стала бы терпеть? – Дитрих постучал по столешнице костяшками пальцев так, словно считал ее своим кровным врагом и намеревался жестоко убить.

И как стол не развалился-то?

– Нет, конечно же, – невозмутимо ответил король.

– Вы хотите сказать, что моей невесте можно испытывать неудобства, а вашей нельзя? – даже со спины я чувствовала неподдельную злость Дитриха.

Я привстала, закуталась в одеяло и, стараясь двигаться как можно тише, соскользнула с кровати. Потому что, несмотря на накаляющуюся обстановку, никто из мужчин не говорил громче.

– Я хочу сказать, что у меня нет невесты.

– Как? Снова?

– От кого я это слышу, а? – не остался в долгу король. – Мои невесты меняются не чаще, чем раз в полгода, а иногда – и в год. А вот твои, Дитрих, даже пары месяцев выдержать не могут.

– Что выдержать?

– Не что, а кого, – поправил король.

– Меня? – с долей недоумения спросил Дитрих.

– Не тебя, а всю твою чудесную и прекрасную семью.

– Клевета.

– Да-да, вы прекрасны и добры к ним. Особенно Эва, Алекс и Амелия, когда твоя потенциальная невеста их раздражает.

– Именно, ключевое слово – это «когда», – заметил Дитрих.

– «Когда» можно заменить на «всегда», – парировал Его Величество. – Или ты хочешь сказать, что был хоть один случай, когда они не ставили палки в колеса твоей потенциальной жене? Слушай, я не говорю, что эти женщины, которые стремились замуж за тебя, святые. Уверен, если бы хоть одна пыталась увидеть за твоим образом, богатством и происхождением именно тебя, то у нее бы был шанс. Но факта, что благодаря детишкам, Соломону и прочей живности, все невесты от тебя удрали, оно не отменяет. Если хоть одна станет исключением, клянусь, я подарю тебе тот магический посох, про который ты мне постоянно напоминаешь при каждой встрече!

Эй, а это вообще нормально обсуждать такие вещи при мне, невесте и потенциальной женушки? Говорить прямо и не скрываясь. Я аж замерла на месте, хотя до шара оставалась буквально пара шагов. Ну а что? Мне любопытно, как выглядит король и двоюродный брат Дитриха! Я бы тихонько подошла, выглянула из-за плеча, чтобы рассмотреть в шаре человека, а после бы удрала обратно спать.

– Был случай, – хмыкнул Дитрих, повернулся ко мне, улыбнулся чуть лукаво, беря за руку и притягивая к себе, чтобы довольно крепко обнять за плечи, развернув нас обоих лицом к магическому шару. Ну и к королю.

– А…

– Кира. Исключение. Знакомься. И посох можешь начать упаковывать в подходящую коробку.

Исключение в моем лице похлопало глазами в искренней надежде притвориться дурочкой, поздороваться (вежливость – прежде всего, когда дело касается королей), взглянуть быстренько и спрятаться в кроватке под одеялком, ибо никакого желания знакомиться с королем не испытывало.

Взглянула, да-а-а… И даже кое-как поздоровалась. Вот только после классического приветствия, в котором я желала радостей, спокойствия, процветания и достижения новых магических высот (все согласно этикету этого мира, не зря же книги умные читала?), Дитрих не подумал выпустить меня из своих полуобъятий, и удрать не получилось. Проблема…

– Дитрих…

– Что? Поражен, да? Уже занята. И про посох не забудь.

– А почему она молчит и на меня не смотрит? Ты же не докатился до того, чтобы запугивать женщин?

Не уверена, что пристально смотреть на идеальную фигуру короля – очень вежливо и, в целом, безопасно. К большому моему счастью, я уже видела тело Дитриха, которое пусть немного, но все-таки идеальнее, а потому моральная подготовка присутствовала.

– Подозреваю, что я тут ни причем. Предполагаю, что моя чудесная невеста бережет твою честь. Уж слишком много в последнее время тех, кто жаждет одарить сим Киру – прямо или косвенно.

– Что? – Король и впрямь недоумевал.

– Одень что-нибудь, на тебе одни штаны, не стоит такое показывать леди, – ласково сказал Дитрих. – Иначе связь прерву. Я уже привык к твоим причудам, навряд ли забуду, как ты в семнадцать лет так торопился на собрание, что надел спальные принадлежности и в таком виде заявился…

– В коридоре, а не на собрании. И потом я надел плащ…

– Мой плащ. И надел его на тебя я, предварительно поймав в коридоре. Но это детали.

– Хорошо, не хочу стать причиной ссоры между тобой и твоей невестой, – чуть ехидно заметил король. – Шутки шутками, но я хочу, чтобы ты понимал – дело срочное. Приезжай, Дитрих. Чем раньше ты будешь у меня, тем проще будет подавить магических следователей. Ты можешь рисковать собой, своими людьми – все они взрослые и готовы ради тебя если не на все, то на многое. Но рисковать благополучием детей прав у тебя нет. А ты знаешь, что если бы другие семейства не жаждали заполучить их в свои руки, то никто бы не посмел перейти тебе дорогу.

– Алчность ослепляет.

– И заставляет бросаться под дыхание дракона, – кивнул король. – Так что жду, Дитрих, собирайся прямо сейчас.

– Я начну, выеду чуть позже, – кивнул Дитрих.

Попрощавшись со мной и Дитрихом, король отключился: лишь затухающий шар свидетельствовал об этом разговоре. Дверь гардеробной распахнулся, и относительно сонный Уэйн поинтересовался:

– Когда едем?

– Когда я все соберу. В столицу, мой дорогой друг, надо заезжать с помпой. Кира, а ты поспи пока, – Дитрих наконец убрал свою руку с моего плеча. – Ехать в столицу долго, времени, чтобы все рассказать тебе, хватит, сон сейчас важнее.

Выбирая между сном и спором, любая адекватная женщина выберет первое. Потому я, кивнув, покладисто забралась в постель и вырубилась. Вот только разбудил меня не Дитрих.

Мерное покачивание, цокот копыт и шепот намекали, что я в карете. Вот только замкнутое узкое пространство, в котором нормально не развернуться и которое подозрительно напоминало большой (хоть и достаточно мягкий) ящик, намекало, что что-то снова пошло не так.