Глава 34

После признания Дитриха (я предпочитала называть это именно так!) я поняла три вещи: мне нравится Дитрих, мне нравится, как он целуется, и я ужасная трусиха в плане отношений. Потому как стоило романтическому флеру спасть, Дитриху прекратить меня целовать и обнимать, я самым наглым образом удрала из нашей совместной спальни ночевать куда-то в комнаты для гостей (в нашем крыле и такие были). И ни на какие постукивания в дверь не реагировала, точнее, обиженным тоном просила дать мне выспаться.

К счастью, Дитрих намек понял.

К несчастью, детей не получилось остановить ни намеками, ни прямыми словами. Ну еще бы! Они ведь хотели знать, какая судьба ждет маленького чудесного химереныша. Нагло заявив, что я приложила все усилия, чтобы убедить их дядю оставить это чудо со мной, но окончательно решение мне не озвучили, я выпроводила их из своей комнаты в дядину.

Я после всех эмоциональных штормов навряд ли сегодня нормально не посплю. И Дитрих, благодаря детишкам, надеюсь, тоже. Предпочитают страдать не страдать в одиночестве, вдвоем должно повеселее быть. На утро, разумеется, я всех своих эмоций устыдилась, но было уже поздно, а потому и переживать не о чем.

Ладно, вру, переживать можно было о много чем. О химере, о безумном маге, что ее создал, о Виктории, о детишках, а наших с Дитрихом непонятных отношениях…

Ну, относительно непонятных. Если бы в моем мире я понравилась мужчине, а он мне, то все было бы легко и просто: свидания, свадьба, детишки. А здесь что? Мне срочно, очень срочно помимо книг об этикете, магических существах и магии нужна информация о том, как тут встречаются и влюбляются.

Обо всем этом я размышляла, пока влезала в свое платье и пыталась застегнуть молнию. И зачем именно его выбрала? Ну, я понимала зачем: оно темно-синее, сдержанное и в нем я не буду сильно выделяться среди местных, так как длинна значительно ниже колена. Но застегивать его – одно мучение. Не Дитриха же просить? А то так уверует в свою привлекательность, что вообще во всем сомневаться прекратит. Даже в моем желании получить его честь.

Внезапно неудобная молния сама поехала вверх. То есть, вообще сама, я ее не то что не касалась, в этот момент даже моей руки на спине не было. Но я ведь в комнате была одна?

Так, Кира, спокойно. Это магический мир, а не фильм ужасов. Это в фильмах ужасов надо бежать, не оборачиваясь, потому что иначе сожрут или утащат. А тут все проще – надо посмотреть, кто здесь, чтобы не показаться паникующей дурой.

Я повернулась и… выдохнула. Химиреныш! И когда он пришел?

– Привет, маленький, – поздоровалась я, протягивая тому руку.

Ну, он кота напоминал, поэтому моя реакция была понятна: пусть обнюхает. Химереныш не только обнюхал, но еще и голову подставил, мол, на, держи, давай гладь. Хорошенький! И такой ласковый, несмотря на все, что ему пришлось пережить.

И мой. Дитрих точно не откажет. Хотя его, наверное, придется или прятать или маскировать.

– Так. Мне пора, не шали и не шуми, – подмигнула я химере.

Химера меня послушалась. Она не шалила и не шумела… сидя на моем плече. Ну-у-у, сама виновата же, что не уточнила детали, да?

В наших покоях было на удивление тихо, лишь откуда справа раздавались голоса. Там, где вроде бы находился временный кабинет Дитриха, постучав в дверь и получив разрешения, я вошла.

И замерла на месте: это еще что?! Снова?! Да когда успели?!

Дитрих сидел на стуле за своим столом, а перед ним в рядок, сложив руки на коленках сидели Эва, Алекс и Амелия, ну и Франсуа-Доминик лежала на полу, закрыв глаза лапами.

– Проходи, Кира, присоединяйся, – сказал Дитрих, а я с трудом сдержала вопрос – к рядку детишек или к нему самому?

Все мои вопросы решил Уэйн, который похлопал по креслу с огромной спинкой:

– Присаживайтесь.

– А что тут происходит? – спросила я.

– Разбор полетов, – ответил Дитрих. – Разбор полетов над потолком под заклинанием невидимости с целью подслушать взрослые разговоры.

– Не самый успешный, как я понимаю? – деловито осведомилась я, присаживаясь в кресло. – Не разбор, а подслушивание.

– Отчего же? Вполне себе. Меня тут не было, Уэйн как раз искал детей, поэтому Двен с моими подчиненными прекрасно обсудил важнейшие дела, рассказав все обстоятельства нашей чудесной иномирянки Виктории и ее подопечного Даниэля, которые мы успели выяснить к нынешнему моменту. Конечно, никто из моих подчиненных не мог бы подумать, что в так тщательно охраняемом крыле надо устраивать проверку не только на наличие посторонних, но и на присутствие жильцов этого самого крыла! Что, милые, почему молчите?

– Мы… случайно? – осторожно сказал Алекс. – Зашли за бумагой, услышали голоса, ну и… случайно остались.

– Висеть над потолком. С заклинанием невидимости. Все втроем, еще и Франсуа-Доминик замаскировали.

– Мы… испугались немного, вот, – выдавил Алекс, совершенно не выглядя напуганным. Виноватым – очень даже.

– Кто бы сомневался, бедные несчастные запуганные и зашуганные дети! – воскликнул Уэйн. – Поэтому решили спрятаться на потолке, чтобы точно оттуда не только все услышать, но и увидеть.

– Так получилось… – заметила Амелия.

Девчонки вообще молчали, за всех отдувался Алекс. Не очень успешно, но вполне себе благородно.

– Так получилось, что вы совершенно случайно спрятались в моем кабинете и совершенно случайно подслушали разговор, который вас никоим образом не касался, да? – переспросил Дитрих, оглядывая детей с таким видом, что сразу стало понятно – за совершенно случайно получать придется отчаянно.

Навряд ли физически – Дитрих определенно не из тех, кто будет бить детей, но вот что-то заковыристое точно придумает.

–Почему нас это не касается? Даниэль ведь такого же возраста, как и мы! Ребенок. А все детские дела касаются детей, – заметила Амелия.

– И у нас есть важная информация! – добавил Алекс. – Мы ведь все слышали! Вы так и не нашли, кто обучает всех этих детей. А у нас идея есть. Информация, то есть.

– Помолчите, наконец, – попросил Дитрих, терпение которого явно было на исходе. – Идеи расскажите Франсуа-Доминик и Соломону, когда тот освободится. А пока… по комнатам идите. Позже я придумаю для вас наказание.

Дети с обидой посмотрели на Дитриха. Да-а-а, а чуткости кое-где ему не хватало. Впрочем, тут не только в ней дело. Я взглянула на рабочий стол Дитриха: документов там было больше, чем у десятка топ-менеджеров по продажам.

Но все-таки дослушать детей надо. Хотя бы сейчас. Они и так смотрят такими глазами, словно если они не скажут, случится конец света.

– Дитрих, – мягко сказала я, – если я правильно помню, ты обещал продемонстрировать мне, насколько твой характер прекрасен.

Я не смотрела на Дитрих, уставилась на картинку сбоку. И без того неловко было говорить такие вещи при детях и Уэйне.

– Верно.

– Так продемонстрируй, пожалуйста, – сказала я, посмотрев мужчине прямо в глаза. – Дослушай, что тебе хотят сказать Алекс, Эва и Амелия.

Понимаю, что Дитрих очень взрослый, умный и иже с ним, однако и детишки не глупы. Навряд ли они стали бы отвлекать дядю в такой важный момент ерундой.

– Что ж, говорите, – кивнул Дитрих. – Слушаю вас очень внимательно.

– Это касается того, что мы подслушали. Э-э-э, то есть случайно услышали, – сказал Алекс. – Двен сказал, что Даниэля и других магов учили заклинаниям пятого порядка. И что детям нельзя такое изучать, потому что это очень сложно и опасно. Даже четвертый порядок нежелателен.

– Верно. Но вы с Амелией изучаете четвертый порядок, потому что уровень вашей магии намного превосходит уровень других детей, – сказал Уэйн. – Вы же сами это знаете.

– Да, знаем. Но пятый нам опасно изучать? – спросила Амелия.

– Конечно!

– Но нас заставляли учить заклинания пятого порядка, – тихо сказал Алекс.

***

Дитрих с такой силой сжал подлокотник стула, что послышался треск. Он встал и швырнул несчастный стул в стену так, что тот разлетелся на щепки.

Я вздрогнула, но больше от неожиданности и слишком резкого звука, чем от испуга. Хорошо, что дети уже ушли. Как хорошо и то, что сегодня их выслушали, потому что сейчас вскрылся один факт, из-за которого Дитрих пришел в бешенство. Таким злым я его еще никогда не видела.

Алекса, Амелию и Эву и впрямь учили заклинаниям пятого уровня. И делали это не где-то в неизвестном месте, не тайком, а очень даже официально прямо в поместье Дитриха. Бывший учитель магии, которого нанял Дитрих, которого проверили и перепроверили по всем возможным каналам, обучал детей сложной и опасной для их самих магии.

На самом деле, основным учителем детишек был Уэйн: его сила, знания и умения превосходили многих. В его надежности и преданности сомневаться не приходилось. Вот только Уэйн при всех своих талантах, при неоспоримой гениальности обучался магии самостоятельно. У него не было какой-то стандартной программы, схемы или системы, он подбирал все заклинания индивидуально, исходя из своих личных критериев полезности. С одной стороны, такое обучение было более практичным. Но с другой оно с головой выдавало мастера-самоучку. Стоило детям хоть раз показать, как они могут сражаться, какие комбинации заклинаний используют, и любой маг поймет, что обучал их не аккредитованный учитель. И сразу же у представителей магической башни, церкви, аристократии и многих других возникнут вопросы – кому Дитрих позволил учить будущих магов? Достоен ли этот человек должности учителя?

А Уэйн не имел права являть себя миру. По крайней мере, пока.

Поэтому Дитрих через свои связи нашел детям преподавателя, который обучил бы их базовым приемам. Так и появился учитель Остер, господин почтенного возраста, имевший несколько магических степеней. Он проработал в магической школе более четырех десятков лет, обучая классы самых одаренных детишек, после чего перешел на индивидуальные занятия с детьми магов. Прежде, чем он попал в поместье Редриверов, он прошел тщательную проверку: ни одного подозрительного случая в биографии, ни одной спорной ситуации при обучении детей в других семьях не возникло. Все вспоминали о нем с теплом и благодарностью.

Поэтому Дитрих пригласил его, выдал тот самый журнал, который так старательно от меня скрывали дети. В этом журнале учитель Остер обязан был обучать детей базовым заклинаниям, фиксируя их результаты: и успехи, и неудачи.

И именно в этом журнале был зафиксирован процент успеха заклинаний пятого порядка. Невысокий, не более двадцати процентов, но в норме у детей этого возраста вообще не должно было получаться ни одного заклинания такого уровня!

И Остер, этот старый хрыч, еще ввел детей в заблуждение, говоря, что это они виноваты в таком низком проценте успеха. Нет, он не пытался им доказать, что они недостаточно талантливы, тут у него ничего бы не вышло. Но зато постоянно намекал, что они недостаточно усердны и старательны, что обязательно разочаруют дядю Дитриха. И ведь дядя Дитрих в их возрасте не только заклинания пятого порядка мог сотворить, но даже и шестого.

По этой же причине дети ужасно не хотели показывать мне журнал – как они могли предстать передо мной недостаточно талантливыми, усердными и иже с ним? Одно дело получить звание непосед и шалопаев, а вот ленивых бездарей – абсолютно другое.

Так что гнев Дитриха, когда дети все это ему рассказывали, более чем понятен.

– Магия его подери, магия его подери! – зло рявкнул Дитрих. – Как мы вообще упустили такое прямо у себя под носом?

– Тебя не было, Дитрих. Ты вообще не мог присутствовать рядом с ними из-за конфликта магических сил. – Уэйн был не в лучшем состоянии: прислонился к стене и закрыл глаза ладонью. – Это уж больше ко мне вопрос, как я ничего не заметил.

– Ну, конечно, подавляя магию до нуля, чтобы тебя не обнаружили, ты каким-то чудом должен был заметить, что детей учат не тому. Не неси бред. Лучше возьми один из моих свободных отрядов и найди эту мразь, которая посмела ставить эксперименты на моих детях.

– Хочешь допросить?

– Сначала. Потом я был бы не против его убить. Убивать, очень и очень долго, возможно, заставляя практиковать магические заклинания высшего порядка, пока ауры этой мрази не порвется на клочки, – тихо закончил Дитрих.

– В любом случае, сейчас дети в полном порядке, сам же проверил их ауры. Это просто чудо, что такие магические фокусы не принесли им вреда.

– Чудо перед тобой сидит, – заметил… Соломон.

Его же не было?! Каким образом он в кабинет Дитриха попал? И почему кивал в мою сторону?

– Точно. Возможно, аура кого-то из детей и была повреждена, но так как у Киры вообще нет магии, то под ее влиянием могла и восстановиться, – кивнул Уэйн, который более или менее пришел в себя. – Что у тебя, Соломон?

– У меня? У меня пропуск всего самого важного и интересного, – сказал котяра. – Что это такое у Киры на плече? Откуда и когда успели?

– Долгая история, после твоего рассказа объясню, – махнул рукой Дитрих. – Ты выяснил что-то по поводу Виктории и Даниэля?

– Ага. Девчонка не соврала, Беллен и впрямь страх потерял – экспериментирует на детях, заставляя их выходить за грани возможного, – сказал Соломон, бросая взгляды в сторону химеры.

Соломон проследил за Викторией до самого поместья, где обучают детишек. И у него появилось два предположения: или Шаренсаты готовят невероятно сильных магов для переворота, или экспериментируют. В пользу второго говорило то, что маленьких магов поделили на группы и заставили тренировать магию, превышающую их возможности, разными способами.

– Словно они пытаются вычислить, какой же из способов безопаснее и больше подходит для создания высших магов.

– Что-то в последнее время вокруг нас слишком много экспериментов, – поморщился Дитрих.

– Ага, химеру вон откуда-то притащили. Откуда, кстати?

– Из-под куста в королевском саду, – буркнул Уэйн.

Ага, об этом как раз рассказали детишки: они заприметили, как Франсуа-Доминик пытается что-то вытащить из-под куста роз. И побежали смотреть! Ведь мантикору те же розы никогда не интересовали, а вот статуя из золота – вполне. Но вот только золотой писающий котик был полностью проигнорирован Франсуа-Доминик, вместо этого она тащила что-то другое.

А если мантикора так делала, игнорируя немаленькую скульптуру из золота у себя под боком, то это означало одно: там было нечто невероятно ценное! Магический артефакт? Древнейшая реликвия? Сундук с драгоценными камнями?

Увы, это оказался ком грязи, который немного светился. Дети расстроились.

Ком зашевелился. И дети пришли в восторг.

– Кто бы сомневался в коммерческой жилке Франсуа-Доминик. – Соломон сидел на столе Дитриха, перелистывая документы при помощи магических хвостов. – Между писающим котиком из золота и химерой она выбрала то, что многократно дороже. Но почему химера светилась? Они же светятся только тогда, когда разбивают первоначальные оковы, наложенные создателем. Во всех остальных случаях их магия не должна иметь таких проявлений.

– Именно. Это означает, что химера совсем недавно убежала из лаборатории, – сказал Дитрих. – Совсем недавно, прошло не более пяти часов с момента побега, иначе ничего бы не светилось. Понимаете, что это значит?

– Что в пределах пяти часов езды от королевского дворца находится лаборатория создателя химеры, – выругался Уэйн. – Все увлекательнее и увлекательнее. Мне кажется, что у тебя, Дитрих, скоро отряды кончатся, которым можно получить расследования всех странных событий, проходящих вокруг нас.

– Зато мой брат наконец-то прекратит ворчать на тему того, что я слишком много отрядов держу. Впрочем, делом химеры займется Его Величество займется сам.

– Заодно прекратит жаловаться, что ему скучно, – усмехнулся Уэйн.

– И не додумается участвовать в проделках детей, потому что заняться нечем, – поддакнул Соломон. – А то, право слово, уже ни в какие ворота не лезет. В прошлый раз нам пришлось сказать, что это дети приняли облик короля и чудили. Иначе репутация твоего братца рухнула бы. Подумать только! Король подсунул в карман одного из членов совета красящую бумажку, из-за чего последнему пришлось полвечера ходить в костюме кислотно-розового цвета.

– Ну, этот член совета даже меня достал, но брат переборщил в своей шалости. Но, знаешь, Соломон, лучше бы пусть братец творил какую-то безобидную дичь, чем это все, – сказал Дитрих, подходя ко мне и кладя ладонь на голову химеры, мирно подремывающей у меня на плече.

Та даже не возмутилась. Приоткрыла один глаз, лизнула Дитриха в ладонь, и продолжила мирно спать.

– Ого, ничего себе реакция, – отметил Соломон. – Кира хозяйка?

– Кира хозяйка, – расплылся в довольной улыбке Дитрих.

– С Викторией было интересно, но тут, кажется, случилось куда больше всего интересного. И как я это пропустил? – спросил Соломон, глядя в потолок.

Даже Уэйн выглядел удивленным, бросая взгляды то на меня, то на Дитриха.

– Что такое? – спросила я. – Предупреждаю, что ответ вроде «ничего такого» меня не устраивает.

– Леди Кира, что вы знаете об отношениях химеры и ее хозяина? – спросил Соломон, прекращая смотреть в потолок и подходя ко мне.

– То, что химера воспринимает мир через призму моих ощущений.

– Отлично. Но это не означает, что химера полностью перенимает ваши чувства, – заметил Соломон.

– Иначе в Уэйна не летела бы глыба льда, – добавил Дитрих. – Не думаю, что ты его ненавидишь до такой степени, чтобы желать покалечить.

– Сколько всего я пропустил, – обиженно зашипел Соломон. – Так вот. От вашего восприятия ситуации зависит многое, но не все. Перекрыть базовые инстинкты химеры вы не сможете. И один из таковых – это неприятие прикосновений других существ. Над этим малышом поставили немало опытов, так что для него естественно избегать чужих рук. В самом лучшем случае, если вы хорошо относитесь к человеку, то химера бы попробовала отстраниться. Или сбежала.

– Но… она же не сбежала? А лизнула руку Дитриха. Не может! – воскликнула я.

– Хе-хе, догадались? – Соломон был похож на кота, ужравшего банку сливок.

– Она пыталась его съесть? – спросила я, чувствуя ужас: как я буду присматривать за таким опасным существом?!

Уэйн громко заржал, глядя на вытянувшееся лицо Дитриха.

– Нет, она проявила симпатию. То есть, ваша… симпатия к Дитриху настолько сильна, что перекрыла базовый инстинкт химеры, – со вздохом сказал Соломон. – Но, Дитрих, тебе лет то сколько, а?!

Не покраснела я исключительно чудом.

– Много мне, много.

– Именно, что много, чтобы таким дурацким и опасным способом проверять симпатию леди. Что бы делал, если бы химера тебя укусила?

– Страдал бы? От того, что столь прекрасная леди не испытывает ко мне и толики чувств, – сказал Дитрих, глядя мне в глаза и подмигивая.

Уэйн подавился, Соломон просто отвернулся, бормоча что-то презрительное в отношении неразумных мужчин.

– И не завидуй, Соломон, – сказал Дитрих.

– Чему?

– Тому. Как будто я не знаю, как ты любишь сидеть на коленках у прекрасных леди. А теперь не рискуешь даже приблизится к ее ногам, – заметил Дитрих.

– Конечно, не рискую. Одной лапой ради Киры я бы может и рискнул, но с учетом моих габаритов и наличия химеры в непосредственной близости, то есть шанс, что меня сожрут полностью и не подавятся, – пробурчал Соломон.

– А коты входят в рацион химеры? – спросила я без задней мысли.

Соломон аж подпрыгнул и отскочил, а после и вовсе спрятался за ноги Уэйна.

– Кошмар, кошмар, караул, что творится! Не ожидал от вас такого, леди Кира. Новая любовь лучше старой? Как только появился этот химер, так меня уже и на корм? Вот так и доверяй красавицам…

– А что химеры едят? – спросила я, решив не обращать внимание на сцену, устроенную Соломоном.

– Ну, практически все, иначе бы он так не паниковал, – ответил мне Уэйн, подхватывая Соломона на руки. – Лучше всего, конечно, кормить их магическими камнями.

– Я сегодня уже оставил один камушек под дверью, так что химера пока не голоден. Кстати, как его назовешь? Придумала?

– Еще нет, – мотнула я головой. – Подумаю немного позже, все-таки ответственное дело.

Стоило мне это сказать, как гладкий чешуйчатый хвост скользнул по моей шеи и погладил, вызвав очередную волну едва контролируемого умиления.

– Что ж, господа и госпожа, – сказал Соломон, – разговоры – это хорошо, но вы тут ни о чем не забыли со всеми этими делами?

– А о чем мы могли забыть?

– Магический суд. Назначен сегодня на вторую половину дня. И на нем будут присутствовать не только аристократы, но и представители магической башни и церкви, крайне обеспокоенные будущим наших детишек рядом с такими родителями.