3

— Продолжаем, дамы и господа! — раззадоривает публику ведущий, выставляя несколько бутылок крепкого алкоголя на небольшой круглый стол, появившийся в центре сцены.

— Присаживайтесь напротив друг друга, — командует, уводя от меня "моего" прилипалу. — Вы должны иметь возможность созерцать свою половинку на расстоянии, а не шептаться с ней! И не упускать возможность разбудить друг в друге желание тактильного контакта! Не будьте зажатыми в этом конкурсе! Не прячьте эмоции! Позвольте второй половинке узнать вас с другой стороны! Возможно, даже влюбиться заново!

— Звучит ободряюще, — тихо поддакивает моим мыслям хмурая соседка.

— Предлагаю избавить нас всех от позора и дружно сдаться. Вам, — улыбаюсь, получая в ответ кривую ухмылку.

— Не дождетесь! — злостно фыркает в ответ на мою милую шутку. Вот с чего бы вдруг, а? Когда я успела окончательно срастись с мыслью о том, что участвую в этой авантюре лишь ради победы?

В ходе нехитрых манипуляций у каждого из участников на голове устанавливается подобие ободка с прикрепленным к нему блокнотом, а центр стола заполняется обилием наполненных рюмочек, источающих зловонный запах крепкого алкоголя.

— Я это пить не буду, — заявляю резонно, бросая убедительный взгляд на своего спутника.

— Тогда Вам, милая леди, придется показать нам весь талант вашего ораторского мастерства, — парирует с улыбкой всевидящий и всеслышащий ведущий. Дополняя с усмешкой, — А главное в таланте, естественно, его краткость.

— Можно мне пить за неё? — перебивает "спаситель", сидящий напротив. На что получает отказ озорной формулировкой "здесь каждый сам за себя, но очки пара всё-таки делит поровну".

— Замечательно, — язвлю, упираясь взглядом в первый оторванный рукою ведущего листок, закреплённый на голове разонравившейся мне девушки. Надпись, явившаяся на нём, в принципе описывает действительность ёмко и кратко. Нелицеприятно, но правдиво. Только как же ей об этом "галантно" теперь рассказать?

— На то, чтобы пояснить участнику кем он является, у вас не больше пары минут. Количество попыток у каждого из присутствующих за столом не ограничено. Те, кто желают в определенном раунде пропустить ход, в знак отказа от мозгового штурма, должны будут выпить одну из наполненных мною рюмок. Так же учтите, если по окончанию минуты слово останется не отгадано — опрокинуть по рюмочке нашего угощения придется всем присутствующим за этим столом.

— Ита-а-а-а-к, — протягивает до скрежета зубов.

Из колонок доносится барабанная дробь. И резко наступает тишина. Выводя приговор нашей четверке счастливчиков:

— Мы начинаем!

Я первая, сидящая от девушки по часовой стрелке. Поэтому и удар приходится принимать на себя, несмотря на присутствие представителей сильного пола, не желающих предложить даме отсрочку.

— Ты раскрученная инста-девочка, — выдаю бесстрастно, глядя сопернице в округлившиеся глаза. — Умница, красавица. Но, как говорят, природа никогда не даёт индивидууму всего и сразу. Если одного в избытке, то во втором намечается заметный профицит.

Мужчины молчат. Переглядываются. Девушка испуганно и напряжённо хлопает глазками. Мужчины, точно сговорившись заранее, одновременно вбирают в пальцы по рюмке зловонного напитка. Опрокидывают. Не морщась. Тем самым перекладывают дальнейшую ответственность за происходящее только на меня.

— Да ну, бросьте! — возмущаюсь в голос, наблюдая происходящее. — Вот же ведь, трусы! Это игра, вашу мать! Неужели вам сложно придумать на это слово ассоциации, скрашивающие его истинный подтекст? Ну раз так, не будьте слабаками и скажите девушке в глаза, что её iq соответствует нижней границе развития интеллекта млекопитающих. Вы же во всех своих форумах и разговорах по душам именно так всех женщин и называете! Сравниваете хождение на каблуках с походкой на вставленных в колени протезах. Окрашивание волос на манер непривлекательных перьев. Да ещё и наши многословные разговоры с манерой… — замолкаю, не зная, приветствуется ли правилами столь явные намеки. Выпаливая в глаза своего спутника: — Да ещё и бахвалитесь перед друзьями, что употребление этого обращение в наш адрес достаточно ласковое, ведь это не мат, а следовательно, звучит констатацией фактов, а не оскорблением!

— Они уже сделали свой выбор, — проявляет солидарность ведущий. В то время, как парень счастливицы прячет в стол взгляд, не слишком уж правдоподобно оправдываясь:

— Я никогда не называл тебя так, дорогая.

— И я, — поддакивает, смеясь, тот, что сопровождает меня.

— Я-я… — кусает губы невнятно мямля, наверняка крашеная брюнетка.

— Им слабо намекнуть тебе на это, потому как они реально так и считают! — заявляю резонно, готовая опрокинуть рюмку под недовольный свист и противное хихиканье публики.

— Я-я… — поджимает губы девушка, едва ли не заикаясь.

— Ну же, — подстрекает ехидно ведущий.

— Да чтоб тебя, — бурчу, вдыхая пары алкоголя. — Ты реально сродни этого олицетворения подлинности большинства женского рода, если не способна сложить два плюс два. Думай, блин! Время на исходе. Иначе я закушу эту гадость твоими птичьими мозгами!

— Не столь явные намеки, — ехидно влезает ведущий, запуская обратный отсчет под гул и радостное улюлюканье публики.

— Девять, восемь, семь… — отдается в ушах, вызывая на лице гримасу.

— Шесть, пять, четыре…

— Три, два, один, — заявляю намного быстрее, безысходно обхватывая пальцами рюмку, под радостный восклицание опомнившийся брюнетки:

— Я курица! — радостно взвизгивает образумившаяся девушка.

— Да неужели? — парирую едко.

— Да, — констатирует, вздыхая, парень напротив.

— Я выиграла, да? — с улыбкой уточняет, не верящая своей проницательности девушка, врезаясь взглядом в своего молодого человека.

Получая в ответ многозначное, протяжное:

— Да, детка. Ты умница. Справилась.

Вторым словом выступил неоспоримый факт, написанный "на лбу" того, кто заставил оказаться меня в центре этой сцены. Вырывая громогласное и неоспоримое (ну уж сам напросился):

— А, ну с этим фактом я полностью согласна, — заявляю, опережая соперников. — Ты реально такой же упрямый и бестолково ставящий перед собой непреодолимые цели. Одно то, что я оказалась здесь, тому истинное подтверждение.

Ехидная улыбка на его лице позволяет высказать свои ассоциации "на тему" и нашим соперникам, но их комплименты, на ряду с моими неопровержимыми доводами, звучат более примитивно и далеко не столь лестно. Хотя, баран он и есть баран. Парочка под хохот публики припоминает все пришедшие на ум ассоциации, включая блюда из яиц и, конечно же, запах. Насчёт первого я по незнанию молчу. Ну, а второе. В отличие от не столь чистоплотного животного, стоит отметить, что пахнет от моего визави всё же довольно приятно.

Жеребьёвкой я заслуживаю последнее слово. И ассоциативный ряд в представлении, кем я могу оказаться, приводит к малоприятному заключению, после появления на лбу незнакомца родственной связи с той самой курицей, её самца — петуха. Получается я, по воле случая, или же чьей-то насмешке, никто иная, как обычная, малопривлекательная овца.

Чтоб я ещё раз согласилась на участие в подобного рода конкурсах!!!

— Милый, — обращаюсь с улыбкой к тому, кто раздумывает над тем, что сказать, глядя мне прямо в глаза. — Почему ты молчишь? Вновь опрокинешь злополучную рюмку, чтобы скрыть от присутствующих всю правду? А не хочешь сказать мне её в глаза? Как я тебе, а?

— Ты прекрасна! — протягивает с издёвкой, выпивая залпом.

— Господи, как же я могла подумать о том, что ты можешь сказать обо мне что-то плохое, — умиляюсь, наивно хлопая глазками, пресекая невнятный гул и попытки соперников высказать своё мнение по поводу меня. Смотрю на него со всем восхищением, которое только могу изобразить на радость онемевшей публики, в ожидании глупой развязки. Широко улыбаюсь, затыкая соседку, готовящую для меня горячую порцию гадостей. — Милый, прости, я такая овца!

— Прямо с языка сняла, — отзывается лукавой улыбкой мой спутник. — Но учти, ты это сама сказала.

— Итак, в первом раунде у нас ничья, — радостно ликует ведущий. — Ну, а теперь, каждому из вас необходимо оторвать листочек у себя на лбу и, не разглагольствуя откровенно на тему, вам следует описать буквально одной фразой то, кем вы являетесь в данный момент. Задача сложная. Мой вам совет: подумайте хорошенько. Краткость не только сестра таланта, а также оценка промилле в вашей крови. Иначе говоря: умен тот, кто останется трезвым.

— l wanna be loved by you, (Хочу я любимой быть тобой) — запеваю, выпячивая утиные губки, — just you, And nobody else but you (И больше никем другим), — тяну, театрально вбирая в ладони якобы шикарный на вид бюст, — I wanna be loved by you, alone!(Любимой тобою быть одним!) Пада-пада-пу-буп-пи-ду!

— Happy birthday, Mr President, — лукаво парирует парень напротив, получая в ответ громогласное "да" от ведущего этого вечера.

— И пара номер один зарабатывает ещё одно очко! — выкрикивает с надрывом.

— Но он не отгадал кто она! — заходится девушка рядом под пьяный хохот разгоряченной публики. — Это нечестно!

— Детка, просто слей ход, — шепчу с издёвкой, получая в ответ более рьяно:

— Да это нечестно!!!

При этом отыграть "очко" дамочке всё же не удается. Попытка рассказать нам то, кем она является, терпит фиаско и певица, под которую я неумело отплясывала в свои лет двенадцать, заливисто протягивая, точно кот, которому наступили на яйца "Oops i didn't again!", остаётся неотгаданной.

Алкоголь в бутылке заметно уменьшается. Но на столе исполином возвышается вторая. И это ввергает в уныние.

Боб Марли также не находит признания в их исполнении, а вот на прогулку под луной…вернее на просмотр лунной походки в его исполнении я, сквозь незначительные капризы, всё-таки соглашаюсь. Называя имя героя и получая за "кропотливый ум" ещё один бал.

Третий тур привносит новые правила и добавляет возможность выбрать "подсказки", оплатив каждую из них единожды выпитой рюмкой. Не стану скромничать, но дополнение ведущего о том, что "умен тот, кто остаётся трезвым" оказывается далеко не о наших соперниках. К окончанию тура зловонная жижа в бутылях оказывается полностью уничтоженной. А злорадство во мне достигает своего апогея, предвкушая момент получения хрустальной короны победительницы. Заменой которой является литровая бутылка Мартини. Что в принципе-то и не плохо, да? Доказывай потом на таможне, что "драгоценности" вывезены тобой из чужеродной страны легально, т. е. вполне честно, за победу в подобном из конкурсов…

— Предлагаю поделить её пополам, — замечает на сцене сквозь зубы мой спутник.

— Нет уж, милый, — парирую, натянуто скалясь зрителям. — Ты свою порцию халявного пойла на сегодня уже поднял. Иди поужинай как следует, иначе я поделюсь с шеф-поваром десятком своих фирменных рецептов.

— А ты жестокая, — шепчет, блеща улыбкой.

— Да уж не больше чем ты, — парирую едко, забирая свой приз. — И уж, пожалуйста, — шепчу максимально приближаясь к нему под гул со стороны зрителей о вынужденном "счастливом поцелуе", — Не попадайся больше мне на глаза. Не порти отпуск нам обоим.

— А через пять мину-у-т, — протягивает ведущий, — детское время будет окончено и мы приглашаем вас на пенную вечеринку, которая пройдет всё тут же, на площадке у нашего теплого бассейна!

— Чёрт, — фыркаю злостно, упираясь взглядом в часы.

— Да брось ты, будет весело! Оставайся, — поддакивает мой визави.

— У меня ребенок с аниматорами, — отпихиваю его в сторону, скидывая на ходу надоевшие босоножки.

— Одну хоть оставь! — окрикивает со спины. — Я тебя по ней и найду!

— Ага, — киваю в ответ. — Перемерив до этого с сотни девушек. Уж спасибо за всё! Надеюсь, ты меня услышал, — огрызаюсь напоследок, бросая на него недовольный взгляд. — Больше ко мне даже не приближайся! Иначе я тебе..!

*** Часами позже***

Монотонно стираю последние сроки импульсивного сообщения. Буква за буквой. Оголяя истинную пустоту переписки. Убираю бестолковые, никому ненужные фразы. Глупые надежды на будущее. Которого нет. Быть не может. Да и не было и в помине. Даже в виде намека. Иллюзии, которой я жила долгое время. Черпала радостные эмоции; мгновения; несбыточные мечты. Он же жил в настоящем. Которое оборвалось для меня одним тяжёлым решением: " откинуть в сторону излишки эмоций, охватив картину происходящего со мной одним взглядом и выбросить к черту полюбившиеся розовые очки…"

— За рулём кабриолета-а-а, — в тишине сбивает с мысли, раздаваясь с чужого мобильного, в тишине приготовившегося ко сну комплекса.

— Я врубаю Летова-а-а-а, — подпеваю с грустной улыбкой озорному мотивчику Шнура, откидывая надоевший телефон на небольшой сто лик. Устроившись у холодной стены на мягких подушках, разбросанных на полу балкона, удерживаю на весу импровизированный бокал из высокого, стеклянного стаканчика под зубные щетки. (И куда, чёрт возьми, подевалась в моём номере нормальная посуда? Явно горничная шкодит из-за копеечных чаевых.) Да только после пары хороших глотков, выпитых на пустой желудок прямо с горла "бесплатной" бутылки, в черепной коробке проскочила мысль, что подобное поведение для девушки моего возраста "как-то не комильфо". Но под прицелом взгляда в ванной не нашлось ничего более стоящего, а двум тоненьким девичьим зубным щетками в таком широком стакане было предоставлено шибко много места.

Выпускаю за перила балкона струю едкого белого дыма, "на ходу", пресекая чей-то приглушённый смех, подхватывая протяжные дерзкие нотки (а по хорошему, попросту затыкая навязчивый голос нравоучения в своей голове):

— И пускай уже не лето-о-о… Это фиолетово-о-о-о… Только как-то не звучит ни хрена, — завершаю недовольно, совершая очередную затяжку. Выкрикивая не вполне адекватно: — Соседи, меняйте мелодию, эта тема здесь не актуальна!

— Я перезвоню, — слышится более чётко уже знакомый мне голос, что доносится из-за угла.

Машинально кривлюсь, представляя лицо его обладателя, что скрывается от меня за широкой перегородкой балконного перекрытия.

— И снова здравствуй, моя любимая Москва! — раздаётся задорно. — Так бы слушал и слушал тебя без остановки. Да ты опять мне весь кайф обломала! Отлично же ведь поёшь! — издевается мой недавний спутник, максимально высунувшись из своего укрытия.

— Настолько же здорово, как и ты нагло врёшь, — едко парирую в ответ, припоминая просьбу ко мне близко не приближаться. — Сгинь, чтобы глаза мои тебя больше не видели! Не порти своим присутствием идеальный вечер и красивый пейзаж за окном!

— Да я ж не нарочно, — заходится иронично. — Кажется это судьба, дорогая, а с ней, как известно, шутки плохи. Так что ты сильно не сопротивляйся! — распаляется дьявольской ухмылкой. — И, кстати, уж в своё оправдание чистосердечное заявляю, что не подозревал о том, что мы с тобой соседи. До того момента, пока ты не запела в ночи соловьём. Поэтому заканчивай злоупотреблять самокритикой, так как в каждом из твоих исполнений сегодня было нечто такое…, — протягивает, явно подбирая более лестные нежели правда слова. — Изюминка, короче, — выдаёт хлёстко. — Да и попадание в ноты это ж не самое главное!

— О да. В современной эстраде это вообще не важно, — усмехаюсь в ответ, без особого азарта продолжая разговор, закручивающийся как-то сам собой. Уводящий далеко от тех мыслей, что одолевали с последние полчаса. А может и час. Или два… Дополняя небрежно: — Мне надо всерьёз задуматься о смене профессии.

— Задумайся. Тебе это идёт, — произносит с излишней серьёзностью, нахально перетягивая на себя всё внимание и сбивая с тихого ритма моё дыхание. Точно дрессировщик змей, колыхая в безветрии таящий шлейф исчезающего в темноте дыма.

— А твои губы такие же сладкие, как то облако, в которое ты успела окутать оба наших балкона? — обезоруживает, подлавливая на одном из сокровенных желаний, оголённых под действием алкоголя, разошедшегося в крови. Желания… "Не быть одной в этот вечер…"

— Не попробуешь — не узнаешь, — спешу отшутиться смешком, опрокидывая одним махом стакан, что буквально вскипятила в руке.

Отключаю надоевший электронный девайс, откидывая его в сторону злополучного телефона. "Посасывание" никотина сейчас тоже идёт не на пользу. Не снижает градус нервозности, а наоборот приводит в состояние дикой неловкости. Да с чего бы вдруг, чёрт подери!? Насколько же дурацкой идеей вообще было продолжить с ним этот разговор. Пресекла бы в начале и ушла тихо-мирно спать. Если бы заснуть при подобном эмоциональном фоне у меня вообще получилось. Так нет же. Повелась на дурацкие подколки. Одинокий вечер, сук@, способствует быстрому и долгоиграющему усвоению в крови алкоголя. А тот развязывает язык заблаговременно перед тем, как мозг осознает необходимость принятия решения: говорить или всё же молчать?

— Сочту твой ответ за "да", — парирует дерзко и сладко мой собеседник, сбивая с мысли к чему вообще уже сказана эта фраза. — И если моя затея потерпит фиаско…, — проговаривает за секунды до того как в поле зрения появляется крепкая мужская рука, что обхватывает стальные перила моего балкона. А сам "сосед", под взглядом моих ошарашенных глаз, легко, точно исполняет этот трюк как минимум не впервые, минует широкий каменный выступ на высоте десятого этажа и ловко спрыгивает на мои законные квадратные метры.

— Учти, Москва… — продолжает самодовольно, оказываясь на расстоянии вытянутой руки, облаченный лишь в одни широкие шорты, приклеивающие к себе взгляд. Нервно фыркаю, ощущая себя мухой на вязком, противном скотче. — Учти, что мгновение назад я рисковал жизнью не ради того, чтобы ты меня с порога послала.

— Ага, — упираясь лопатками в стену, максимально отодвигаюсь назад. — Растянем удовольствие и я сделаю это чуточку позже. Когда приду в себя от этого дешёвого выпендрёжа, — выдаю, недоуменно покачивая головой, на автомате просчитывая десятки метров, что секунды назад разделяли его с землёй. — Да ты совсем, что ли, псих?! — нервно вскрикиваю, запоздало озираясь на прикрытую дверь и спящего на кровати ребенка. Моментально прокручиваю в голове возможный трагичный исход его идиотской затеи…Доказывай потом стражам порядка, что к этому никак не причастна!

— Твои сопереживания мне очень льстят, — проговаривает самодовольно. — И, кстати, красивое белье, — констатирует с хитрым прищуром, нависая надо мной исполином. Задерживаясь взглядом в ложбинке груди, оголившейся под разошедшимися полами халата. — Неужели правда меня ждала, ммм, Москва?

— Да пошёл ты, — фыркаю, сбрасывая с себя чужой взгляд, ощущающийся буквально физически. Горячим прикосновением к обледеневшей коже, покрытой испариной от преобладающей в воздухе духоты. — Живу по принципу носить изысканные вещи для себя, а не ради мужчин, — запахиваясь, язвлю, перебираясь по подушкам от незваного гостя в противоположную сторону. — Слепо следую заветам бабушки, знаешь ли, "Носить всё самое лучшее здесь и сейчас. Чтобы не испытывать стыд ни перед санитаром, пришедшим на помощь, ни уж тем более перед патологоанатомом".

— Бинго, — озаряется улыбкой, — одергивая штору и беззвучно сдвигая до минимума просвет между дверьми. Тем самым звукоизолируя широкую студию. — А я-то всё хожу и думаю, отчего я в тебя такой влюбленный? Девушка с хорошим воспитанием — это ж просто мечта идиота!

Щелчком пальцев притушивает свет на балконе. Продолжая в игривой манере:

— Раз уж здесь более никого нет, позволите разделить с Вами эту непосильную ношу и осушить часть нескончаемой халявной бутылки?

— Забирай всё, только прекрати паясничать и быстрее проваливай, — выдаю нервно, утыкаясь взглядом в горящий экран телефона, выжигающий дыру в пространстве при отсутствии света.

— Ага, как только мы её прикончим, — отдаётся, словно эхо в череде моих мыслей.

Вот уже вторые сутки, прошедшие с моего удаления иконки программы с экрана телефона, ватсап молчит. Общий чат. И личка. Молчит. И манит непривычным обособлением от моей жизни. Зовёт. Назад. Отступить от болезненно принятых принципов. Погрузиться в unreal. Вновь. Снова. Опять. Перезагрузить себя. И систему. Восстановить файлы. Смириться с тем, что в этой игре, как и в пагубной привычке злоупотреблением алкоголем не бывает бывших. Есть только те, кто распробовали на вкус. Те, кто срослись с этим массовым безумием. Начали жить. В нём. Разграничив окружение на тех, кто ведёт себя безлико "как все" и тех, кто принадлежит элите, выделяется на фоне остальной "секты", находясь "в теме".

Иконка программы отсутствует на экране. А палец на автомате попадает в пустоту, где ещё недавно хранился вход, дверь в иной, "идеально" скроенный мир. Тот, что пересыщен эмоциями в отличие от серых будней реалий. Но чат молчит. Спустя дни моего бездействия. Остается "замороженным". Точно все присутствующие в нем люди приняли решение, сродни моему, отказаться от бессмысленной траты времени, погрузившись в реальность. Да не может этого быть! И это бесит! Напрягает осознанием навязчивой мысли "Стоило только уйти и тебя тут же вычеркнули из списка." В одночасье! Хотя обещали обратное: не отпустить, возродить желание однажды вернуться… Система сотрёт невостребованный аккаунт чуть позже. Искусственный интеллект, в отличие от человеческого разума, не способен мгновенно переключиться на кого-то другого и стереть из памяти, будто тебя никогда и не было. А они, кажется смогли…Те, кто кричали напоследок о необходимости моего возвращения, потому как я "такая одна" и они б никогда меня не забыли. Не отпустили… Но двое суток спустя… Как же всё прозаично.

— Эй, — вырывает из вереницы мыслей названный гость, совершая несколько шагов к сближению. Присаживается на корточки напротив меня, касаясь пряди волос, что лёгким движением руки смахивает с лица, порываясь взглянуть напрямую в глаза. — Тебе не кажется, что после всего, что между нами было, пора бы уже по-настоящему познакомиться?

— По-моему, это излишне, — парирую едко, возводя вокруг себя неприступную стену. — Ты хотел выпить? Наполни мне бокал и проваливай к себе в номер с бутылкой.

— Я строил планы о том, как к тебе подкатить ненароком при встрече, — шепчет с заговорщической улыбкой сквозь голос, точно раскрывая передо мной все свои секреты. — Ты не производишь впечатление безмозглой девицы, да и я собой вполне хорош, — ухмыляется под моё приглушенное фырканье. — Как никогда прежде свободен. Впрочем, ты похоже тоже, раз сидишь, пьешь одна и ложиться спать совсем не спешишь. И раз уж я всё равно уже здесь, так почему бы нам не расставить все точки прямо здесь и сейчас? — уточняет лукаво, присаживаясь на одну из подушек.

— А ещё говорят что-то про женскую логику, — глухо усмехаюсь в ответ.

— Осмелишься заявить, что ты замужем? — заискивает игриво, одним движением обновляя пустующий "бокал".

— А что, если да? — уточняю бесстрастно, испытывая максимальное внутреннее напряжение в присутствии нахального парня, сидящего рядом в одних ярких бермудах.

— Тогда выпьем за любовь. И если ты не против, как истинный джентльмен, я прямо с горла, — заявляет ехидно, звонко чокаясь со мной краем бутылки.

— Так по какой причине ты не спишь в два часа ночи, Москва? — уточняет спустя пару молчаливых минут.

— Тебя какой ответ устроит, чтобы не продолжать эту тему? — совершая приличный глоток, отвечаю искажённой улыбкой.

— В такое время не спят либо одинокие, либо влюбленные люди, — констатирует монотонно.

Вздыхаю, не желая признавать его правоту. Парируя более мягко:

— Тогда считай, что я влюблена.

— Тогда, буду считать, что в меня, — передразнивает смеясь. — Потому как, я в тебя безвозвратно.

— Как бы высказалась моя бабушка, "балабол ты, Саша", — фыркаю, кривясь. — Хотя нет, знаешь, в этом случае на твоё утверждение она подобрала бы более хлёсткое слово.

— Спасибо, что не матом. Она у тебя умная женщина, — отзывается посредственно.

— Не то, что я. Умная, — вторю, отхлебнув щедрый глоток. — И за это я её очень любила.

— Мне жаль, — повторяет мой жест, не чокаясь.

— Мне тоже. Жаль, — цежу, поджав губы. Упираясь взглядом в точечный профиль излишне серьезного, отнюдь не мальчишеского, лица. Мужчины, слишком уж правдиво сочувствующего в этот момент.

— Неужели кто-то ещё верит подобным признаниям в любви? — проговариваю иронично, пытаясь уйти с больной темы.

— Весьма охотно, знаешь ли, — озорно смеётся в ответ. В одночасье становясь отрешённо холодным. — Да и вообще, можно по пальцам пересчитать, к скольким девушкам в жизни я испытывал подобное чувство.

— Включая пальцы на ногах, осмелюсь предположить, что их было порядка двадцати. Или на одну больше, — широко улыбаясь, язвлю в ответ, чокаясь "бокалом" о горлышко, предлагая за это выпить.

— Хватит и одной руки, — фыркает, принимая недвусмысленное предложение. Продолжая, в виде упрека: — И с чего это ты решила, что я настолько любвеобилен? Где и с кем в подобных обвинениях был замечен?

— Ни один нормальный мужик не станет кричать о любви спустя день после знакомства, — отмахиваюсь, настаивая на своём. — А уж такие как ты, и тем более.

— Такие как я, — передразнивает с ухмылкой. — Звучит отвратительно, знаешь ли. Следовательно, либо я тебе нагло лгу, ради того, чтобы уложить в постель, но при этом, прошу заметить, какого-то хрена не начинаю активно в этом участвовать, либо я попросту ненормальный, — заходится озорным смехом, ставя под сомнение один из озвученных пунктов. К сожалению первый. — Я принадлежу к тому типу людей, что не привыкли тратить время на лишние "телодвижения", — отчеканивает, вводя в ступор. По поводу "лишних" как-то я окончательно запутываюсь. Да и его близость рядом, мимолётные, неосознанные прикосновения затуманивают сознание не меньше, чем витающие в воздухе пары алкоголя. О каких там телодвижениях он сейчас мне твердил, а?

Стараюсь незаметно облизать губы, перед тем как осушить свой бокал. Замирая на середине действа, чтобы выслушать его объяснение.

— Не привык молча добиваться чего-то. Или кого-то. Если я прихожу к ощущению, что в этой жизни мне поистине что-то необходимо, то озвучиваю своё желание и иду напролом, получая любой ценой выставленную перед глазами цель. А просерать возможности, уж извини, не в моих правилах.

— Звучит как лозунг для одного из твоих базовых тренингов, — усмехаюсь, подытоживая неудовлетворённо, (сама толком не представляя какой ответ в его исполнении меня полностью смог бы устроить. Может как раз про те "телодвижения", что легли на слух не так уж и пошло?) — То есть, ты живёшь одним днем. Идёшь к конечной точке маршрута, не особо задумываясь о том, что будет потом. А после на горизонте появляется новая точка, — откровенно беснуюсь, ловя себя на излишке эмоции, сродни выплеску адреналина. — Одна. Две. Или с десяток. Ведь человек такая сволочь, что с каждым разом хочет всё больше и больше. А ты привык побеждать. Ни в чем себе не отказывать. И главное… — выдаю жёстко, смотря ему прямо в глаза, прекращая залипать, точно муха на его широких плечах и точечном животе, без новомодно накаченных всякой фигнёй, выпирающих кубиках. — Такие как ты — не спрашивают мнения окружающих насчёт своих желаний. Не задумываются, чем могут навредить другим одним из своих сверх необходимых, жизненно важных решений. И в этом, знаешь ли, моё мнение кардинально идёт вразрез с твоим. Такое поведение выглядит попросту подло и низко.

— Я добиваюсь своей цели. И не вижу в этом чего-то зазорного, — пресекает раздражённо, но внятно. Без признака явного алкогольного опьянения, которому отчасти сейчас подвержена я. Которое отвечает за меня быстрее импульса, идущего в мозг. Пусть и не совсем адекватно.

— Нет ничего зазорного в том случае, когда твоим желанием не является живой человек! У которого на этот счёт может быть противоположное мнение. И вообще, если тебя не смущает наличие у меня ребенка, то смею огорчить тем, что по жизненным принципам, не вступаю в сомнительные мимолётные связи! Так что с балконом, Ромео, ты порядком попутал!

— То есть, мне стоило начать с зачитывания наизусть одного из любовных трактатов или не вполне адекватной попытки пения серенад в районе балконов? — прыскает со смеху, нелепо сглаживая углы.

— Иди в задницу, — фыркаю, прикусывая зубами бесконтрольно расползающиеся губы в улыбке.

— Я бы с удовольствием, да не имею привычки заниматься сексом в состоянии опьянения, — парирует мягко.

— Отчего же? — сродни его тону, уточняю с сарказмом. — Боюсь спросить: не встаёт?

— Тебя сейчас интересует нравственно-теоретическая сторона этого вопроса, или желаешь проверить на практике? — обезоруживает томно и сладко. — Черт, Москва, так ты уже как-то определились! То посылаешь, не желая даже со мной говорить, то предлагаешь идти ва-банк, раскрыв перед тобою все карты.

— Чисто женское любопытство, — отвечаю посредственно, стараясь вернуться к подобию серьёзности. — Стараюсь не иметь дел с людьми, имеющими проблемы с алкоголем. — Натыкаюсь взглядом на свой "бокал", недовольно качая головой. Кажется, сейчас именно к этой категории я и сама отношусь. И следовало бы давно заткнуться, не разглагольствуя на бессмысленные темы, уложив себя тихо, мирно спать. — Я уж подумала, что ты состоишь в этом кружке анонимных и я тебя ненароком из него расколдовала.

— Господи, что за логика у этой женщины? — откровенно смеётся, дополняя, глотая слова. — Ага, в кружке, и перелез на твой балкон, в надежде урвать дрожащей рукой большую часть халявной бутылки. Но тебе удалось превратить в прекрасного принца даже такую неприглядную жабу.

— Скорее уж, наоборот, — увожу в сторону вязнущий на его плечах взгляд, недовольно кривясь.

— Это уж ты с выводами как-то поторопилась, мать, — комментирует моё поведение, глубоко вздыхая. — Я ведь действительно к тебе с распахнутой настежь душой…

— Излишне поторопилась? — роняю, подобно ему, сопровождая фразу продолжительным вздохом.

— Безусловно, — проговаривает серьезно, возвращая на "привычное место" мой взгляд.

— И что прикажешь с этим делать? — иронизирую, не осмеливаясь поднять выше глаза. — Первое впечатление в раз не перекроить.

— Думаю, тебе надо подумать, — фыркает, смеясь. — А я бы пока начал всё с нуля. Точнее, с момента знакомства. Александр, — выдаёт широко улыбаясь, слегка протягивая вперёд руку, которую я наигранно игнорирую.

— Если ты действительно решил начать всё с начала, то, как минимум, должен чем-то мне насолить. Иначе в корне испортишь сложившееся впечатление.

— Уверена? — заходится по-мальчишески звонко.

— Да, — киваю, так же бесконтрольно смеясь. — И уж точно ты просто обязан мне не понравиться. Ну и…, — запинаюсь, "спотыкаясь" о воздух, протягивая ему свой "бокал". Невольно нахожу опору ладони на его животе, охая, соскальзывая ею вниз и тут же одёргивая в сторону, точно ошпарившись.

— Какой ещё пункт ты хотела бы добавить в свой райдер? — уточняет невозмутимо.

— Хотела попросить мне ещё немного налить, раз нам необходимо импровизировать знакомство, — фыркаю недовольно, машинально скользя по нему взглядом сверху вниз. — У тебя ко всей одежде, привезенной с собой, прикрепляется этот дурацкий чехол?

— Ты о чем, дорогая? — усмехается в ответ, будто не понимая вопрос.

— О твоих карточках или что ты там хранишь у себя между ног, на что я извечно натыкаюсь.

— Ммм, нет, — парирует протяжно. — Я даже телефон оставил на своей территории и поэтому попаду в номер не иначе, чем через ресепшен.

— Тогда… — неловко отвожу взгляд, закусывая губы.

— Именно, — фыркает, смеясь. — Это был всего-то веский аргумент в пользу твоего утверждения о вреде алкоголя, при котором якобы ничего не стоит.

— Так бокал обновлять? — уточняет как ни в чем не бывало.

— Да, — хмыкаю сухо. — Так ты быстрее свалишь к себе, или уж хоть на немного заткнёшься.

***

— Если ты вдруг решил, что я собираюсь с тобой переспать, то осмелюсь заметить, что впечатление обо мне у тебя сложилось в корне превратное, — заявляю с ухмылкой, выслушав предложение выпить на брудершафт, общепринято заканчиваемый многозначительным поцелуем. — Да и вообще, пытаться приударить за девушкой в приличном подпитии, выглядит со стороны как-то слишком по-дилетантски, Саша, — протягиваю в виде нравоучения.

— Так и знал, что ты загнёшь речь о приличиях, трёх свиданиях перед сексом или ещё какого рода фигню в стандартах женской логики, — фыркает иронично, щедро "закусывая" спиртное дымом моей электронки.

— По-твоему, не спать с кем попало — это полная чушь..? — подытоживаю, недоуменно смеясь. В корне теряясь в накале бушующих внутри эмоций.

— С кем попало-то нет. Не утрируй. А вот, заведомо отказываться от того, кто предначертан самой судьбой — сущая глупость, — расплывается в улыбке, продолжая развивать тему великосветской беседы.

— А где он, милый? Тот самый, — протягиваю наигранно мягко. — Как-то особо и не заметила в череде минувших событий. Думаешь стоит присмотреться к нему повторно или всё же обратить внимание на кого-то другого? Быть может, судьба на то и злодейка, что частенько ошибается, раскидывая для меня где попало свои хлесткие грабли.

— Первый вариант для меня предпочтительнее, — задумчиво кивает, распаляясь улыбкой. — Как там говорится у вас, девочек, "если бы не ёкнуло при знакомстве…, ты бы тут сейчас не сидела".

— Во первых, здесь сидишь ты. Это мой балкон, — "наседаю" в ответ опрометчиво смело. — И ничего уж там не ёкнуло, Саша, — хмыкаю, в который раз удивляясь чужой самоуверенности. Дополняя с издёвкой. Наотмашь. — Передёрнуло. Это да. С первого взгляда.

— Так это одно и тоже, — поддакивает самодовольно, смакуя ментоловый дым.

— Неужели? — распаляюсь ехидством. — Да ты просто гуру прозрения! За тридцать лет, знаешь ли, не подозревала что это аналог одного и того же чувства!

— Поверь на слово, милая, — улыбается, точно чеширский кот, выпуская из широко растянутых в сторону губ клубок дыма, похожий на неуклюже танцующую медузу. — Мне-то жизнь куда более известна, раз уж я на пару годков тебя старше. Хотя до этого момента думал, что разница в возрасте у нас с тобой как минимум лет так в шесть, а то и в солидный десяток.

— Опять нагло льстишь? — кривлюсь, отбирая из его рук замусоленное устройство.

— Нет, — выдыхает всё с той же ухмылкой.

— Да, — заверяю, безапелляционно кивая.

— Ну, разве что только чуть-чуть, — неохотно соглашается, расслабленно улыбаясь.

— А как насчёт замужества. Ты в нём замечена была? — продолжает пресловутую игру в искренность, что становится всё более горькой к окончанию злополучной бутылки. Искоса рассматривает меня в отголосках света, разбивая тишину очередным едким вопросом, от которого мягкий Мартини становится проволочным комком в горле.

— Вот же тебе поговорить больше не о чем. Лучше б шел подальше или молчал, — фыркаю, нервно смеясь. То ли откашливаясь от неожиданности, то ли чем поперхнувшись.

— И всё же? — не унимается собеседник.

— Была. До недавнего времени, — остужаю пыл к дальнейшему расспросу холодным взглядом, прошедшимся по его лицу, философски продолжая: — Умудрилась-таки испортить сексом дружбу, проверенную годами. А после приняла привязанность за любовь и согласилась окончательно забраковать это дело штампом в паспорте. Это, знаешь ли, как-то всё по наитию. Точно клеймо. Поставил единожды — пригвоздил себя к одному человеку, прописал ниже дату сего производства, только вот сноски под звёздочкой никто не проставил, на какой период распространяется гарантия "и жили они долго и счастливо"… Так в моём случае, кажется, товар оказался заранее изрядно подпорченным. И это я сейчас не о бывшем муже, Саша. О себе. Так что, ты, давай там, пошевели мозгами в нужном направлении. Я ведь уже даже не намекаю. Прямо говорю о своей принадлежности "к далеко не высшему сорту". И даю совет на миллион: держаться подальше.

— Ты не поверишь, но я за тобой считай сутки наблюдал. И пока не нашел не то, чтоб изъяна — ни одного недостатка.

— Так, может, плохо искал? — развожу в воздухе руками в подобии полного "открытия себя миру". — В тебе-то вон, плюсов хоть отбавляй. Замучаешься писать в строчку палочки, да крючочки. И привлекательный, и амбициозный. А я от своего счастья нос по-дурости ворочу! С первого взгляда готов чуть ли не жениться…!

— А если и так? — хмыкает, как ни в чем не бывало. Без лишней нервозности. Не сбитый с толку началом женской истерики. — Ты бы предпочла, чтобы я за тобой молча по пятам ходил? Цветочки инкогнито присылал, под луну на свидания звал? Я привык жить одним днём и брать в нём всё, что мне нужно. Какой смысл ждать месяц, два, три, строя планы на далёкое будущее, когда изначальный азартный запал, наверняка, беспощадно погаснет? Я не знаю, сколько сладостных лет предначертано мне впереди. Имею ли право тратить время на череду ожиданий того или иного момента. Поэтому, живу здесь и сейчас. Поступаю лаконично и просто. По совести.

— Everyone sees the world in one’s own way (каждый человек видит мир по своему), — хмыкаю, комкая слова в ответ. — Заезженная отговорка на все случаи жизни. " Я живу сегодня. Зачем мне думать о том, что будет со мной завтра? Ведь есть вероятность, что оно не настанет". Но-но, не кривись, — пресекаю его ухмылку издёвкой. — Интерпретация твоих слов может звучать для кого-то более красивой романтичной фигнёй. Сам же имел ввиду, что фломастеры на вкус да цвет всё-таки разные. Но этот "кто-то", Саша, в истории явно не я. Поэтому, — хмыкаю, слегка привставая, — Завязывай попусту распушать хвост и проваливай уже с моего балкона.

— Погоди, давай напоследок определимся, во избежание дальнейших обоюдных недопониманий, — развивает тему, делая эту ночь до невозможности бесконечной. — Мою сферу деятельности и жизненную позицию ты откровенно презираешь, — закатывает глаза, озвучивая вопрос с неподдельным интересом, таящимся в широкой улыбке, — Так под каким же из тезисов, Москва, по жизни шагаешь именно ты?

— Just do it,(просто сделай это), — отвечаю посредственно, пытаясь объять многогранность естества одной мыслью. — И я делаю. Просто. И не презираю тебя. Блогеров. И прочих несостоявшихся в жизни людей, создающих "хайп" из загрязнённого отсутствием цензуры воздуха.

Улыбаюсь. Красиво. Не совсем уж правдиво. По наитию. На зло всему и всем.

— Хотя, знаешь, мне, как тому барону Мюнхгаузену, периодически хочется вздернуть себя за волосы и вытащить на твердую поверхность из засасывающего вглубь дерьма. Начать жизнь с чистого листа. В другой стране. Мире. Пространстве. Подальше от всего этого пизд@больства.

— Ты пьяна? — издевается, протягивая остатки в бутылке.

— Вовсе нет, — язвлю, намереваясь окончательно избавиться от незатейливого Ромео. — Я уж такая дура всегда.

— Следовательно, обернувшись назад, при взгляде на свою жизнь, ты хотела бы многое в ней изменить? — озадачивает, выражая взглядом очередную усмешку. — Трудно понять тех, кто живёт по-другому. Трудно принять то, что не вписывается в стандартные нормы.

— Это ты чьи слова в подобие статуса сейчас переделал? — наигранно восхищаюсь чужой прозорливости, плавно покачивая головой. Невольно продолжая откровенничать с былым незнакомцем: — Пожалуй большую часть своих поступков, да и своего выбора в жизни я считаю неимоверной глупостью. Сейчас считаю.

— И… — подначивает не растягивать между фразами долгие паузы.

— Но знаешь, тогда, в те моменты, я была убеждена, что поступаю правильно. И другого варианта развития событий в моей жизни просто быть не могло. Я была убеждена в своей правоте, опровергая десятки аргументов "за" или "против". Поэтому, я ни за что не рискнула бы что-то в ней изменить. И, при попытке повторить всё сначала, пришла бы к тому же моменту, в коем сейчас находимся мы… Но вот в дальнейшем, — улыбка на моих губах становится шире, а в голос непонятно откуда врезаются игривые, манящие нотки, — в дальнейшем, каждый серьезный свой шаг я обдумаю дважды. С высоты не только эмоций и выплеска эндорфинов. Решающим фактором теперь выступает нечто иное. Пожалуй, самое сексуальное из приобретенных качеств у индивидуума, — замолкаю, врезаясь взглядом в его глаза. Блестящие в отблесках света, точно далёкие, неприступные звёзды. Продолжая сладко. Тягуче. В такт дыханию. Отяжелевшему при попытке сыскать для комплимента более лестный эпитет. — Это настоящий мужской ум. Опыт… Короче, тебе не понять, Саша, — выдыхаю с прискорбием. — Наступай и дальше на свои хлесткие грабли. Цепляй девочек-малолеток своим фирменным взглядом. Опаивай. Раскручивай на откровенность, не говоря ни слова о себе. Хотя к чему оно, когда сказать то и нечего. В девяти из десяти случаев, наверняка же, прокатит.

— Ты сейчас, как та страшная волосатая гусеница, запертая в своем толстом, непробиваемом коконе. Заткнула напрочь все щели и считаешь, что внутри прекрасно и сухо, — продолжает философствовать, пробивая на звонкий смех. — Да только, пока ты находишься в нём, так и остаёшься той самой гусеницей, не позволяя себе выйти наружу и показаться миру во всей красе. Той, кем на самом деле являешься. Бабочкой с неповторимыми крыльями и способностью не приспосабливаться и приземляться под тягостью обстоятельств, а поистине высоко над всем и всеми летать.

— Очень поэтично, — цежу менее амбициозно, с аплодисментами поднимаясь с подушек. Намереваясь выгнать незваного гостя со своей территории раз не словом, так… делом. Короче хоть как уж нибудь. Силой.

— Отпечаток профессии, как и талант не пропить. Да только, коуч Александр, или как там тебя иначе: доморощенный психолог на домашнем самообразовании, пиарщик, рекламщик? Кажется, тебе изначально пора уяснить, что мне плевать на этот мир, потому как у нас с ним это взаимно! У меня есть я, есть дочь, остальное относительно переменно и значения попусту не имеет.

Подхватываю со сто лика телефон, привычным движением открывая и закрывая в мгновение "цап". Количество заинтересованных в моей жизни от этого глупого жеста совсем не меняется. А до отъезда и решения о выходе из "анреал" всё было как-то иначе…

Потухший экран скользит в глубокий атласный карман.

— Не от того ждёшь послания всё это время, — комментирует сухо. Бесстрастно. Бесшумно оказываясь на голову выше меня. — Поцелуев с сердечками на ночь. Привычного смайлика, вместо тысячи отличительных знаков. Знаешь почему всего этого нет? Потому, что вознесенный тобой на невидимый пьедестал герой в реале не может подойти к тебе вплотную и сделать так…

И руки безвластно опускаются вниз, а веки плавно смыкаются вместе, будто заранее протестуя тому, чтобы объявлять бойкот этому поцелую. Нежному. И своенравному. Выдержанному в определенной стилистически точной манере.

— А вокруг море. Солнце. И смайлики точно уж получать не приятнее, — завершает с примесью обезоруживающего ехидства. — Не сравнить и с десятком привычных для взгляда смайлов.

— А ты очень жесток, — шепчу, отстраняясь.

— До этого момента не был, — добавляет с издёвкой. — Переключи своё внимание на сегодняшний день, а не пялься ежесекундно в телефон, в надежде увидеть вчерашний. Работа найдёт. Остальное же, как ты там выразилась, "относительно переменно"?

— Вали отсюда.

— С Вашего позволения, через дверь.

— С моего, предпочтительнее тем же путём. А ещё лучше вниз. И с балкона.