5

— Tell me, what the fuck is wrong with me!(Скажи мне, что, черт возьми, со мной не так!) — доносится выкрик с одного из балконов.

Мужчина напористо требует разобраться в случившемся, а девушка, словно овечка, едва блеющая в ответ, предпринимает попытки безуспешно его успокоить. Ухмыляюсь, истошно дрожа. По телу одновременно течет раскалённая сталь и жидкий азот, горяча кожу до бела. Зубы стучат. А губы беззвучно выводят одну и ту же фразу:

— Вот же дура… — и это я далеко не о девушке.

Надо было мне это солнце? Дорвалась? Нет бы укрыться в тенёчке, так нет же! Я же первая застолбила за собой эту территорию! Гордость не позволила уйти до него! Даже после приступа головокружения, неумолимо начавшегося под прицелом палящего солнца!

— Зато загар будет ровный, — монотонно успокаиваю себя, импульсивно подрагивая конечностями. За некоторое время до этого, осматривая собственное отражение в зеркале, как нечто сродни курице гриль. Или же опалённой свинки, принявшей на себя огненное пламя сразу после бойни. В общем, одно не убирает другого, поэтому, уложив спать ребенка, я сижу битый час на свежем воздухе, пытаясь охладить жаркой ночью своё разгорячённое тело.

Про что там вещал парень? Ах, да, жёстко требовал объяснения. Только вот, спустя минуты, как-то разом затих. Видать девушка всё же оказалась не промах, сумела вовремя заменить разговоры более действенным тесным общением. А могла бы спровоцировать скандал. Какое-никакое, а всё-таки развлечение для неспящей публики, вроде меня. Теперь сиди в тишине и думай: смогла ли она вразумить мужика, что с ним всё нормально или у него ещё остались вопросы? Ведь по сути, с каждым из нас что-нибудь не так. Каждый второй с прибабахом…

На этой ноте философского рассуждения взгляд упал на перегородку балкона, из-за которой в зоне видимости появился сосед. И чёрт меня дёрнул усомниться в подсчётах: в ходе моей гениальной теории, из присутствующих здесь нас двоих, его считать номером один или два?

— Эй, Москва, чего не спишь? — слышится сбоку.

Резко запахиваю шелковый халат на груди, проходя нежным материалом, точно наждачкой по коже. Раздражённо выпаливаю со стоном:

— Принимаю воздушные ванны. А тебе больше всех надо знать, чем и когда я занята?

— Был бы не прочь быть осведомлённым о твоих планах, — выпаливает фривольно.

— К счастью, наше недолгое соседство вскоре закончится, — проговариваю кривясь, болезненно выдыхая в попытке подняться с набросанных на пол подушек.

— Как знать, — протягивает задумчиво, прослеживая тяжёлым взглядом мои движения. Буквально давя физически на и без того подкашивающиеся колени.

— Эй, с тобой всё отлично? Выглядишь порядком хреново.

— В постороннем сочувствии не нуждаюсь, — язвлю, забирая со сто лика телефон.

Каждое движение, провоцирующее скольжение ткани по коже, приносит нестерпимую боль, а ледяной душ, о котором остаётся только мечтать в попытке охлаждения, воспринимается кожей точно пулемётная очередь. Без заранее принятой анестезии. Пробивает до костей, ещё больше садня ожоги на коже.

Глухой звук сбоку. Кривлюсь, в полоборота осматривая нарушителя моего личностного пространства.

— Коуч Александр, вас что, блин, перед тем, как получить лицензию на свои тренинги, обучают не только, как пудрить нормальным людям мозги, так ещё и заставляют сдать тест на профпригодность в сфере курса "прошаренный вор-домушник"? Ну-ка, брысь с моего балкона, а то сейчас закричу, что ты меня здесь нагло насилуешь!

— А нагло — это как? — откровенно давится со смеху. — Боюсь, в этом направлении я не столько уж и преуспел.

— Да пошел ты, — фыркаю, совершая шаг в сторону номера. Выпуская из напряжённых губ ещё один стон.

— Эй, Полинка, ты чего? — спохватываясь, одергивает меня за руку.

— Разожми свои пальцы, — проговариваю натужно. — Больно, не видишь?

— Вот же, бл@дь, — выпаливает, осматривая вблизи раскаленные участки оголенной кожи. — А я тебя предупреждал, что сгоришь? Так нет же! Ты ж умная! С советами и забой и близко не подходи! Феминистка, мать твою!

— Шёл бы ты на свой балкон с очередными нравоучениями, — хмыкаю сухо. — Видела я таких заботливых и толку от них было мало.

— Поль, прекрати, — неодобрительно качая головой, прикладывает пальцы к моему лбу, пытаясь мало-мальски измерить температуру.

— Надо губами, господин Коуч, — фыркаю, сбрасывая с себя чужую ладонь. — Да только проблема: я ещё не остыла.

— Ты невыносима, — выносит резонный вердикт. С которым не грех и согласиться. Вынести меня рядом и вправду дано не каждому. Разве что, более просто обездвижить и волоком, или на крайний случай вперёд ногами.

— И не привыкай звать меня по имени, — сверлю взглядом, пытаясь вселить в противника весь ужас, на который отчасти способна, — В паспорт мой заглянул также, воспользовавшись своими незаурядными способностями? Или обслугу подкупил?

— Навёл справки у гида в первый день знакомства, — отмахивается бесстрастно, протягивая тревожно: — Ты вся горишь, тебе надо в постель.

— С тобой? — не устаю удивляться его терпению, отвлекаясь от своего самочувствия тем, что пробую на прочность чужое.

— В данной ситуации одной предпочтительнее, — заверяет со знанием дела. — У меня есть крем охлаждающий. Сейчас сгоняю. Подготовь пока свободную теплую одежду.

— Куртку и сапоги? — парирую, нервно смеясь.

Окидывает меня смиренным взглядом, проговаривая ровно:

— Ок. Ты же у нас девочка-девочка. Всё понятно.

Исчезает спустя секунды за широкой перегородкой. Будто и не балансирует над пропастью в десятки метров. Уходит, как и пришёл. Ловко. Непринужденно. Не удостоившись ни объяснить смысл последнего высказывания, ни проститься перед уходом, ни даже рассмотреть вариант при возвращении воспользоваться дверью!

Эх, кажется его умственные способности я изрядно завысила. Придётся принимать и советы, и заботу. Да, блин, только вот на кой оно мне надо то? Хотя, если вдуматься, с больными на голову шутить — себе дороже.

— Стой смирно, — раздается из-за спины в момент, когда я уже успеваю смириться и даже испытать благодарность к той мысли, что он больше не вернётся.

Переживать любые ситуации, как правило, в одиночку гораздо проще. Для этого не требуется растрачивать силы на заверения окружающих, что с тобой всё хорошо. Наедине можно быть откровенной. Да и послать на хрен внутреннего скептика всегда тоже можно.

Тяжёлые руки обрамляют живот, отвлекая от бессвязных раздумий. Ловкие пальцы в одночасье справляются с примитивным узлом на халате. Усмехаюсь, сквозь боль. Хватка видна невооружённым взглядом. Этот парень ранее вскрывал и не такие замки. Да только… Сомневаюсь, что за моими железными оковами для него есть что-то стоящее.

Ткань мгновенно расходится в стороны, провоцируя не только физический, но и моральный дискомфорт. Он не прислоняется к моей спине. Стараясь держать дистанцию. Зазор для беспрепятственного удаления лишних атрибутов одежды. Да только на мне сейчас кроме шелкового халата и широких кружевных трусиков нет ничего боле. Придётся ли пожертвовать всем ради нехитрой попытки самолечения, не внушающего собой особого доверия?

— Не дёргайся, — выводит напряжённо. Болезненно скатывает к ногам тонкий шелк. — Пожалуйста, — произносит более тихо, в ответ на моё кряхтение, сквозь сжатые зубы.

— Может, предложишь мне лечь? — фыркаю нервно, ощущая горечь дыхания на обожжённых плечах.

— Если бы я просто хотел уложить тебя в постель, то сделал бы это при первой возможности, — хмыкает сухо, наполняя комнату звуками противного чмоканья некой влажной субстанции меж его пальцев.

— Давай, ты сейчас просто уйдёшь, а я сделаю вид, что оценила все твои благие намерения, — прошу, не желая участвовать в продолжении. Ожидая, что после станет, как минимум, хуже. В разы. Если не больше.

— Полинка, не нуди, — произносит спокойно, леденя кожу пальцами, ложащимися на мои плечи. Едва касаясь подушечками, обильно смачивает кожу подобием невесомого геля, активно пахнущего ментолом. — Расслабься, — просит бесстрастно, а я всё так же кривлюсь, пытаясь разобраться, какие эмоции в действительности вызывает произнесенное им моё имя. Раздражение? Злость? К счастью, подобия сладкой неги в подобном коктейле не наблюдается, а следовательно, этому типу не на что надеяться. Как бы он не пытался быть мил. — Представь, что я доктор, — произносит с усмешкой. — Они, как правило, асексуальны и не несут в себе понятия гендерных признаков.

— Спасибо за экскурс, — фыркаю нервно. — Вот же правда, проще было бы в этом деле довериться и расслабиться в присутствии любого из турков, нежели ощущать настолько близко тебя, — ершусь из последних сил, заметно дрожа от обилия холода.

— Тонкий намёк на то, что моя симпатия к тебе не осталась без взаимности? — усмехается звучно, добавляя хлюпающего раствора на руки.

Плавно переходит к лопаткам, а после, так же непринуждённо спускается и к пояснице. Игнорирую словесный выпад, плотнее сжимая челюсти. Не позволяя названному гостю услышать, как у меня зуб на зуб не попадает. Он же, медленно смазывает мне каждую руку, стараясь впитать гель как можно больше. А после переходит на живот, провоцируя рефлексивный спазм, прикосновением ледяных рук к разгоряченной коже.

— Давай уже, закругляйся, мальчик-красавчик, — пресекаю дальнейшее псевдо-лечение, сбрасывая с себя его руки. Разворачиваясь на пятках, выговаривая прямо в глаза: — У меня, благодаря тебе, не только весь отпуск испорчен, так похоже накрылась ещё и экскурсия с выездом в шесть утра. Пришлось потратиться у гида на катание по местным рифам, чтобы узнать когда я свободно смогу получить свой телефон из твоего номера.

— Несколько дней свободы стоят дороже, — бахвалится, улыбаясь, театрально приподнимая вверх руки, чтобы, не дай Бог, меня не затронуть.

— Тебе не понять, — выношу с прискорбием. — Во мне сейчас говорит не обида за дни вынужденной изоляции. Это странное чувство называется совесть. Я уже успела пообещать эту поездку ребенку, а в таком состоянии…, — обнимаю себя руками, усиливая жар внутри. Пытаясь истошно согреться снаружи.

— Угу, — соглашается кратко. — Я успел принять тот факт, что ты обо мне далеко не высокого мнения.

— Не стану лукавить, что это не так, — киваю, унимая дрожь в теле. — Хотя и отмечу, что твоё самообладание сейчас меня восхищает, — хвалю, ни на секунду не замечая, чтобы его взгляд ушёл куда-то в сторону от моих глаз на всём протяжении этого бестолкового разговора. Ему удалось не отпустить зрительный контакт ни на мгновение. Не переместить взгляд на мои губы или ещё куда ниже. Пожалуй, такое явление, находясь перед парнем, считай в неглиже, я действительно вижу впервые.

— Стараюсь не соответствовать твоим ожиданиям, — язвит наравне со мной, вызывая тем самым неодобрительную улыбку.

— И правильно, — хмыкаю сухо. — Я почти прониклась к тебе чем-то хорошим, возродила в лице одного недоумка зачатки веры в людей, но одним едким комментарием ты опять спустил всё в утиль. Поэтому, давай-ка, вали к себе. Так и быть, разрешаю воспользоваться для этого дверью.

— Продолжишь сама, — выставляет перед носом открытый гель, подытоживая резонно: — На балконе жаропонижающие таблетки и теплый спортивный костюм. Подвяжешься своим длинным языком, чтобы штаны не спадали. Как управишься — бегом спать.

— Так точно, сэр, — рапортую, прикладывая ребро холодной ладони к раскаленному лбу.

Молчаливо кривится, покачивая головой. Отступает в сторону и уже через пару секунд давящая тишина наполняет опустевшую без гостя комнату.

***

Утро. Позднее, по ощущению.

Гул и крики, доносящиеся с улицы через закрытые створки балкона, лишь укрепляют эту догадку, приносящую с собой тягостные муки совести из-за очередного проступка, неисполненного обещания перед ребенком. Теперь сиди и ломай голову над тем, чем изменить эту ситуацию. Восполнить брешь доверия и восстановить равновесие в избитой истине, которую твержу изо день в дня: обещаешь — выполняй. Бессовестно проваливая аксиому на практике.

Морщусь при взгляде на часы, лежащие на прикроватной тумбочке. Девять тридцать. Это утро не обещало быть добрым. Но, твою ж мать, и настолько паршивого от него ожидать не хотелось.

— Малыш, мы проспали, — протягиваю, сквозь стон, переваливая занемевшее тело с одного на другой бок.

Резко оседаю в постели, бестолково пялясь на опустевшее спальное место. Бросаю взгляд на плотно закрытый балкон. Мгновенно поднимаюсь, едва не падая на месте. Путаюсь в одежде с чужого плеча, что висит на мне балахоном. Поддерживая штаны, несусь в ванную, тонущую в тишине под выключенным светом. Распахиваю дверь в коридор, созерцая его зловещую пустоту и сюрреалистическое отсутствие любых признаков жизни.

Все заняты другим. Торопливо накладывают остатки завтрака в бездонные тарелки, выданные при ресторане отеля, или же столбят за собой места у бассейна, бесстыдно скидывая на пол "унесённые ветром" однотипные припаркованные полотенца. Но чёрт возьми! Где и чем занят в этот момент мой ребёнок?!

Бестолково ношусь по номеру, подхватывая в руки первые попавшиеся на глаза вещи. Одной рукой пытаюсь стянуть с себя чужой спортивный костюм, другой же, натягиваю на голову вывернутый наизнанку сарафан. Бурчу, нервно откидывая всё в сторону. Подхватываю трубку телефона для связи с ресепшен. Пытаясь сосредоточить остатки внимания, ищу взглядом эту чёртову ламинированную бумажку, на которой приписан нужный добавочный номер. Матерюсь в голос, желая стонать от бессилия. В какой-то момент, краем глаза цепляя на сто лике у зеркала чехол своего телефона и сложенный вдвое листочек под ним, придавленный весом мобильного.

Откидываю в сторону пищащую трубку, выкрикивая голосовую команду набора номера дочери. Один гудок. Спотыкаясь, подлетаю к мобильному, ощущая в висках барабанную дробь, точно заканчиваю нескончаемый марафон. Второй гудок. Громко дыша, истошно цепляюсь за аппарат, невидящим взглядом проходя по бумаге. Третий. Прошу ответить! Господи! Я же даже ругаться не буду!

— Доброе утро, милая. Проснулась? — вещает динамик знакомым мужским голосом.

— Придурок! — ору в трубку, не утруждаясь в подборе эпитетов. — Ты что, совсем охренел!? Я тут едва с ума не сошла! Где моя дочь?!

— Со мной, — отвечает посредственно. — И пока ты не успела накатать заявление в полицию о краже ребенка, спешу тебя заверить, что наша поездка состоялась по обоюдному согласию обеих сторон, а так же, после документально заверенного заявления у обслуги ресепшена о взятии на себя полной ответственности за жизнь и безопасность ребенка на время отсутствия в отеле, — тараторит со всей серьёзностью, не позволяя вставить в противовес и малого слова. — При этом, я так же обеспокоился тем, чтобы поставить тебя в известность о сроках прибытия на место. Если ты соизволишь прочесть записку, возможно даже захочешь изъявить желание запоздало извиниться за свой несанкционированный выпад. О благодарности не говорю. Что ты, — язвит, взывая к переосмыслению некой действительности. — это же из-за меня ты запорола поездку. Я как смог, попытался это исправить. Дал возможность отдохнуть, стараясь исполнить твоё обещание. Для этого даже заблаговременно вернул тебе телефон, чтобы повсеместно держать в курсе событий и нашем местонахождении. Приятно, что ты смогла это оценить. Остынешь — перезвони. До встречи.

— Ага, — хмыкаю сухо, на середине монолога погружаясь в написанные на листке строки. Откидываю телефон в сторону, рассматривая ровные буквы, скользящие переходы уверенного и непринуждённого почерка. Красивого. Несомненно. Своеобразного. Под стать его обладателю.

"…договорившись о деталях поездки, мы приняли решение не тревожить твой сладкий сон. Вернёмся к закату. Не скучай.

P.s. — я оплатил трёхчасовой курс реабилитации в спа. Надеюсь, это зачтется в качестве извинения за причиненные неудобства. Целую. А."

— Отдохнуть, — фыркаю в голос, возвращаясь к телефону. — Расслабишься рядом с тобой. Ага. Как же.

Перелистываю десятки неотвеченных сообщений с работы. Сотни пропущенных входящих звонков. Кривлюсь, набирая номер вышестоящего начальства, монотонно обдумывая предстоящее объяснение моего вынужденного молчания на протяжении минувших трёх дней. А в голову лезет одна и та же противная мысль, от которой желаю избавиться: помимо рабочих контактов мне никто не писал, не звонил. Будто я действительно перечеркнула минувшее аннулированием одной регистрации. И те кто были до, тот кто занимал мои ночи и дни всё свободное время, теперь остаётся существовать где-то там, будто на краю другой недоступной вселенной. Занимаясь чем-то другим. Кем-то другим. Словно полгода, связывающего нас ежеминутным общением, попросту не было.

В этом мире всё взаимозаменяемо. Эту истину, как аксиому, необходимо принять. Больно. Да. Не без этого. Но и это следует пережить. Прочувствовать. Удостовериться. Перетерпеть. Испытать сполна на собственной шкуре. Чтобы перестать жить иллюзиями. Не надеяться на большее там, где этого нет. Чтобы стать сильнее. Хотя бы морально. Чтобы… Твою мать! Такой отпуск испорчен. И всё из-за кого..? Хотелось развеяться. Спонтанно. Не планируя ничего лишнего. Отрешиться от всего гнетущего. Расправить крылья. Спокойно подумать о жизни. А вышло… Повезло же с соседом! Хотя и в этом, по сути, легко найти один неизменный плюс: есть на кого пенять! В любой ситуации можно найти крайнего. Кого-то. Помимо себя. А значит пора избавляться от вредной привычки подавлять груду эмоций где-то внутри. Повод есть. Пора избавляться от лишнего груза и мусора. Мощно и без сожаления выплёскивать всё наружу! Может, тогда станет легче и жизнь заиграет забытыми яркими красками.

Сбрасываю звонок начальству, не допуская первого гудка. Разобрались без меня как-то эти дни. Придётся попотеть и ещё сутки. Быть на связи двадцать четыре на семь, по сути, неплохо, но сейчас я хочу вновь попробовать отдохнуть. От всех. От всего. В большей степени от себя тоже. Душ. Завтрак. Куча свободного времени до заката. Спа…чем черт не шутит. Пусть будет спа.

Минус второй этаж. Весь и полностью окутанный запахом масла и благовоний. Мило улыбающийся юноша за сверкающей стойкой. Краткое уточнение имени, номера и водоворот событий, сменяемых одно за другими. Хамам. Пенный массаж. Часовая медитация с шоколадным обёртыванием, сдобренным холодом ментола и ароматом сандала. Кристальный, прохладный бассейн, скрытый занавесом плотных штор от лишних глаз. Часовой сеанс точечного масляного массажа. Полная эйфория в отсутствии мыслей. Благоговейная улыбка. Спутанность сознания. Чёрт. И как я раньше сама до этого не додумалась?!

Спустя три часа, лениво волоча ноги, я покидала этот чудесный лабиринт нескончаемых комнат, ощущая себя буквально родившейся заново. На открытой веранде лаундж зоны и птички сегодня пели как-то особенно, и розовое вино не казалось приторно сладким, и даже скопление людей вокруг не вызывало привычного раздражения. Всё было как надо. Сбалансировано. Комфортно. Устраивая меня вся и полностью своим равновесием.

Смотря из под навеса на солнце сквозь амарантовую гладь бокала, неспешно набрала номер последнего абонента. И в этот раз ответивший мужской голос не вызвал даже оттенка негативных эмоций. На его вопросительное "да" я произнесла лишь краткое, благодарственное "спасибо".

На этом разговор и закончился. Потому как лёд слишком быстро таял в вине, а моё довольство миром, разведи с ним пустой диалог, могло так же бесследно исчезнуть. Раствориться в пространстве, утратив лёгкость бытия, которую непременно хотелось продлить. Побыть наедине с собой. Ещё немного… Откинуть в сторону мысли о вечном. Проблемы. Недопонимания. Чувства. Ненужных людей. Отношения… Продлить столь желанный, недосягаемый прежде покой. Не ради кого-то. Не демонстрируя на показ внутреннюю гармонию. Прожить этот миг. Единожды. Лишь для себя…

***

Телефон в сторону. В моём распоряжении слишком много времени на кучу дел, не имеющих никакого значения. До заката ещё сотни минут, а в голове пустота и полное недопонимание куда, для чего и зачем следует податься.

Я не умею жить без чёткого плана. Без списка, который необходимо выполнить в ограниченный срок. Без лимита времени, чётко оговоренного в мельчайших деталях. Отсутствие мотивации к действию привычно выводит из колеи. Я начинаю хандрить, а после скатываюсь к самоанализу и самокопанию. И в этот момент, дабы не впасть в депрессию, даже законченному интроверту вроде меня, необходима компания.

Оглядываюсь по сторонам, ища свободные уши. Мне необходимо выговориться. Ни о чём. Найти на мгновение родственную душу. Опустошить эмоциональный фон, а после уйти восвояси. С чистой совестью. Сполна испив момент, продолжение которого обоим участникам боле не нужно. Каждый останется при своём. Уже через секунду не вспомнит волнующей темы. Или же просто потеряет нить разговора, изначально ведущего в никуда. Но ведь это и важно. Провести момент вне границ, времени, места. Избавиться от внешнего кокона. Нарушить предписанные запреты и правила. Оставить позади гнетущее одиночество. На мгновение. Не пребывая в иллюзиях распрощаться с ним в вечность. Просто забыться. Как раньше. Когда-то. Уповая на зашкаливший юношеский максимализм, вещающий самобытностью всему миру о том, что для полного счастья, радости в жизни у меня уже всё есть!

Осушаю бокал. Запускаю внутреннее колесо фортуны, выбирающее из толпы подходящую жертву. Улыбаюсь. Ловя в ответ призывный, одобряющий взгляд. Неизвестно кому из нас повезло больше. Да только дело практически сделано. Стрелка остановилась и не желает дёргаться в сторону. Ближайшее время, милый, ты будешь занят мной. Одной. И плевать на то, что я не уложусь в санкционированный правилами трафик. Нечего было настолько широко улыбаться в ответ.

Толерантность — досадная ошибка в этой игре. Готов? Я иду! На ближайшее время уже можешь начать прощаться с работой!

Первые шаблонные фразы на чужом языке, крутящиеся в мыслях. Лёгкий набросок грядущего диалога. Всё лучше, чем нарушить данное себе обещание. Вернуться туда, где провела алую черту, переступать которую более не позволено. Скрепя зубами, удерживаю самоконтроль в этой непривычной реальности. Отчасти здесь, вдали от всего и всех, тоже позволительно быть любой. Играть роль. Быть собой. В зависимости от настроения. Флиртовать. Ругаться. Отстаивать своё мнение по поводу очередной непонятной фигни. Быть свободной в своих чувствах, эмоциях, своём "анонимном" самовыражении. Да только там, вне глаз, лиц, всё же было как-то спокойнее и роднее.

Привычная очередь у бара в несколько десятков человек. Она движется быстро, хотя пара ребят за стойкой не столь и торопливо сооружают из местного алкоголя внешнее соответствие знаменитым коктейлям. Отдыхающие монотонно двигаются вперёд. Заторможенные. Нетрезвые. Опалённые солнцем. Стадно идут от конца барной стойки к её началу, у которого одиноко приткнуты два пустующих высоких стула.

Подхожу к одному из них, неспешно присаживаясь. Широко улыбаюсь молодому мужчине, не сводящему с меня глаз во время приготовления очередного шедевра массового потребления. Не отвлекаясь на грубость со стороны разошедшихся соотечественников, окрикивающих меня призывными фразами в контексте "вообще — то здесь очередь!", бросаю в бок лёгкий жест рукой, улыбчиво пропевая не им, своей жертве, скорее всего не понимающей и единого слова:

— Я буду за крайним мужчиной в белой бейсболке.

Держа осанку, закидываю ногу на ногу, смущая взглядом молодого парня с большими угольно-черными глазами. Возможно, он работает здесь всего первый сезон, а я от нечего делать сижу здесь вся из себя, проверяя чужую выдержку и нервы на прочность.

— Hello, — подмигивает, по-мальчишески дерзко смеясь. Обещая жестом вернуться, отводит в сторону взгляд. Наклоняется за необходимыми ингредиентами для очередного коктейля, позволяя с доли секунды облюбовать скрытый от лишних глаз выбритый затылок в виде несуразного зигзага.

— You are enchanting, (вы фееричны), — пропеваю сладко, не утруждаясь найти в подкорке доказательства того, что сказанная мной фраза в реальном переводе звучит именно так. — May I admire your work a little? (могу я немного полюбоваться вашей работой?)

— Just a second, — прикладывает указательный палец к губам, разошедшимся в широкой улыбке.

Театрально подкидывает в воздух бутылку вина, совершающую до своего приземления приличное сальто. Ловко поймав её, вышибает в сторону пробку ниоткуда взявшимся в руке тесаком. И через секунду передо мной появляется высокий бокал на тонкой ножке, доверху наполненный игристым напитком.

— Браво, — смеюсь, заходясь овациями на глазах у оторопевшей публики.

Довольный юноша бросает в мою сторону незаурядный комплимент, совершая краткий поклон и незамедлительно, вслед за коллегой, принимается за обслуживание вновь разгневанной ожиданием публикой.

Не чувствуя смущения, поднимаю со стойки изящный бокал, неторопливо смакуя напиток. Парень между делом занимает за стойкой место ближе ко мне, что позволяет неспешно перебрасываться короткими фразами, периодично притормаживая ход его важной работы.

Мой бокал пустеет примерно к тому моменту, когда нетрезвый мужчина в белой бейсболке получает в свои широкие пальцы заказ из четырех двойных виски. После чего мой собеседник, притормаживая очередь, с жутким акцентом, уточняет лукаво:

— Чего изволит прекрасная дама?

"Слава Богу не леди", — проскальзывает в мыслях. Испокон веков стараюсь держаться подальше от этого племени. Кого только и за что, на родине женщин ледями не называют…

— Удиви меня, — протягиваю сладко, приспуская ресницы.

(В былое время, ещё до замужества, по части флирта я была близка к разряду профессионала. Сейчас же, со стороны, наверняка не тяну и до звания прошаренного юзера. Где-то слышала, что именно негармоничный брак убивает в человеке нереализованные таланты… Хотя, в моём случае наличие оных само по себе ставится под сомнение. Муж-то в ходе нашего расставания поимел значительно больше. Друзей. Хотя бы. Которые неизменно приняли его сторону. Да и в остальном за время супружества вырос серьёзней меня, учитывая тот факт, что мы начинали на общем фундаменте, с единого уровня.)

— Ок, — улыбаясь, резонно бросает бармен, сообщая что-то на своём языке озадаченному коллеге.

Нахмуренно прослеживаю его передвижения, пытаясь за водоворотом собственных мыслей припомнить о чём шла суть в последней фразе этого нелепого диалога? Похоже, солнце и меня разморило… Не хуже сотен однотипных соотечественников вокруг. Или же попросту не умея, лучше не пить…? Пожалуй, второе предположение в этом свете выглядит более правдоподобным.

Ловким движением руки сбрасывает рабочий фартук, перемахивает через стойку, оказываясь по свободную сторону от меня. Забирает ловко откупоренную бутылку, протягивая мне руку. Галантно помогает спуститься с высокого стула, пока я, открыв от удивления рот, непроизвольно хлопаю глазками, не понимая, что стоит делать дальше: громко смеяться или же истошно тормозить ниоткуда взявшуюся прыть незнакомца.

"Эх. Лядью не назвал, но феерически выставил", — проносится в мыслях. И что же мне делать теперь..?

К такому повороту событий, откровенно говоря, я была не готова. Да только кто теперь станет об этом спрашивать?!

— Эмм, — выдаю стопорно, удаляясь с незнакомцем от бара.

— Are you ok? (Ты в порядке?) — останавливаясь у бассейна, уточняет юноша, лет так на десять моложе меня.

— Nearly (почти), — выдавливаю из себя менее уверенно.

— Do not be afraid. I'll show you a place (Не бойся. Я покажу тебе одно место), — медленно подбирая слова, выводит мой спутник. — Five minutes…relax (пять минут…отдохнуть), — заключает сосредоточенно, резко вспыхивая самодовольной улыбкой. И непонятно, от чего она появилась на этом беззаботно приятном лице, то ли от самоудовлетворения от ощущения со справившейся задачей, то ли от чего-то более существенного.

— Пять минут? — захожусь смехом, не утруждаясь в переходе на чужую речь. — Что ж так мало то, милый?

— Я не так хорошо владею языком…, — извинительно улыбаясь, оправдывается тот, кому посчастливилось нынче быть моим аниматором.

— Этот момент я уже поняла. Не парься, — снисходительно улыбаюсь в ответ, жестикулируя опустевшим бокалом.

— Там, — указывает на скрытую рельефом искусственной скалы, неприметную дверь, — beautiful place (красивое место).

Монотонно киваю, стараясь убедить подсознание, что контрольная точка пункта назначения не является некой хозпристройкой для хранения уборочного инвентаря, рядом с которым изъявляют желание меня попросту тр@хнуть. Эх, надо было заменить это слово чем-то более одухотворённым и романтичным. Да только, увы, мысли не подвластны цензуре. Тем более с увеличением промилле в крови…

— Relax room (комната отдыха), — не унимается мой провожатый. — Ice cream (мороженое).

— Strawberry, sparkling wine…lets make love (клубника, игристое вино…давай займёмся любовью), — продолжаю задумчиво чужую логическую цепочку.

— No, no, no, — отмахивается, смеясь. Подбирая слова, бегает глазками, всем видом показывая внутреннее неудобство. — Impossible (нельзя), отбирают работу, — процеживает со скрежетом.

— Эмм, — сочувствую бедняге, машинально подмигивая. — Тогда пошли любоваться your beautiful place.

Под тяжёлым искусственным водопадом, куда невозможно было добраться с иной стороны, действительно располагалась небольшая комната отдыха, ловко скрытая от лишних глаз. В ней царила полутьма и прохлада. И даже гул компрессора и нескончаемо падающей с верха воды, не омрачал притягательности этого уединённого места.

В комнате находилось несколько столов и десяток кованых стульев, стеклянный холодильник с лотками мороженного и кулер с прохладной водой. Алкоголя и прочих излишеств здесь не было, но мой спутник заранее позаботился и об этом. Не мужчина — мечта!

Жаль, что мечтать, кажется, я давно разучилась… и поэтому, наговорившись в смеси двух языков, каждый из нас, как и следовало, остался при своём: я, с заветным ключом от тайной комнаты, продолжала наслаждаться прохладой и видом, доступным лишь избранным, а молодой человек, учтиво распрощавшись, отправился на прежнее место работы.

И всё же, не сказать, что каждый остался ни с чем… Мой день был скрашен небольшим приключением, которое прежде в реальности не решалась себе позволить. Отгораживалась дочерью, работой…лишь бы чем, точно вдова, которой необходимо выдержать как минимум год после потери прежнего спутника жизни. На деле, боясь вновь оступиться и одновременно не понимая, как это, быть одной…

"Хороший всё-таки парень…", — проскальзывало в мыслях. — "И напоил, и накормил, и комплиментами осыпал, не ожидая в ответ чего-то лишнего. Жаль, не ко времени… Нет. Вру. Пытаюсь вновь обмануться. Жаль, что на его месте не кто-то другой. Тот, кто несмотря на короткий момент знакомства, западет прямо в душу…"

Шампанское наполняет бокал, хмеля голову. А гнетущие мысли, вкупе с опьянением, задерживаются в ней всё дольше. Поэтому, при очередном взгляде на часы приходит однозначное и бесповоротное решение: отдать ключ владельцу и вернуть себе трезвость рассудка в ограниченный срок!

На центральном бассейне, судя по призывному кличу аниматоров, как раз собирается группа людей, способных под градусом спародировать массовое занятие аквааэробикой. Чем я хуже других?!

Убедить себя в этом стало делом пяти минут. И, спустя мгновение, избавившись от лишних элементов гардероба у края бассейна, наперевес с непонятной фигнёй для купания, обзываемой звучным "нудлс", под веселую музыку, я активно размахивала в воде руками и ногами, провоцируя тем самым кучу брызг и волн.

Соотечественники громко аплодировали затейливому аниматору, натурально "ржали" над его шутками и безапелляционно участвовали во всех водных играх, предлагаемых загорелым красавцем. Мне же, тем самым, оставалось ни много-ни мало чуть больше часа свободного времени до заслуженного заката. И эта мысль грела душу и раскрепощала привычно скованное оковами тело. Этот бессмысленный день, наконец-то, вскоре закончится и дальше всё пойдёт более размеренно и тихо! В рамках и нормах какого-никакого, но плана!

***

— Моя хорошая, — наклоняюсь, обнимая дочь, расплываясь в удовлетворенной широкой улыбке, счастливо прикрывая глаза, коснувшись губами её плеча.

— Мам, у нас столько всего было за день! Ты себе не представляешь! — тараторит восторженно, заставляя от себя оторваться.

— С удовольствием послушаю за ужином, — киваю в ответ на десятки коротких выдержек из огромного рассказа о минувших событиях, эмоциях, которыми через край переполнен ребёнок.

— Привет, — отвлекает негромко, приткнувшийся рядом сосед. Нагруженный, точно вол, двумя объёмными походными сумками.

Едва улыбнувшись, разворачиваю дочь в сторону ресторана, совершая в сторону её спутника небольшой жест рукой, позволяющий интерпретировать его лишь в одной формулировке "Не до тебя. Если остались вопросы, прошу обратиться с этим как-нибудь позже", и продолжаю движение, переключаясь на диалог с ребенком, желающим поделиться впечатлениями прямо здесь и сейчас.

— А как же Саша?! — вспыхивает, останавливаясь на полуслове. Резко оборачивается назад, выкрикивая на весь холл отеля: — Ты что, не идёшь с нами на ужин?! Мам, он так круто ныряет! Ты бы видела! Зря ты не поехала! Саша и меня научил! Я тебе покажу! — тараторит без перерыва, перескакивая с темы на тему.

Моя улыбка, тем временем, приобретает совершенно иные черты, выгибаясь уголками губ куда-то вниз, превращая былое довольство на лице в подобие неудовлетворительной гримасы.

— Мам! — призывно восклицает ребёнок, моля о поддержке, тем самым натягивая мои истонченные нервы.

— Конечно, дорогая, — выдыхаю, пытаясь вернуть былую беспечность.

Оборачиваюсь, натянуто улыбаясь. Проговаривая как можно спокойнее:

— Александр, вы не соизволите провести с нами остаток вечера?

— Да! — радостно взвизгивает дочь и ему, как и мне, не остаётся ничего более, чем кивнуть, слегка растерянно пожав плечами.

— Ты нашла себе новую подружку, — фыркаю, продолжая идти с маленьким манипулятором слегка впереди.

— Он классный, — заливается в ответ довольным смехом, продолжая перескакивать с темы на тему: — Я тебе сейчас столько всего покажу! Мы видео снимали! И фотки под водой! С рыбками!

— Ок, — вздыхаю, умиляясь чужому довольству. — Только, пожалуйста, обещай мне остаток отдыха не таскать его везде за собой. И пижамные вечеринки тоже, прошу, не устраивай.

— А в бассейн и на горки вместе можно? — хмурится, явно прокручивая в голове некий коварный план. — Я ещё обещала научиться…

— Много за день успела наобещать? — пресекаю сурово.

— Ну-у-у… — протягивает, кривясь. Складывает пальчики вместе, растопыривая большой с указательным, умилительно улыбаясь в ответ: — Чуть-чуть.

— Вечером расскажешь.

— Вечером я смотрю мультики на ноуте Саши, — заходится весело, шествуя буквально в припрыжку.

— Очень круто, — процеживаю в ответ, бросая испепеляющий взгляд на соседа. — А чем в этот момент должна быть занята я?

— А ты с Сашей… — спохватывается прикрывая рот ладошкой. Проговаривая едва различимо: — У-у. Это секрет.

"Ну я вам за это устрою" — проносится в мыслях. — " Заговорщики, блин. Не на ту напали. Рушить грандиозные планы — это как раз та стезя, где без доли лести, я предстаю в разряде профессионала".