Глава 15. Весенний турнир
Я утешаю себя, по крайней мере, тем, что все это было лишь игрой моего воображения и кроме меня никому не причинило вреда.
Последние пару месяцев, я не вылазила из – за ткацкого станка. Дольше всего времени занимала заправка основы, сам же процесс ткачества проходил очень резво. Первую саржевую ткань, на которой набивалась рука, я постирала, пропарила, и отнесла швее, кроить пальто. Мы с ней обсудили детали, а после я ей предложила один борт сделать валяным. Показала фотографии вещей. Она оценила и согласилась испробовать неизвестный материал.
Для меня это была первая такая большая работа из войлока, но я справилась. Разложила шерсть на старом страшном советском крепдешине, он крепкий, и прекрасно сойдет за основу, войлок не будет вытягиваться. Добавила к выложенному на шерсти узору немного нитей, из которых ткала основную ткань, и все это очень долго валяла, намотав на утеплитель для труб. В итоге деталь получилась плотной, фактурной и завершенной. В высохшем виде с нее даже вода стекала не намочив.
Дальше, я соткала еще пару шерстяных отрезов с добавлением в них своей арт пряжи, и уже после засела за изготовление реконструкторской одежки. Я нашла в аудио формате несколько книг из школьной программы, и под них работала, совмещая приятное с полезным.
Из ежедневной рутины меня выдернула яркая, как вспышка салюта, новость. С американского сайта, где сестра заказывала веретено, пришло уведомление, о том, что я выиграла сертификат на тысячу долларов у них на покупки! Диплом и журнал пришлют по почте. Но уже сегодня я могу позволить себе, купить у них многоремизный станок! Я визжала, прыгала и носилась по квартире, как шестнадцатилетняя восторженная девчонка! Хотя я такая и есть. Иногда.
Вечерами штудировала интернет, искала разные тематические форумы, и сайты. А также проверяла появились ли известные мне соц. сети. В один из таких вечеров наткнулась на объявление о проведении «Недели текстиля» в столице. Оказалось, что это некое ответвление от «Недели мод», где презентуют не одежду, а разные ткани, фурнитуру, пряжу. Как от промышленников, так и дизайнерские. Есть у них что-то типа показов, аукциона, и конкурсов в разных номинациях. Списалась, отправила фото ниток и ткани. Сказали, что можно заполнить анкету, оплатить взнос и отправить на выставку – конкурс в любой из номинациях до трех своих изделий, если я частное лицо, и до двадцати, если юридическое. Конечно было страшно отправлять свои работы, в которые было вложено столько труда и времени, но и поучаствовать очень хотелось, что-то подсказывало мне, что подобный опыт будет мне только на пользу. В итоге рискнув, я все же заполнила анкету, отобрала два отреза и три мотка ниток, заявившись на конкурс в номинациях «Авторский текстиль» и «Впереди моды», для ниток пришлось выбрать именно это направление, т. к. ни чего более подходящего для них не было.
По условиям участия изделия надо было оценить. Я рассчитала все затраты, время, стоимость отправки туда, сюда, и не моргнув глазом умножила все на десять. Потеряют, пусть платят. Сформировала посылку и отправила.
Школа к концу апреля напоминала больше пионер лагерь. Все были очень активны, но занимались чем угодно, но не учебой.
На одном из классных часов меня все же привлекли к общей самодеятельности при подготовке последнего звонка. Вспомнили, что я два года занималась бальными танцами, а у них вальс не поставлен. Отнекивалась и оказывалась я от подобной чести долго, но мне попеняли, что я совершенно не участвую в жизни класса, так хоть на последнем звонке надо постараться. Кому надо спрашивается? Я не танцевала бальные танцы с четырнадцати лет, а если учесть, что мне сейчас почти тридцать восемь, то они хотят, чтобы я вспомнила навыки двадцать четырехлетней давности. Ладно, основной шаг венского вальса, и правый с левым повороты, меня хоть ночью разбуди вспомню, так вдолбили на занятиях, а остальное? Или они хотят, что б три минуты мы вышагивали базовый ход?
Тем не менее, меня в приказном порядке назначили ответственной за вальс. Я должна была собрать всех желающих с трех выпускных классов, и обучить их. Одно радует, нас скользящим графиком будут отпускать с уроков, чтобы мы могли тренироваться. Хоть так, потому что в ущерб своим секциям я этой ерундой заниматься не буду.
После урока, ко мне сразу развернулся Олег:
– Я буду с тобой танцевать.
– Не угадал, ни разу – ответила я, злясь на то, что еще одно ярмо повисло на моей шее. – Я буду ставить танец, и обучать. Хочешь танцевать ищи партнершу.
Олег нахмурился и отвернулся. Отлично, если никто не соберется, то и учить никого не надо будет. Тем не менее на перемене я заглянула в оба класса, и сделала объявление. На общий сбор, на завтра, третьим уроком. У меня история, ее с чистой совестью могу прогуливать. Все равно ни чего нового для себя там не услышу.
На следующий день пришло четыре пары, две с нашего класса, и по одной из параллельных. От нас были Олег, Максим, Оксана, и Кристина. Последняя, как оказалось занималась в детстве народными танцами, еще одна девочка из «Б» класса ходила на рок-н-ролл.
Вот тут-то у меня и возникла идея танца тире маленькой постановки. Пусть начинается все как классический венский вальс, а потом сменится рок-н-роллом. Идею мою все одобрили. Я учила основным движениям вальса, Вера разрабатывала вторую часть. Макс должен был соединить две музыки и записать их на диск. Ок. Работаем.
На первой же тренировке все переругались. Кто-то кого-то прижимал сильнее нужного, кто-то оттаптывал ноги, кто-то хихикал и не слушал. Первое, что я сделала поменяла партнеров. Не хотят работать нормально, хоть малознакомый человек рядом немного приведет в чувство. Уж своих то одноклассников я знала хорошо, перед посторонними они из кожи вон вылезут, но покажут себя с самой лучшей стороны, уж такой у них характер. Во-вторых, было сказано девочкам на тренировки приходить в широких юбках и удобных туфлях на небольшом каблуке, а парням в кедах или мокасинах, а то они умудрились даже мне ноги оттоптать, что уж тут про других говорить. Работа пошла резвее.
Впереди затрепетали красными флажками майские праздники. На девятомайских планировался турнир. Седьмого ожидался основной заезд, но я собиралась приехать восьмого утром. Все же хотела заказ носочный дома доделать без суеты. Спокойно собраться, да и у папы выходной, он был не против меня отвезти. За последний год родители как-то свыклись с мыслью, что я занимаюсь реконструкцией и фехтованием, и перестали закатывать глаза всякий раз, когда слышали что-то на этот счет.
У Саши на седьмое было дежурство, но накануне мы собирались встретится погулять. На счет моей поездки на турнир, он умело отмалчивался, хотя я ему предлагала и комплект пошить, что б возможность была участником поехать, и зрителем звала на восьмое, когда основные бои и состязания будут. Но он все время переводил разговор на другую тему. Мне не хотелось с ним сорится или выяснять отношения. Я вообще теперь старалась просто наслаждаться с ним каждой проведенной минутой, а не тратить время на ненужные перепалки. Но всему хорошему когда-то приходит конец.
Александр Лушер
За последний месяц Алиса преобразилась. Мне теперь реально страшно оставлять ее одну. Но теперь о девушке в мешковатой одежде, мне напоминает только Гипножаба, которая в виде подушки поселилась в моей квартире. Все-таки Алиса иногда может быть колючкой. Это же надо было преподнести такой подарок, хлопая невинно глазками, и говоря: «А я думала, что тебе очень понравился рисунок на толстовке, но ты стеснялся мне сказать, вот и затеял весь этот спектакль с платьем». То, что она меня раскусила было понятно уже при следующей встречи, на которую она пришла в моем платье. И после никаких брюк и свитеров, только милые сарафанчики, да юбочки. Глядя на это все я уже не был уверен, что моей выдержки хватит до ее восемнадцати лет.
Я стоял возле школы, облокотившись на турник. Сегодня у меня был выходной. Поэтому можно было насладиться пригревающим солнышком, и обществом моей девочки.
Алиса вышла через несколько минут после того, как прозвенел, слышный на всю округу звонок. Рядом с ней шел какой-то прыщавый подросток, и что-то усиленно ей втирал, потом схватил, прижал к себе в похожей на танцевальную стойку. Я тут же сорвался со своего места, намереваясь оттащить щенка за шкирку, но Алиса справилась и без меня. С легкостью пнув недомерка по ноге. Я замедлился, наблюдая за тем, как разворачивается действо. Пока пацан тёр ушибленное место, она ему что-то объясняла, потом сделала шаг назад, разрывая дистанцию, встала в бальную стойку, одну руку, согнутую в локте, подняла на верх, вторую подняла параллельно полу, и тоже согнула в локте, словно положила на плечо партнеру, откинула слегка спину, повернула голову влево, и сделала пару плавных движений. На одном из разворотов, увидела меня, и улыбнулась. Когда я подошел ближе, услышал конец фразы, обращенный к парню.
– …это тебе не латина, поэтому нефиг к партнерше липнуть. Ещё раз Оксана пожалуется – будешь с Максом в паре движения отрабатывать.
После этого, Алиса развернулась ко мне. Я, честно говоря, памятуя о ее прежней реакции на счет школьных сплетен, хотел спокойно проводить девушку до машины, и уже там дать волю чувствам. Но подруга меня опять удивила. Не обращая внимания на снующих школьников, на ошалевшего пацана, она крепко меня обняла, и тихонько сказала:
– Привет, я соскучилась, – от этой простой фразы по телу разлилось тепло. Вот так просто, и так много. Провел рукой по спине, сквозь тонкую блузку нащупывалась застежка бюстгальтера. Прошелся пальцами верх, вниз, представляя, как я его сниму когда-то. Ааа! О чем только думаю?! Крепко прижал ее к себе, а после отпустил.
– Пойдем, не то я за себя не ручаюсь, а ты, кажется, очень переживаешь на счет своей репутации, – прошептал ей на ухо, и поцеловал в висок.
– Каждая порядочная девушка должна следить за свой репутацией, – подмигнула она мне, – Так что пошли, соблазнитель невинных школьниц.
– О как представлю тебя в форме и фартуке, да с двумя бантиками, аж в дрожь бросает.
Она вдруг остановилась, и серьезно на меня посмотрела:
– Только не вздумай прийти на последний звонок.
– Это еще почему? – насторожился я, по правде говоря очень хотел отпроситься с работы и поздравить ее букетом каких ни будь нежных цветочков. Почему нет то? В душе заворочались не приятные мысли. Подозрения только укрепились, когда я заметил, что Алиса явно смутилась.
– Просто я не хочу, что б ты меня видел и запомнил в таком статусе, – девушка хмурилась, и была явно не довольна тем, что начала данную беседу. А для мне все еще было непонятна истинная причина подобной реакции.
– Каком статусе? – Вот как раз тот пример, когда женщину не понятно от слова совсем. У нее кто то есть? Она, мня стесняется? Что за статус такой?
Алиса выдохнула, и задумалась, смотря куда-то в даль. Надеюсь, формулирует понятный ответ.
– Пусть тебе это покажется глупостью, но я не хочу, что б ты меня вспоминал в школьной форме, и на последнем звонке. Ты и так относишься ко мне скорее, как к своей младшей сестре, чем как к девушке. Меня это в некотором роде выбивает из колеи. – она поджала губы, давая понять, что ни чего больше не скажет, а я начал слегка закипать.
– Знаешь, я сестру свою в губы не целую. И как ты себе представляешь, я должен себя вести: «Графиня, ваш Буцефал притомился, а кстати, не хотите ли вы со мной переспать?» Культурно, образно, по-светски…»[12]. Алиса! Тебе еще даже семнадцати нет!
Девушка остановилась, словно споткнувшись, глаза ее опасно блеснули гневом:
– Я вроде бы не напрашиваюсь на интим, чтобы со мной подобным образом разговаривать, – Отчеканила она. По нервам полоснуло чувство вины. Вот какого черта я свои желания на нее проецирую?
– Прости пожалуйста. Это было грубо. Я не хотел тебя обидеть.
– Я все понимаю. Не тупая. Тем не менее моя просьба в силе.
– Замечательно, – я сильно старался, чтобы голос прозвучал ровно, без недовольства и уязвления, – Не хочешь, что б я был рядом, ну и пусть.
– Я хочу, что бы ты был рядом, – как-то сумрачно прозвучало в ответ. – Ты приедешь на турнир?
Но злость, обида и огорчение уже захлестнули меня с головой. Не понимаю, я запасной вариант? Что за глупые отговорки? Что за постоянное игнорирование? На свидания в лучшем случае пару раз в неделю. Чаще нельзя, так как у нас тренировки, танцы, учеба, творчество и еще черт знает что! Вокруг нее всегда вьются разного пошиба и возраста мужики, мне же просто позволяет быть рядом. Надоело.
– Я не хочу, что б ты ехала на турнир.
– Печально, – отозвалась она ровно. – Потому что я поеду туда в любом случае.
– Тебе настолько плевать на мое мнение? – было горько.
– Нет. Очень жаль, если ты не видишь этого. – То, что она настолько спокойно говорила, не отстаивая свое мнение, не обижалась, не пыталась меня переубедить, а просто доводила до сведения, убеждало меня все сильнее и сильнее, что ей на наши отношения глубоко плевать. Обидно, но я переживу, лучше узнать вот так сразу, вывести на чистую воду, чем потом поймать в своей постели с любителем утешить. Проходили, обойдемся впредь.
– Саш, я занималась всем этим до встречи с тобой, ты знал о моих хобби с самого начала. Я предлагала, ехать со мной. Ты отказался. Я не буду менять свой уклад, потакая твоим желаниям. Потому что это важная часть меня, моего внутреннего мира. Ты можешь принять это… или нет.
Я мочал, отвечать не хотелось. Разговаривать больше было не о чем.
– Саша, подумай пожалуйста над тем, что я сказала. А я пойду домой. Думаю, прогулка сегодня уже не получится, – развернулась, и пошла в другую сторону.
– Алиса.
– Да? – Девушка обернулась. Даже глаза не покраснели. – Если ты уедешь на турнир, мы расстанемся.
– Я услышала тебя, до свидания.
Домой приехал словно в тумане. Весь самоконтроль потратил на то, что б донести кружку из комнаты на кухню, а не запустить ею в стену. Меня бросили! Променяли на съезд клоунов с мечами! Что бы не думать, не анализировать завалился на кровать. Треклятая усталость от работы и нервное потрясение сегодняшнего дня сделали свое дело. Остаток дня и ночь я проспал. Утром первым делом полез в телефон. Смсок от Алисы не было, пропущенных то же. Пошел на кухню варить кофе. Добавил в него сахар и дольку лимона. Вчерашний день осел мутным осадком. И я уже не мог понять, от чего так взъелся. То ли, потому что дело уголовное, над которым работал семь месяцев никак не получалось сформировать и закинуть в суд, то ли, потому что Катерина вновь активировалась и усиленно напитывает, с просьбами встретится и пообщаться, то ли потому, что Алису какой-то прыщавый подросток обнимал на виду у всей школы…
А я оказывается ревнивый. Черт, никогда бы о себе такого не подумал! Ведь ревность – это, сомнения в первую очередь в самом себе. Девочка поводов не давала.
Проблема в том, что я очень плохо ее знаю. Уже полгода встречаемся, а я все так же, как в первый день не могу понять ее мотивы и поступки. Слишком уж они рациональны и выверены для шестнадцатилетнего подростка. Слишком хорошо она владеет голосом и эмоциями. И это смущает. Я не вижу, где и когда заканчивается искренность, и начинается маска.
А ведь, если разобраться, то с последним звонком, это первый алогичный поступок за все время. Не выверенный линейкой, а по-женски спонтанный. И мотив понятный, после объяснения. Что-то типа «Не смотри на меня, я не накрашена». От чего же меня слова так оцарапали? Все просто, я прикипел к девчонке, сильнее, чем ожидал, и теперь отрывать больно и не хочется.
А турнир? Сколько раз я размышлял над тем, как ее уговорить не ехать. Вчера же просто психанул, и не смог подобрать слова. Хотя прекрасно знал, что Алиса, девушка упрямая, и чисто из принципа встанет в позу. Надо позвонить, извинится, донести свою позицию по мягче, убедить в своей правоте. Ведь я старше, и должен быть умнее.
Звонить с самого утра я не стал, зная о любви моей пассии засиживаться до ночи, если на следующий день не надо ни куда рано вставать.
На работе закрутился делами, и набрал домашний только в обед. Трубку взяла мама.
– Здравствуйте, это Александр, – представился я, – А Алису можно к телефону позвать?
– Здравствуйте Саша, – отозвалась мелодичным голосом женщина, – Алиса уже на турнир уехала, так что ловите на сотовом.
– А, хорошо, – я немного опешил, – А она же завтра собиралась.
– Ну видимо, что-то изменилось, и она поехала сегодня, – в голосе мелькнуло сочувствие и понимание. Интересно, рассказала Алиса о ссоре? Что-то подсказывало, что нет.
– Ладно, спасибо, всего доброго. – Я положил трубку. Нахлынули все вчерашние ощущения, и встал резонный вопрос что делать? Алиса сделала свой выбор, навязываться не в моих правилах. Но насколько верно я поступил изначально, не вынудил ли своим поведением и словами показать гордость?
Затрезвонил рабочий телефон. Взял трубку:
– Здарова, чем вечером занят? – бодрым голосом пробасил на том конце Харлей. Мой хороший знакомый, еще с времен первой практики в следствии. Меня тогда мило выворачивало от вида «подснежника», а он учтиво подал водички, и сказал не парится. Так и познакомились. Звали его Игорь Романович, но из-за страстной любви к мотоциклам, все свои знали его под кличкой Харлей.
– И тебе не хворать. Ничем особо.
– Отлично, у меня благоверная на три дня уехала пить и драться со своими друзьями реконами, мелкого я тёще сплавил, и в кои то веки свободен от всех обязательств, и готов вливать в себя пиво. Ты со мной?
Я немного ошалел от выплеснутой на меня информации, и в который раз понял, что закон парных случаев один из действительно работающих механизмов вселенной. Что ж это будет, как минимум, интересно.
– Конечно. В семь в «Бочке»?
– Естественно.
«Бочка», по авторитетному мнению Игоря, была баром, где варили самое лучшее пиво. А по мне так, через две пинты все оно было уже одинаково.
После полуторачасовой беседы, я узнал все подковерные тайны следственного отдела; насколько японские спортивные мотоциклы металлолом; и как Харлею было хорошо, пока его малой в первый класс не пошел.
К середине вечера, я все же решил задать вопрос, ради которого и состоялась сегодняшняя пьянка:
– Я так не понял, куда твоя жена уехала, и почему ты довольный такой?
– На турнир. Пить и драться. – Удовлетворенно сощурился коллега.
– Без тебя?
Харлей внимательно и немного пьяно на меня посмотрел.
– Молодой ты еще Сашка. И не женатый. А будешь бобылем сидеть, так и не узнаешь никогда, что если бабу в гараж не отпускать, то у нее тараканы плодиться начинают, и советы вредные давать. И чем дольше баба ничем не занята, тем больше она своих тараканов слушает. Ей просто больше общаться не с кем.
– А на работе? – я даже немного протрезвел, от такой логики. Что мужики в гараж сваливают, да на рыбалку, знал, а теорию о необходимости подобных мероприятий для слабого пола, слышал впервые.
– Не, работа не пойдет, на работе такие же ошалевшие от дома и детей бабы. От общения на работе их тараканы в сговор вступают.
– Подожди, про тараканов понял, но пить и драться она с женщинами будет или мужчинами?
– Это как повезёт. Но женщин там не много, поэтому надеюсь, что с мужиками.
В этот самый миг, я понял, что вообще запутался.
– Почему надеешься? А если изменит?
– Ну ты дурак! Прости пожалуйста! – Расхохотался друг. – Бабе, что б изменить, железо ковать, одежку мешкоподобную шить, да ехать за тридевять земель не надо. Захочет, у тебя под носом рога сделает, ты и не заметишь. Да, и мужиков по большей части, я всех тех знаю, еще по старому ролевому движению. И сами не тронут, и в морду дадут, если полезет кто. Слушай, а хочешь, я завтра за тобой утром заеду. Посмотришь, что там за паштет твориться? Я пока молодой был, мне эта кухня ой, как нравилась. Правда у них сейчас все серьезно, по-взрослому.
Владимир Ларин
Подготовка к турниру – это всегда аврал, и с каждым годом все более и более интенсивный. Это еще две весны назад можно было позвать неравнодушных на поесть шашлыки и подраться на железках. А после того, как к нам начали подтягиваться команды из других городов, стало понятно – хочешь не хочешь, а придется тянуть новый уровень. Договорились с администрацией о выделения пионер лагеря, закупили на пилораме горбыль на ристалище, и понеслась.
В этом году к нам собрались бойцы из четырех клубов. Планируется под пятьдесят человек участников. Не всякая ролевая игра собирала столько людей, что уж о нас говорить.
Отчасти причиной наплыва послужил отполированный Геной сайт. Даже не ожидал от этого олуха такой работоспособности.
Теперь работы через край: надо встретить и разместить иногородних, сколотить ристалище, привезти железо, разобраться с пиром и вечерними посиделками. Н-да похоже ежегодное мероприятие из отдыха плавно превращается в головную боль.
Хорошо, что в этот раз, с нами в тележку с квадратными колёсами, как-то незаметно и не навязчивой, впряглась Алиса, замкнув на себе бытовую часть. Димина супруга, только выдохнула, и перекрестилась, так как вся эта возня с организацией лагерного питания и размещения людей, ее только раздражала. А девчонка, заехав, седьмого утром, смогла присесть и переодеться в историчное только к вечеру. Она как заправский завхоз, знала куда, и зачем надо подойти, где что взять, и кому чем помочь. Я ей застолбил кровать в самой из маленькой комнат (мы ее назвали организаторской). Там было пять коек, на которых разместились: я, Дима с супругой, и Алиса. Но после того, как туда в наглую запер свои вещи Гена, Алиса, хлопнула глазками, и с милой улыбочкой заявила, что ее ребята из соседнего клуба в большую комнату позвали, да и Егор там. Будут вечером вдвоем на гитаре играть и развлекаться, поэтому лучше мы к ним, а не она к нам. Спасибо, и все такое. Ага, конечно. Спальня на двенадцать человек, в которую к вечеру набьются как рыбки в бочку еще сорок, всяко лучше пребывания в маленькой уютной комнате, но по соседству с Геной. Может открыть парню глаза, на то, насколько он не интересен Алисе, пока это кто другой не сделал? Ладно, потом, все потом.
А пока турнир, суета и радости встречи, горячий глинтвейн, и песни под гитару. В этом году аж под две гитары. Завтра побиться на железе, посудить спарринги девчонок, поучаствовать в бугурте[13], и будет полная гармония.
Из большой комнаты уже доносились вопли, разгоряченных глинтвейном и грогом, мужских глоток, по какой-то неведомой причине, выдаваемые за песню:
Турнир можно было официально считать открытым.
На кроватях друг на против друга сидели Алиса и Егор. В который раз удивился тому, как эта школьница легко вписалась в наш коллектив. Только год прошел, а я её ощущаю как неотъемлемую часть клуба.
Когда ребята наконец наорались «Панцирной пехоты» куплетов, у которой, по моим скромным подсчетам, было под сотню, пропели «Каменистую дорогу» и наконец успокоились, пришло время гитар. Егор пел преимущественно свои песни, и немного из старого ролевого, потом они на пару с Алисой спели «Девушка и граф». У той оказался нежный приятный голос. Словно речка горная, бежит, искриться на солнце.
Алиса знала на удивление много песен, но сегодня в них явственно чувствовалась печаль. А когда она играла «Неспетую балладу Лютика», голос было набравший силу, дрогнул:
Участники притихли, всякий думал о своём. Песня длинная, и каждый куплет затрагивал, что-то потаенное, глубокое и сокровенное. Когда девушка закончила играть, я увидел в глазах у нее стояли слезы. Егор, стряхивая печаль, и разгоняя задумчивость, задорно завел:
Народ с радостью подхватил веселые куплеты.
Так и мешали лиричное с непристойным, а глинтвейн с грогом. В итоге легли спать все далеко за полночь.
К моей огромной радости восьмого, с утра все же приехала Марина. Сказала, что родители, отпустили на день. Знал бы, сразу ей место в комнате забил, чтобы Геннадий даже не подумал лезть. А так Маришка мне все кишки выполоскала, почему Алиса не с нами живет.
Алиса Беляева
К тридцати годам я перестала обижаться на людей. Во-первых поняла, что обидеть могут только по-настоящему близкие. Во-вторых, старалась разбирать их действия на составляющие и понимать мотив. Этого, как правило, хватало.
После разговора с Сашей мне хотелось обидеться до соплей, до истерики и разбитых тарелок. Но я удержала себя от этого опрометчивого шага. Стоит впустить обиду в сердце, и она раскидает там свои ядовитые споры. А потом прощай, не прощай. Это как плесень. Не выведешь. Поэтому надо постараться успокоится, и подумать над ситуацией.
Ломать и прогибать я себя все равно не дам. А значит не мое время идти на уступки. Нравится или нет, но я уже полностью сформированная личность с определенным характером. И подстраиваться под человека просто так по его желанию не буду. Видели, знаем. Примеров миллион, сначала дорогая зачем тебе это нужно: танцы, рисование, теннис, рукодельный кружок (необходимое подчеркнуть), а потом фу ты такая скучная, только и делаешь, что целыми днями в тик-токе сидишь, с тобой пообщаться не о чем. Поэтому уважаемый Алексанр, фиг вам, а не балалайка! Сам решай надо тебе это счастье в виде меня, или нет. А об остальном я подумаю, когда булькающая в душе субстанция уляжется, и не будет мешать зловониями.
Лучший способ избежать мозговой жвачки, это включить музыку погромче, и занять чем-то руки. Поэтому остаток дня я генералила квартиру. Ночью довязывала носочный заказ, а с утра попросила папу отвезти меня в лагерь, где планировалось проведение нашего мероприятия. Папа, если и удивился, то вида не подал.
Реконструкторской турнир формата две тысячи четвертого года. Обнять и плакать. Хуже, наверное, выглядели только местечковые ИСБ[17] соревнования в две тысячи тринадцатом – две тысячи шестнадцатом годах. Что ж, вот она цикличность истории, наглядно.
Иногородних было три клуба, плюс наш, плюс те, кто сами с усами, итого под полтинник участников. Приехали две команды из соседних регионов, одна более-менее приличная, сказывалась их принадлежность некогда, к так называемой «Черной Гвардии» – старому ролевому объединению людей из разных городов. Удивительно, но эти, по сути, вчерашние ролевики выглядели на общем фоне просто отлично, в своих ярких комплектах на Европу четырнадцатого – пятнадцатого веков. У них даже пулены[18] были на ногах, а не берцы или сапоги кирзовые.
Второй клуб имел название настолько забористое, что выговорить его никто из присутствующих не мог, и называли ребят коротко и ёмко «Кочегары», из-за их чудесных шлемов топхельмов[19], забрало которых открывалось, почему-то не в верх, а в бок. Как у печки. На них были черные длинные рубахи из бязи из-под которых торчали свитера и водолазки, и точно такие же бязевые плащи. История, тут как говориться, даже мимо не пробегала, хвостиком не махала. Но дрались парни на железе, а не дюралевыми мечами и значит им было к нам можно. Спокойно Алиса, спокойно. Как скажет лет через десять Вова «Всех насильно в Рай не затащишь».
Еще был клуб «Иггдрасиль[20]», их я помнила. Лет через десять это будут годные ребята, занимающийся викингами. А сейчас они были похожи на актеров фильма «Владимир». Нда, эру допусков на мероприятия надо приближать. А то грусть, печаль, уныние.
Вечером первого дня я, уже переодевшись в историчное, сидела в общем зале, и рисовала груду доспехов и щитов, очень кстати валявшихся в углу. Ко мне расслабленной походкой подошел мужчина в длинном ярком желтом упелянде[21], с широкими рукавами, края которых были вырезаны в форме листьев дуба. Я, не поднимая от рисунка головы, скосила глаза. На поясе у него висел кинжал баллок[22]. «Ну, здравствуй, Богдан», мысленно усмехнулась и искренне улыбнулась человеку, который через два года приведет в клуб Николая.
– Я сяду? – лениво растягивая слова, спросил мой старый знакомый.
– Конечно, – я подвинулась на скамейке, уступая место, и, между делом, разглядывая мужчину. Богдан был ровесником и одноклассником Николая. Они жили в одном дворе, вместе влипали в разные истории, и вместе из них вылазили. Странно, а на свадьбе его по чему не было. Язык зачесался спросить, но я не стала.
Он протянул мне кружку с горячим глинтвейном, к которой я лишь символично приложила губы. Пить алкоголь, после презентации Нику песни про Ведьмака, было по попросту страшно. Ляпну еще что-то лишнее в ненужный момент. Нафиг, нафиг!
– Какой милый сарафанчик, – вальяжно протянул, он, щупая мою вариацию наплечной одежды одиннадцатого века. На сарафан это походило мало, скорее на рубаху без рукавов. – Швы ручные?
– Ручные, – скопировала я его манеру общения, – И ткань домотканая.
– То-то я смотрю, что она какая-то неправильная. Сильно уж толстая, да рыхлая. Думал специально в магазине искала. Сама ткала или как?
– Сама, – отозвалась я с усмешкой, наблюдая, как Богдан поднимает подол, и внимательно разглядывает его с изнанки. Эта манера реконструкторов, официально лезть друг другу под одежду с проверкой швов, породила кучу шуток, как внутри движения, так и за его пределами. Хорошо, что послойность одежды, позволяла без проблем переносить вот такие казусы.
– Мне соткешь?
– Ты ж сказал, что ткань не правильная, – Вернула ему шпильку.
– А ты мне правильную сотки. На котарди[23].
– Как станок будет с ремизками, так тебя первого в очередь на заказ и поставлю.
– На заказ? – совершенно не искренне удивился собеседник, – А я думал за так.
– За так, можешь котят в коробке у доброй соседки взять, а у меня только на заказ, и очень за большие деньги, – сделала я огромные глаза, заговорчески понижая голос.
– Ух ты какая! – рассмеялся он, – Ладно, дай знать, как у тебя твои ремизки появятся. Четкий рисунок, кстати. – Кивнул он в сторону карандашного наброска. – Меня нарисуешь?
– Посмотрим на твое поведение.
– Договорились, – он поднялся, – Я Богдан.
– Алиса, – ответила я. Вот и познакомились. Вновь.
Александр Лушер.
Естественно, мы не выехали ни в девять, как планировали, не даже в десять. Только к двенадцати дня под окнами раздался рев мотора мотоцикла, больше похожего на трактор.
– Не боись. Надюха сказала, у них раньше часа не начнется. Так что успеем. Я тут просто за пивом заскочил, так что ты обратно без меня. Я ночевать останусь.
– Такси возьму, если что, – отозвался, натягивая шлем. А ночевать как собрался, ты же без костюма?
– Ты только при реконструкторах их одежку костюмом не назови, а то обидятся ненароком, – гоготнул он. – А я у ребят плащ возьму, цивил прикрыть на вечер, а на завтра разъезд, так что пофигу.
Что ж, как у всех субкультур, у реконструкторов оказывается свои заморочки. После вчерашнего разговора с Игорем и плотных ночных раздумий, я пересмотрел свое отношение к вопросу. Хочется моей девушки всем этим заниматься – на здоровье. По большому счету, я действительно не имею никакого права указывать ей как жить. Но все мы умные потом.
Приехали мы к воротам лагеря к часу дня. Терпеть не могу мотоциклы. Все тело затекло, да еще и к Харлею прижиматься пришлось, что б не свалится. Но на моей машине, этот «друг» ехать на отрез отказался.
Успели как раз к началу женской номинации щит-меч, как объяснил мне Игорь. Девчонки в доспехах стояли в углах внутри деревянного сколоченного забора. Рядом, но уже снаружи стояли четверо ребят в одинаковых красных накидках. Судьи. Двое судей считают одного бойца. Пятый, в такой же накидке, стоит в сторонке, рядом с камерой на треноге. Серьезно. Если спорный момент, но можно отмотать, и посмотреть видео. Объявили бойцов. В одном углу жена Харлея, в другом Алиса.
– Бойцы готовы? Готовы! – раздался голос старшего судьи, и я узнал Владимира, – Судьи готовы? Готовы! Бой!
Что-то лязгнуло, и девчонки сошлись. Бились жестко, четко, хоть и на мой взгляд немного медленно, больше прощупывая друг друга. Одна-две связки и разошлись. Снова связка и опять разрыв дистанции. Ни чего подобного с киношными боями нет. Через две минуты Владимир крикнул:
– Время!
И бойцы разошлись по углам. В кучку собрались судьи. Посчитались, объявили результат. Со счетом 24:17 победила Алиса.
Девушка уже сидела на скамеечке, сняв шлем, и вытянув ноги. Ее меч и щит лежали рядом. Решил пока она меня не заметила – не подходить. Посмотреть, понаблюдать, очень уж мне было интересно, и что это за движение такое, да и как себя Алиса ведет, пока меня рядом нет.
Девушки отбились. Их было всего четверо. Трое из местного клуба, и одна приезжая. Алиса заняла второе место, что, судя по выражению лица, ее удивило, и обрадовало. Потом были спарринги мужские. Ребята двигались не в пример быстрее, и сражались жестче. Оставалось только порадоваться, что номинации у них делятся на мужские и женские.
После того, как все желающие отбились, к нам подошла довольная Надежда, с которой я, кстати, пару раз пересекался, забирая Алису.
– Привет, злыдень, – обратилась она ко мне, – Какими судьбами?
– Да вообще то к Алисе приехал, меня Харлей подвез. – Тот уже протягивал ей открытую банку пива.
– Не, не буду, я еще в бугурт хочу. О, так вы знакомы? – Она смешно подняла брови домиком и посмотрела на мужа. Тот меланхолично угукнул:
– Коллега.
– Все с вами ясно, не город, а большая деревня. Ну иди поздравляй свою подружку. В первый раз в круг выйти, и взять второе и третье место. Даже Настюху сделала в меч-меч, а она вон какая бабища здоровенная! А я лично вообще не вижу откуда у твоей Алиски руки растут, да удары прилетают.
Моргнув пару раз медленно глазами, чтобы переварить услышанное, спросил:
– А Алиса в бугурт не идет?
– Не, – взъерошила Надя пятерней, свои короткие, ярко желтые волосы, – Сказала, что её в этой «укатайке», укатают, не отскребем. Ладно, давай, иди, лови свою зазнобу.
Я пошел в деревянный корпус лагеря, где заселились реконструкторы. В главном зале ни кого не было. Народ большей части находился на улице. Прошел по коридору, заглядывая в пустые комнаты. Подойдя к одной, услышал голоса. Приоткрыл дверь. В большой общей спальне находились двое: Алиса, и лысый пацан. Гена, вспомнил я рассказ подруги о метаморфозах одноклубника. Хотел зайти, но фраза, сказанная пареньком, меня затормозила у самой двери, сделав невольным слушателем разговора:
– Я поменялся с девочкой из «Иггдрасиля» кроватями. Ей тут шумно.
– Поздравляю, – ровно отозвалась Алиса, – Теперь шумно будет тебе.
– Может мне нравится, как ты поешь, – подлизывался одноклубник.
– Для этого не обязательно рокировки устраивать. Выйди, я переодеться хочу.
– Алиса, ну чего ты такая грубая? Не ужели не видишь, что нравишься мне.
– Ничем не могу помочь, – так и не меняя интонации ответила на это признание она. – Плохо, если ты не заметил, но у меня парень есть.
– И где же твой парень? – с вызовом в голосе спросил пацан.
– На работе. – так же безразлично ответила на этот выпад девушка. – Если опрос окончен, выйди пожалуйста.
– Ну, что ты ломаешься, будто что-то новое покажешь. Давай помогу.
– Встал и вышел. – Голос наполнился металлом. Я решил, что уже достаточно услышал, и поспешил вмешаться. Когда я отворил дверь произошло сразу же несколько вещей: парень, попытался обнять Алису, а она в этот момент со всего размаху въехала ему наплечником по щеке.
В два прыжка настигнув нахала, я схватил его за шкирку и выволок в коридор, через пустой общий зал протащил в туалет. От удара удержало только жалобное поскуливание недомерка, и огромная ссадина на пол лица. Синяку быть. Хорошо же она его приложила, однако.
– Открыл кран, и умылся. Увижу рядом с моей девушкой. Прибью. Понял?
– Да.
– Вот и молодец. Холод приложи, что б с синей рожей не ходить.
Когда я вернулся в комнату Алиса уже сняла доспехи и мужскую одежду, успев натянуть длинную льняную рубашку.
– Привет, – улыбнулся я, плотно прикрывая дверь.
– Здравствуй, – так же ровно, как до этого разговаривала с одноклубником, поздоровалась она. Я притормозил, изучая. Вот значит, как выглядит злость и обида. Маска ледяного спокойствия.
– Не спросишь, как твой приятель?
– Мне он безразличен, впрочем, как и ты.
– Я тебя обидел. Прости, – предпринял я первую попытку помериться. Ища глазами железную штуковину, которой она огрела Гену, может и мне прилетит. Пар выпустит, потом пожалеет. Женщины они такие, им только повод дай.
– Обидеть могут только близкие люди, ты же четко дал понять, что к ним не относишься.
От этих слов по сердцу резануло физической болью. Захотелось подлететь, обнять, и не отпускать, пока не простит, но не зная, как девушка на это отреагирует решил пока не лезть на рожон. Надо говорить.
– Я был чудовищно неправ, приревновал, и выплеснул на тебя все что думаю.
– Оказывается для того, чтобы узнать, что ты действительно думал о моих увлечениях, надо было всего лишь разозлить тебя. Жаль, знала б раньше, не доводила бы до такого. – Я воочию видел, как между нами возникает стена, я заложил ее фундамент, Алиса водружала камни. Если, я сейчас хоть что-то не предприму, будет поздно.
Повинуясь порыву, я отодвинул свою логическую часть сознания в глубь, шагнул, и обнял девушку.
– Солнце мое, я достаточно гордый человек, и не привык извинятся, тем более дважды. Я не слышал тебя тогда, но услышь ты меня сейчас. Я не хочу тебя терять.
Это было даже больше, чем я ожидал от себя, когда заходил в комнату. Девушка не вырвалась, уткнулась носом в грудь. Какая же она маленькая. Ее голова даже до подбородка моего не достаёт. Погладил по шелковистым волосам. Ну же, хватит дуться.
– Саш, – ответила, она уже привычным, мягким тоном. – А ведь ничего не поменялось, я так и буду, заниматься: музыкой, акробатикой, реконструкцией, и еще тем, чем в голову придет.
– А мной будешь? – нежно поинтересовался я.
– Конечно буду, – на грани слышимости произнесла любимая.
– Вот и замечательно. А по поводу того, что ничего не поменялось, тут ты не права. Я поменялся.