Глава 18. Время собирать камни
– Пошли, посмотришь, как я жил до знакомства с тобой.
– Ты жил до знакомства со мной?
Вокруг царила атмосфера всеобщего праздника. Нет, безусловно были те, которых еще «не отпустило», но основная масса уже осознавала, что десятилетний Ад под названием школа окончен. Плакали только родители, и то, наверное, лишь потому что настроились поплакать.
Меня же посетило редкое чувство покоя. Никуда не надо бежать, лететь, торопиться. Думать, как и кого спасать. Ощущение было такое, словно из подреберья вынули здоровенную, острую, холодную иглу. Ноющая боль слегка отпустила. Дышать стало легче. Рука заживала тоже на удивление быстро. Розоватый шрам перечеркивал все линии на ладони, как бы говоря «живи заново».
Когда-то я вновь стану свободна от оков, в которые сама себя заковала. Мои кандалы – это вопросы, ответы на которые я пожелала узнать. Надо пройти этот путь. Но в награду я желаю покой.
Мне наконец то стал понятен истинный смысл фразы: «Он не заслужил света, он заслужил покой[24]». Похоже, что так: покой заслужить сложнее, чем Рай. Туда попадаешь за заслуги. К покою же в душе приходишь в результате победы себя над собой. И путь этот идет через бури. Внешние и внутренние. Они рвут тебя с двух сторон, стирают телесную оболочку. И обрести себя возможно лишь настроив эти бури в унисон. Тогда не будет ни света, ни тьмы. Только покой.
Отныне не вопросы занимали мои мысли, а мечты о счастливой и мирной жизни, где я не буду вздрагивать по утрам от новых воспоминаний будущего.
Тот день, когда я посмотрю новости и удивлюсь им, станет для меня днем освобождения. А пока я была счастлива тому, что вместо страшных кадров с мест крушения двух самолетов, выступил какой-то суровый мужик в погонах, и как по заученному отчеканил: мол нашли, предотвратили, наказали.
В свете этого «предотвратили, нашли» прилетела работа и Саше. Он, конечно, не распространялся, насколько погружен в терактное дело, но трубку взял только на четвертый раз. Сказал, что у него на работе аврал, аншлаг и полный рог изобилия. В связи с чем он там. Понятно. Кому-то радость, что все получилось, а кому-то гора дел.
Вспомнила, как в девяносто шестом отец ликвидировал последствия схода грузового поезда с разливом нефти в реку. Так он на работе жил. При том совершенно не фигурально. Спал в лучшем случае в кабинете, в худшем в вагончике, недалеко от места схода. Мама только рубашки чистые ему носила.
Рубашек у меня не было, но обед приготовить, и оставить на проходной было не сложно. Так и сделала, скинув смску, что б забрал. Звонить не стала. Мало ли может совещание, а может спать прилег. Теперь я понимала, что у Саши работа – не расслабишься. Это, когда ты сам себе директор, то можно вольности некоторые позволить, а когда на государство пашешь, тут не загуляешь. Поэтому я больше не обижалась, если он не мог нормально со мной поговорить или встретится. Ответ «спасибо» пришел ночью. Прочитав в темноте сообщение и послав все кары небесные на голову тех, из-за кого моему мужчине приходится теперь вкалывать, как папа Карло, заснула дальше. Еще дважды я заносила ему обед, и дважды получала смску с благодарностью в разное время суток. Надеюсь, что хоть микроволновка у него в кабинете есть.
Двадцать четвертого вечером, Саша написал, что поехал домой спать, потом позвонит. На следующий день мы немного поговорили. По голосу было слышно, что он устал и вымотался. Но на выпускной хотел прийти. Я ему рассказала, примерно во сколько будет фотосессия на площади, он обещал быть. После разговора, поняла, как сильно я по нему соскучилась. Насколько мне не хватало все эти дни, его уверенности, поддержки, одобрения. Интересно, но будучи самостоятельной, морально устоявшейся, целостной личностью, я осознанно тянулась к Саше, словно вьюнок, к опоре. Когда я начинала об этом задумываться, настроение скатывалось в бездну. Надо быть морально готовой к тому, что я в любую минуту снова могу остаться одна. Не важно по какой причине. Нужно твердо стоять на ногах, рассчитывать только на себя. Но как мне претила эта мысль. Хотелось быть любимой, счастливой, нужной, сей час и всегда. Хотелось быть уверенной в завтрашнем дне.
Все эти мысли постоянно приходили на ум после встречи с Охотником. Два вопроса потеряли актуальность, остались еще два. Но если первые относились к конкретным событиям, и четким датам, последние имели слабо отчерченные края. И длительные предпосылки. Почему Таню заинтересовал Игнат? Из-за чего испортились мои отношения с родителями? Да, мне хорошо помнятся «точки невозврата», но гораздо важнее понять с чего все началось. Иначе получится, как с той лягушкой, что медленно варится в котелке и не замечает этого. Очень может быть, что нить вероятностей уже спрялась. Посмотреть бы на ситуации со стороны, не зашоренным взглядом. А то вдруг появится не Игнат, а предположим Кирилл, и станет еще хуже? Кажется проще еще один теракт предотвратить, чем разбираться во всех этих тонкостях людских взаимоотношений.
Тем не менее сейчас я радовалась выпускному. И тому безбашенному веселью, что витало в воздухе. Немного посомневавшись, я всё же прихватила с собой гитару. Думаю, пригодится.
По программе сначала у нас шло вручение аттестатов и медалей. Напыщенные речи учителей, ошалелые глаза учеников, усталые лица родителей, прошедших с нами, рука об руку десять лет. Я бы и не предполагала, как это сложно – учить своего ребенка в школе, если бы не ежедневные уроки с сыном, и повторение заново школьной программы. А участие в родительском комитете? А все эти ёлки-подарки-выезды-соревнования? Наверное, поэтому я не стала трогать родителей с вопросом пересдачи черчения. Мольберт, конечно, оказался дорогим удовольствием, но для меня вполне подъемным. Потому купила его молча, ни на что особо не надеясь. Вызубрила и стала теорию, а практику, действительно, за меня нарисовали, и оценку за девятый класс подправили. Уж как они все это провернули в вышестоящих инстанциях, не знаю. Но мой аттестат с отличием мне благополучно выдали.
Мама, стоящая рядом ахнула, и прикрыла рот рукой. Папа удивленно поднял брови. Я вернулась к ним с вожделенной корочкой и улыбнувшись подмигнула.
Позже, когда официальная часть подошла к концу, меня взял под локоток отец, и мы вышли на залитый солнцем школьный двор.
– Ко мне сейчас подошла ваша завуч. Очень тебя хвалила, – Начал он, сощурившись, как довольный рыжий кот. – А потом отдельной графой благодарила нас с Машей за спонсорскую помощь. Не расскажешь мне что это было?
– Почему нет. – Усмехнулась я, и рассказала. Когда закончила повисло молчание. Отец вложил руки в карманы брюк, перекатился с пятки на носок и обратно, не отрывая от меня задумчивого взгляда.
– Отчего сразу не предупредила? – Спросил он, сделав про себя какие-то выводы.
– Так не о чём было. Сам понимаешь, гордиться и хвастаться тут нечем. Предложение сделали интересное, но будет ли результат – не ясно. Так ради чего воздух сотрясать?
– Алиса, а если бы тебя обманули? – озабоченно и как-то устало спросил он. А я отчетливо поняла, услышала в интонациях вопроса все его переживания и заботы.
– Пап, – обняла его, и прислонила голову к груди. Именно в эту самую минуту я как никогда остро ощущала всю его любовь и поддержку. Он был в смятении, но он был горд за меня. Ему было приятно, но он боялся. Боялся отдавать нас сестрой этому дикому, необузданному миру. Миру, где дети с ранних лет должны знать правила игры во взрослую жизнь. Не умеющих их применять, рано или поздно ждёт неумолимая встреча с очевидным.
– Пап, я прекрасно понимала, что мне предложили, и знала все возможные последствия. И не хотела вас в это впутывать. Ведь в случае неудачи всегда можно сказать, что вы были не в курсе. А если все получилось – принять поздравления, как сегодня. Цена потери – стоимость мольберта. В случае удачи, лишний бонус при поступлении в институт.
– А деньги? – также задумчиво спросил отец, гладя меня по спине.
– У меня есть деньги, – хмыкнула я.
– Откуда? – он взял меня за плечи, и легонько отстранив, посмотрел в глаза – Саша дал?
– Что? Нет! – даже не знаю смеяться в таком случае или возмущаться. – Я сама зарабатываю.
– Как? – подозрительно сощурился родитель. Видимо этот вопрос и раньше приходил к нему в голову, но он отмахивался от него как от назойливой мухи.
– По-разному. Ты, знаешь, например, что в столице была выставка тканей, и я в ней участвовала? Меня даже дипломом наградили, как самого молодого дизайнера текстиля. – Он не уверенно кивнул. Ну да, я говорила что-то вскользь, но внимание снова никто не обратил. Не связывается ребенок с дурной компанией, и то хлеб. А чем там чадо занято, по большому счету не важно, главное, чтобы дома была не позже десяти.
Охохох! Ладно, видимо, всему свое время. И сейчас время слушать – с его стороны, и говорить – с моей. Это хорошо. И даже не поздно.
– Так, вот, – продолжила я, – помимо конкурса и выставки, были еще открыты продажи. Ушло все, что я отправляла. А одну из моих тканей, ту, что судьи отметили, купили за пятнадцать тысяч рублей. Вторая ушла дешевле, но ненамного.
– За сколько? – ошарашено переспросил отец.
– Именно за столько, – ответом ему была смущенная улыбка, и разведенные в сторону руки. – Понятно, что это скорее исключение из правил, но тем не менее….
Еще помолчали. Постепенно из школы стали выходить одноклассники и их родители. Надо было ехать. По программе фотосессия на площади, и ресторан.
Александр Лушер
С работы я просто сбежал. Благо, дело москвичам сдал, а больше от меня сегодня никто и не требовал. Заехал к матушке в магазин за букетом для Алисы, и домой за приготовленным заранее подарком.
К четырем часам дня я уже был на площади во всеоружии. Там стайками кучковались выпускники. Кто-то фотографировался группками, кто-то всем классом, кто-то кормил голубей, а кто-то стоял на фоне фонтана. Окинул взглядом площадь, пытаясь найти Алису. В чем она будет, выяснил давно, так как маме нужно было цветы для букета подобрать.
Вдруг возле одной из скамеек увидел толпящихся ребят. Судя по всему, они что-то смотрели или слушали. Подошел ближе. На скамейке сидела Алиса с гитарой, поджав под себя одну ногу, а рядом, судя по всему, ее одноклассница в элегантном черном брючном костюме. Они хором очень ладно пели песню группы «Браво» «Любите девушки». И настолько хорошо и задорно у них выходило, что одноклассники с огромным удовольствием пританцовывали и подпевали рядом.
Алиса заметила меня, и подмигнула. А когда они допели положила гитару на скамейку, поднялась и подошла ко мне. Класс тут же зашумел как улей, и недовольно разбрёлся по своим делам. Пару любопытных осталось «завязывать шнурки» исподволь поглядывая в нашу сторону.
– Здравствуй, – улыбнулся я, заключая ее в свои объятия.
– Привет, – уткнулась она в меня носом, словно котенок. – Я скучала! Ты как?
– Терпимо, – зарылся рукой в её волосы и поцеловал. Меня тут же накрыло волной будоражащего счастья. Как мне не хватало все эти дни вот таких простых прикосновений. Поцелуев. Щелкнул фотоаппарат, возвращая меня в действительность.
– Держи, поздравляю, – с трудом оторвавшись от ее губ, вручил ей букет красных гербер.
– Спасибо, они классные! – приняла она цветы, идеально подходящие к ее платью. Ай да мама! Надо будет ей спасибо сказать, я до такого бы даже не додумался.
– Еще не всё, – я протянул ей бархатную коробочку. Алиса удивленно приподняла брови и открыла. Мгновенье и глаза ее стали круглые и увлажнились.
– Как красиво! Это мне?
– Конечно тебе Лисенок, давай застегну, – девушка повернулась, позволяя мне замкнуть на её изящной шее гранатовое ожерелье. Маленькие красные бусины, выточенные в форме капель, каскадом спадали по серебряным цепочкам. Алиса провела пальцами по украшению.
– Это…
– Тебе очень идет, и прекрасно смотрится на твоей груди. – Малышка смущенно потерла переносицу.
– Спасибо.
– Я рад что тебе понравилось, – прошептал ей на ухо. – И ты такая милая, когда смущаешься.
Мы еще стояли какое-то время, общаясь и наслаждаясь минутами душевной близости. Но все хорошее когда-то заканчивается, вот и их класс стал садиться в автобус, чтобы ехать в ресторан. Я понимал, что мы увидимся через день или два, но казалось, что стоит только разомкнуть руки, как девушка, словно героиня русских сказок, обернется голубкой и улетит за тридевять земель. Небо! Когда ж я надышусь ею!?
Нехотя, явно борясь с собой Алиса разомкнула объятья.
– Надо идти, – грустно произнесла она.
– Надо. Иди, – вторил ей я. Порывисто поцеловал ее, и отпустил. Но кода она была уже у самого автобуса, догнал, снял свой форменный пиджак, и вложил в руки.
– Вы будете встречать рассвет. Не хочу, что б ты брала чужой. Завтра отдашь. – И развернувшись пошел прочь.
Алиса Беляева.
Выпускной прошел замечательно. В ресторане мы танцевали, пели, пили и играли в придуманные на ходу игры. Как и в прошлый раз класс под конец учебного года, сплотился. Однако сей час чувствовалось еще и всеобщее единение.
Для меня отдельной строкой шло отсутствие выяснений с Олегом отношений, и отступившая натянутость с Оксаной. Эти двое были заняты друг другом. Вика, напротив пол вечера с меня не слезала, выспрашивая «Как оно».
Ребята одноклассники, кажется, поставили себе цель станцевать со мной по танцу. Поэтому к концу вечера, или вернее к концу ночи, я хотела только отползти в уголок и поспать. Так и проспала рассвет, накрывшись Сашиным пиджаком.
Утром приехала домой, обрадовалась отсутствию сложной конструкции под названием «Выпускная прическа» и необходимости ее разбирать, вынимая из головы, вколоченные накануне шпильки, умылась и легла спать.
В первый рабочий день после выпускного понесла документы в институт. Собрала фотографии своих работ, дипломы, эскизы и все это приложила к аттестату и вкладышу по ЕГЭ. Экзамены были мной сданы на отлично, при том по математике я пролезла по нижнему краю. Всё равно молодец.
Идти и заверять документы у нотариуса, для того чтобы подать еще в какой ни будь ВУЗ я не стала. И дело было не в лишней самоуверенности, а в четком понимании, что я хочу. Если не пройду на бюджет на этот факультет, отучусь в техникуме на ювелира, и уже в следующем году снова попытаюсь поступить, имея за плечами еще один бонус, и профессию, которая кормит. То, что это не «вышка» меня не пугало от слова совсем. Как-то по-другому смотришь на образовательный процесс, имея в багаже специалитет и магистратуру.
Экзамен по рисунку планировался на середину июля, поэтому у меня будет время и день рождения справить, и порисовать. А после поступления забурюсь на дачу, и окопаюсь там до сентября. Речка, лес, домик. На огороде родители даже посадили что то, так что можно будет поковыряться в свое удовольствие. И главное тишина. Покой. Свобода.
От идеи подарка-путешествия родители так и не отказались, поэтому поразмыслив я попросила шелковый тур в поднебесную. Экскурсии по местным фабрикам, где добывают, красят и ткут шелк. Так что неделя в августе у меня будет занята культурно-образовательным мероприятием. А на море? На море я еще успею сотню раз сгонять.
Обнаружив себя в списках бюджетников факультета декоративно-прикладного искусства, я скакала как резиновый мяч-попрыгун. Да, да, да! Всё было не зря! Отправила смски родителям и Саше. Сначала позвонила мама, поздравила и спросила куда и когда подъехать для подписания учебного договора. Договорились с ней на завтра в обед. Потом позвонил Саша, пригласил вечером в кафе праздновать.
Уже когда я тряслась в трамвае до меня дозвонился Ник.
– Ну как? – Спросил он без вступления.
– Поступила, – не без гордости заявила я.
– Отлично! – обрадовался друг, – Ты сейчас свободна? Заскочишь ко мне в гараж, поделишься пикантными подробностями?
– Да, без проблем.
Не прошло и полу часа, как мы сидели с Никиткой в гараже и уплетали шоколадное мороженное из килограммового контейнера, заедая это счастье длиннющим хрустящим батоном.
– По большому счету, меня пролоббировала зав кафедры, к которой я на рисунок ходила. Оценка у меня за рисунок стояла четыре семьдесят пять, но она сказала, что глупо разбрасываться лауреатами столичных и международных конкурсов. Знаешь, мне даже немного не ловко, что так получилось, но, с другой стороны, я знаю, что сделала всё и чуточку больше, чтобы поступить. Поэтому я счастлива.
– Правильно, что счастлива, и не забивай голову всякими мыслями, якобы о том, что ты занимаешь чужое место. Ты именно там, где нужно. – Поддержал меня Ник. А после немного помолчал, и задумчиво помахивая пластиковой ложкой продолжил:
– Слушай, Алиса. Чё я тебя позвал. Есть у меня идея группу создать. Давно уже крутится, да всё никак не встанет в пазы. Давай вместе. Я играть буду. Ты петь.
– Прикольная мысль! – Поддержала я начинание. – Только петь я не буду. – Ник тут же насупился.
– Подожди, сразу в бочку лезть, – притормозила я приятеля от ненужных обид. – Ты мне лучше расскажи свою идею.
– Это и была идея, – буркнул он.
– Не. Это была мечта, а не идея, – глубокомысленно изрекла в ответ. – Вот смотри. Кого ты еще в группу позвать хочешь? Как она называться будет? Что играть? Фолк, металл, рок, панк-рок?
– Да хоть что! А инструменты, ударники, наверное, нужны. Клавишные.
– Скрипка.
– Скрипка? Зачем?
– А с ней всегда круто. Представь, что у тебя на заднем фоне Ванесса Мэй шпарит.
Никита замолчал, а после расплылся в улыбке.
– Дааа.
– Вот. Ещё фишка нужна. Слышал, например, «Троль гнет Ель»? Колоритные очень ребята. Выделяться надо обязательно. А то через пару лет выйдет какой ни будь тематический сериальчик, и рок-групп будет как одуванчиков в мае. И самый главный вопрос, кто будет писать музыку и тексты?
– Блин, да я думал имеющиеся перепевать.
– А ну, тогда вопросов нет. Для этого, действительно можно по пятницам вдвоем собираться, и лабать. Мне родители на день рождения как раз электрогитару подарили.
– Не, ну предположим музыку я и сам напишу, не проблема, как ни как образование позволяет. А с остальным ты меня грузанула. Идеи есть?
– Да. Хоть я предметно над этим семь минут от силы, думаю. Но с текстами, наверное, помочь могу, если только подойдут они тебе по стилистике. Ща, вспомню что-то приличное:
Пока я читала Ник молчал и хмурился.
– Стих, конечно, годный, – сказал он, аккуратно подбирая слова, когда я закончила, – Но, Алиса, я его в сети, на самиздате видел.
– Серьезно? Скажи еще в отдельном сборнике. – Мне стало откровенно весело.
– Ну, да. – Никита не разделял моего оживленного настроения.
– Слушай, а кто вообще читает сборники стихов в интернете? – Я откровенно развлекалась, нет ну надо же было напороться на живого читателя! Интересно, как теперь выходить их этого положения?
– Для чего-то же их выкладывают? Ладно, Алиска, со стихами, ты права, нужно что-то придумывать.
– Точно! – я уже придумала. – Давай ты напишешь автору тех стихов, в интернете. Думаю, она согласиться.
– Вряд ли, – засомневался приятель.
– Не попробуешь, не узнаешь, – выдала я очередную прописную истину, и стала собираться домой. – А когда спишешься, поговорим, может я чего толкового придумаю про название и имидж. Но не больше. Петь я на сцене не буду. Кстати, а почему бы тебе для этих целей Вику Рыжову не позвать, если тебе так женский вокал хочется.
Александр Лушер
Кафе, в которое я привел Алису, чтобы отпраздновать поступление в институт, мне очень нравилось. В мою студенческую бытность это была забегаловка с высокими столиками, с пакетированным чаем в стеклянных стаканах и пирожными класса «картошка» на картонных блюдечках. Во второй половине дня от студентов здесь было не протолкнуться. Стояли по пять – шесть человек за одним столиком, ржали по никому не понятным причинам, пили обжигающий чай, ели замшелые сладости, а после выкинув пакетик в здоровенное ведро, и сдав стакан на кухню расходились по домам, библиотекам, общагам.
В прошлом году кафе закрыли на ремонт. А через пару месяцев оно вновь заработало. Но не было больше ни кафельного пола, ни высоких столов, ни сомнительной выпечки. Только приглушенный свет, диванчики с цветными подушками, полки с книжками, нежная не навязчивая музыка, приятное меню, и улыбающиеся девчонки, запоминающие заказ наизусть. Меня не покидало ощущение, что заведение выросло вместе со мной. И это было так естественно, гармонично.
Алиса сидела напротив и задумчиво изучала меню.
– Нашла что-то интересное? – Спросил я.
– Да, – она хитро улыбнулась – Теперь жду, когда подойдет официант, чтобы уточнить у нее, что здесь подразумевают под словом «крем-брюле»: мороженное или десерт?
– Ты все по сладостям. Нет, чтобы мяса заказать, – пожурил я подругу. – Скоро ветром уносить будет.
– Я в сезон ветров мелочь размениваю, и в карманах ношу, – с серьезным видом заявила девушка, – Мясо я себе и дома приготовлю, при том той прожарки, которую я ем, а вот с десертами у меня не очень.
– Мне твои кексики понравились, – вспомнил я вкусность, которой она меня как-то побаловала.
– То-то и оно, что получились кексики, а должны были быть брауни.
От обсуждений тонкостей высокой кухни нас отвлекла официант. Алиса, уточнив, что крем-брюле не мороженное, заказала его. Я взял себе нормальной еды, такой же десерт и чайничек чая на двоих. С заказом принесли и подожгли свечку в светильнике. Отчего обстановка сделалась почти домашней.
Алиса с восторгом и удивлением рассматривала свой десерт:
– Нет, ну надо же! Корочку карамельную запекли! – она разломала ложкой верхушку, и отправила в рот, даже на вид, нежный крем. – Как же вкусно! – словно довольная кошка сощурила глаза.
– Дай попробовать, – попросил я, глядя на ее умиленное лицо. Лисенок не стала жеманничать, щедро зачерпнула ложкой десерт, и аккуратно протянула мне. Не было в этом жесте ничего ни пошлого, ни вульгарного. Я принял угощение. Было действительно вкусно. Посмотрел на Алису, у той в глазах сверкали озорные огоньки. Хотя это могло быть лишь отражение свечи.
– А за это я с твоей тарелки стяну брокколи, – задорно выдала она, и зеленый овощ, к моей огромной радости, перестал меня смущать своим присутствием.
– Себе бы заказала, и ела, – попытался изобразить серьезность.
– Не жадничай, – и с тарелки исчезла еще одна ненавистная капустка.
Так, продолжая веселится и дурачится, мы сидели, общались, пили чай и были полностью расслаблены. Алиса в красках рассказывала историю о попытке местного модельера запрячь ее на производство ткани.
– Не прошло и пары дней с выставки, как мне на сотовый звонок, аккурат, так утром, после выпускного. Я ответить ответила, а проснуться не проснулась. На том конце приятный женский голос говорит: «Здравствуйте, я Татьяна Бурина», и пауза такая многозначительная. Я в ответ «Здравствуйте, очень приятно, чем могу быть полезна?» А сама думаю: для звонка из деканата рано еще. На подработку этим летом не устраивалась. «Кто такой добрый в восемь ночи звонит?»[26]. Женщина помолчала, потом, не добившись от меня никакой реакции, аккуратно так продолжила: «Я тут в столице была на выставке, свой Дом Мод представляла…» И в этот самый момент, до меня доходит, кто мне звонит. Все-таки я далека от моды как карась от мишленовского ресторана, – продолжила девушка, посмеиваясь над собой.
– Когда мне стало понятно с кем я говорю, постаралась все же дать даме закончить мысль. Та не подвела: «Так вот, там была ткань вашего производства, но ее так быстро выкупили, что мне к сожалению, ее рассмотреть не удалось». Это при том, что выставка неделю шла, и только в день закрытия продажи открыли. Ну ладно, не об этом. Дальше мадам пригласила меня к себе в гости, с «образцами текстиля», как она выразилась.
Пришла я к ней в «Дом мод», там все так глянцево, пафосно, по уездному. Хозяйка встретила, чаем напоила. Рассказала какая она умница, рукодельница, да бизнесвумен. Я чай пью, головой киваю, в части про бизнес даже искренне. Шутка ли уметь топик за пять тысяч продать?
Показала ей образцы, она давай охать, и ахать, что выбор маленький. А я, ей, так это не выбор, это все индивидуально на заказ лично под клиента. Каждая ткань ткется штучно, второй такой нет. Тогда она предлагает мне на себя поработать. Мол осенне-зимняя коллекция и все такое. С условием, что я только для нее ткани делаю, и до августа на пять костюмов минимум, ну и цена не такая задиристая, мол мы же не в столице. Дальше, я как собака на сене. И заказ получить хочется и в рабство попасть не улыбается. Поэтому смотрю, глазами хлопаю, и грустно так отвечаю, разводя руками, мол не совершеннолетняя я, и по трудовому договору только на пол ставки работать могу. По лицу дамы, понимаю, что слово «договор», это последнее, что она ожидала в нашей беседе услышать.
– Слушай, а как она тогда собралась расходы на приобретение ткани проводить?
– Вот это, товарищ прокурор, сами у нее и спрашивайте, когда с проверкой придете, – разулыбалась малышка.
– Увы не мой профиль, – картинно опечалился я.
– Точно, – согласилась Алиса, и продолжила:
– Смотрю, дама мнется, значит ей также, как и мне хочется и рыбку съесть, и сковородку не помыть. А значит тут кто первый кого дожмет. Поэтому привожу те немногие доводы, что имею. Мол, есть еще один вариант: гражданско-правовой договор со мной как с мастером, на конкретный отрез ткани. Тут мол всем хорошо, и у нее будет доказательство эксклюзивности ручной работы, и у меня будет четкое техническое задание. Далее, никаких пять костюмов. На один отрез минимум три недели, а это значит не больше трех к сентябрю. А дальше, пусть хоть к китайцам повторять едет. Три отреза по пять метров потолок (пока станок нормальный не придет), и на каждую ткань отдельный договор, и да так и быть из стоимости изделия я вычту транспортные расходы и размер взноса за участие в ярмарке. В итоге…
Но что случилось в итоге дослушать не получилось, потому что наш разговор прервали:
– Саша! Какая встреча! – Вытягивая гласные, сказала, та, которую я меньше всего хотел видеть и слышать.
– Здравствуй Екатерина, – я даже не пытался выглядеть доброжелательным.
– Ну зачем так официально? Нас столько всего связывало. – Она ворвалась в наше личное пространство и картинно облокотилась локтями о стол. – А это кто? Одноклассница твоей сестры?
Стиснул зубы, вот же зараза пришла, испортила вечер. Намеренно стоит гадости говорит, да еще хитровывернуто так, не прикапаешься. Смотрю на Алису. Только отношения с ней не хватало испортить из-за бывшей. Я-то ей ничего не рассказывал. А теперь такая мерзкая ситуация нарисовалась.
Алиса выглядела расслабленно, словно сытый довольный хищник, облокотилась на спинку стула, взяла чашку в руки, и спокойно стала смотреть шоу. Хотя как спокойно. Так спокойно ученый энтомолог созерцает бабочку, приколотую булавкой.
– Катя, это моя девушка Алиса, и если ты не заметила, то мы общались, а ты влезла. Поэтому иди куда шла. – Попытался я по-хорошему выпроводить Катерину. В руках держать себя было трудно. А эта дура, намерено провоцировала, да еще и была пьяна. Я поискал глазами столик. Ага, два прибора, бутылка вина. С подругой или мужчиной, а если с мужчиной то, где его носит и чего тогда к нам полезла?
– Ты чего такой злой Сашенька? Сперматоксикоз? Малолетка не дает?
– Апчхии! – выдала Алиса так неожиданно, что Катя шарахнулась, а я забыл, что собирался ответить этой истеричке.
– Извините, – хищно улыбнулась моя девушка, – У меня просто аллергия на всякого рода чушь. Так на чём вы там, Екатерина остановились? Продолжайте не стесняйтесь.
Катя выпрямилась, как жердь и пошла пятнами, прям от выставленного на показ, декольте, а дальше вверх по шее и лицу. Она глотнула ртом воздух, и разразилась бы здесь визжащей бурей, если бы не вернувшийся наконец-то парень:
– Солнышко, в чем дело? – приобнял он свое «счастье» за талию.
– Да вот, поздороваться подошла и познакомиться, – процедила та сквозь зубы.
– Кстати о знакомстве, – повернулась Алиса в сторону Катькиного сопровождающего. – Вас как зовут?
– Вадим, – ошарашенно, ответил мужик, не понимая, что вокруг происходит. Я, честно говоря, то же подобрался, не зная, что выкинет Алиса. Не соблазнять же в самом деле, она его будет, из спортивного интереса.
Но нет, она смотрела на него, ровно, цепко, изучающе, а после даже мелькнуло во взгляде сочувствие.
– Вадим. Очень приятно. Раз вы уже подошли, то не могли бы помочь вашей девушке? Я сама собиралась, но, вы уже тут, – и она смущенно развела руками.
– Что случилось? – напрягся тот.
– Да, ничего особенного, – и очаровательная, располагающая улыбка – Просто у вашей девушки, из ворота платья. Да вон там на спине, бирки торчат.
Мужчина схватил вылезшие ярлычки, и собрался дернуть.
– Нет! – чуть громче, чем положено, выкрикнула Алиса. – Просто заправьте их обратно за ворот, что б видно не было. Платье же денег стоит, а бирку сорвете, Катя его в магазин вернуть не сможет.
Вадим, с серьезным видом принялся заталкивать многочисленные цветные картонки в платье, Катерина стояла как восковая кукла, бледная с поджатыми кубами. Потом не выдержала, дернула спиной, и почти бегом понеслась к своему столику. Я повернулся к Алисе, с затаенной тревогой ожидая увидеть плещущееся в глазах злорадство. Но нет, девушка, также спокойно пила чай. Словно и не было ни чего минуту назад. Встретившись со мной глазами, она виновато улыбнулась, подмигнула, вновь становясь мягкой и домашней.
Алиса Беляева
Поразительное невезение: первый за долгое время совместный вечер был испорчен Сашиной бывшей. Положа руку на сердце, девушка была красива: карие миндалевидные глаза, каштановые волосы, забранные в высокий хвост, загорелая кожа, широкие бедра и пышный бюст, который она с достоинством вывалила нам на стол. На мгновенье я растерялась. Едва успела нацепить на лицо ухмылочку, памятуя фразу «Не знаете, что делать – улыбайтесь. Это всех бесит». Для того, чтобы понять, как себя вести надо было выяснить Сашино к ней отношение. Фраза: «Катя, это моя девушка Алиса» полностью развязала мне руки. Теперь оставалось лишь решить для себя этическую дилемму, сразу прекратить словесный поток, или поглумиться. Но тут девушка сама предрешила свою судьбу, явно перегнув палку изливаемого хамства. Пришлось немного спустить ее с небес на землю, и отвлечь от Александра. Вот терпеть не могу женские бои в грязи без правил, но тут, простите, само напросилось. Еще и парень у нее оказался просто очарование. Такой Тедди Беар, стоял, глазами хлопал. Даже жалко немного его стало. Надо же вляпаться в такое.
В итоге, когда эта, во всех смыслах интересная пара нас с Сашей покинула, настроение выло голодным волком в холодном лесу. Видимо, даже за улыбкой свое состояние, скрыть не удалось, потому что Саша, сначала внимательно всматривался в мое лицо, а потом предложил прогуляться.
Мы шли, по залитому вечерним солнцем городу, молча. Было душно. Июльская жара не отступала. Если бы сей час полил дождь, первые капли упали бы на асфальт с шипением. Молчание затягивалось. Я считала себя не вправе задавать какие-либо вопросы, хотя их роилось огромное множество: когда и почему расстались? Сколько были вместе? И главный, хотя Саша на него вряд ли ответит, почему её до сих пор не отпустило? И отпустило ли его?
– Мы учились на одном потоке, – начал все же он. – На втором курсе начали встречаться. Через полгода съехались, сняли квартиру. Жили вместе пять лет. Потом расстались. Я не вовремя с работы пришел, – горько усмехнулся он. – Этой весной несколько раз звонила, писала. Хотела встретится. Не знаю, что на нее нашло вдруг…
Мужчина замолчал, а меня начало разрывать на тысячу маленьких Алис. Вот же-ж женское любопытство танком не остановишь. Вот мне теперь жизненно необходимо знать все в мельчайших подробностях. Это чего ее на лево потянуло, если они пять лет вместе жили? А зачем сей час решила всколыхнуть старые отношения? Сравнила? А между мной и Катей у него кто-то был? А сколько и насколько серьезно? Право дело лучше бы вообще молчал, чем так!!!
Посмотрела на него, как мой кот на воробушка за окном глядит. Не съем, так помечтаю.
Сашу это выражение лица, видимо вытряхнуло из мысленного самокопания, и он спросил:
– О чем ты сей час думаешь?
От такого резкого вопроса я растерялась.
– О том, что из-за твоей экс-пассии, я чай вкусный не допила.
– Там зеленый был? – свел он задумчиво брови.
– С грейпфрутом.
– Точно. Ты же выбирала. Поехали ко мне, чай пить. У меня дома точно никаких экс-пассий нет, а грейпфрут мы по дороге купим.
– А поехали.
К слову, чай мы то же попили. Но несколько позже, чем планировали…
Существует непередаваемая магия мужских рубашек, и ритуал их одевания после душа. Это сравни церемониальной туники после обряда посвящения. Когда голого, разгоряченного и омытого водой тела касается нежный хлопок, хранящий аромат любимого человека, помнящий его кожу. Мужская рубашка на женском теле смотрится одновременно эротично и домашне, внося в мировой хаос гармонию.
Впервые за обе жизни я надела рубашку своего мужчины. Пока принимала душ, дверь в ванну отворилась, и на стиральную машину легли полотенце и синяя в белую клетку сорочка. Мне она была до колена, и рукава пришлось подкатать, но взглянув на себя в зеркало, я увидела счастливую и довольную жизнью кошку. Просушила полотенцем волосы и вышла из ванны.
На кухне стоял прозрачный чайник зеленого чая, конфеты в вазочке и мед. Саша доставал кружки из шкафчика. Я села на стул, и подтянула под себя ногу. Хотелось запомнить эти минуты, как и мгновенья нежности, что были чуть ранее.
Александр разлил чай по кружкам. Я вдохнула терпкий аромат и довольно сощурилась.
– Купил три сорта разного зеленого чая, когда узнал, что ты его любишь.
– Да? – удивилась я, – А в гости только сей час позвал.
– Опасался, что чаем дело не ограничится. – Не весело усмехнулся он.
– Жалеешь?
– Эй, это должна быть моя фраза! – Александр сел передо мной на корточки, взял мои руки в свои. – Лисенок ты как?
– Замечательно Саша, просто волшебно. – Я не удержалась и поцеловала его.
Чай мы пили уже остывший.